Чон Гён Пхэ никому не поверяла своих тревог. Она по-прежнему заботилась о родителях, была неизменно спокойна, и, казалось, ничто ее не волнует. И все же госпожа Цой, ее мать, почему-то тревожилась за дочь. Чхун Ун буквально ходила по пятам за барышней – развлекала ее чтением, песнями и танцами, но та будто не замечала ничего и таяла на глазах. Думы одолевали Чон Гён Пхэ, покоя не было, но никто не догадывался, что же ее тревожит. А она думала о своем будущем, об отце с матерью, о преданной Чхун Ун… Иногда, чтобы успокоить мать, она изъявляла готовность послушать музыку или посмотреть какое-либо зрелище – и тогда старалась казаться веселой.
Однажды какая-то девочка принесла продавать две картины, искусно вышитые на полотне. Чхун Ун заинтересовалась ими: на одной был изображен павлин среди цветов, на другой – птица, спящая в лесу. Картины ей очень понравились, она остановила девочку и понесла показать вышивки своим хозяйкам.
– Барышня постоянно хвалит мои вышивки, а вот взгляните-ка на эти! Если они не со станка феи, то уж наверняка из рук злого духа!
Дочь наместника развернула вышивки – восхищению ее не было предела:
– Теперь уж почти не осталось людей, владеющих этим замечательным искусством. Краски и узоры на этих картинах свежи – это не старинные вещи. Чудесные картины!
Мать и дочь послали Чхун Ун справиться у девочки, откуда у нее вышивки. Девочка ответила:
– Это вышивала моя госпожа, она нездешняя. Госпожа очень нуждается и потому продает свои работы не торгуясь.
– А кто твоя госпожа и почему она живет на чужбине?
– Моя госпожа – старшая сестра сановника Ли, – объяснила девочка. – Почтенный Ли с супругой уехал в Чжэдун и получил там должность, а моя госпожа в это время заболела и не смогла последовать за ними, поэтому она осталась жить в доме своего дяди Чан Пёль Ка. От дяди она скоро вынуждена была переехать в Яньчжидянь к Са Саму и теперь ждет, когда за ней пришлют экипаж из Чжэ-дуна.
Чхун Ун внимательно выслушала девочку и передала все слово в слово хозяйкам. Дочь наместника отдала девочке за картины все свои кольца, шпильки и головные украшения, повесила картины в гостиной и каждый день любовалась ими и хвалила вышивальщицу. После этого девочка часто ходила к ней в дом с новыми вышивками, подружилась со слугами…
Однажды молодая хозяйка сказала Чхун Ун:
– Госпожа Ли – искусная мастерица. Наверно, она и человек незаурядный! Я хочу послать служанку к госпоже Ли, чтобы узнать, как она выглядит.
Она выбрала толковую служанку и послала ее к вышивальщице. Последовав за девочкой, служанка подошла к маленькому домику – такому крохотному, что в нем не было даже намека на две половины[65]. Госпожа Ли, узнав, что к ней прибыла служанка из дома наместника Чона, радушно приняла ее, накормила и с честью проводила в обратный путь. Вернувшись, служанка рассказала хозяевам:
– Госпожа Ли красива и умна необыкновенно: точь-в-точь как наша барышня!
Чхун Ун не поверила:
– Судя по ее мастерству, она, должно быть, неглупа, но зачем ты ее перехваливаешь? Сомневаюсь, чтобы в мире нашлась еще такая же красавица, как наша барышня!
– Если вы сомневаетесь, – говорит служанка, – пошлите к госпоже Ли кого-нибудь другого. Тогда вы убедитесь, что я не вру.
Чхун Ун послала к вышивальщице свою доверенную. Возвратившись, та только ахала:
– Красива! Ах, как она красива! Точно фея небесная! Правду вам говорили раньше. Если же вы и мне не верите, сходите к ней сами.
Чхун Ун негодует:
– Все это выдумки! Вы обе просто не умеете смотреть!
Все рассмеялись.
Через несколько дней дом наместника посетил господин Са Сам из Янь-чжидяня и передал госпоже Цой следующее:
– Недавно ко мне переехала сестра сановника Ли. Право же, до сих пор я не встречал такой красивой и талантливой женщины! Госпожа Ли глубоко уважает необыкновенные достоинства вашей дочери, она хочет встретиться с ней и побеседовать. Но она незнакома с госпожой Чон и не осмеливается предложить ей это. Я часто бываю у госпожи Ли, вот она и попросила меня поговорить с вами…
Госпожа Цой позвала дочь и передала ей слова гостя. Чон Гён Пхэ ответила:
– Я не такая, как все: обычно не люблю знакомиться с посторонними. Но я слышала, что душевные качества госпожи Ли, ее слова и дела под стать ее талантам, поэтому я с удовольствием готова встретиться с ней.
Не скрывая радости, Са Сам уехал. На другой день госпожа Ли прислала служанку с известием, что сегодня вечером она выезжает. С наступлением темноты она села в крытый паланкин и, сопровождаемая слугами, прибыла в дом наместника Чона. Дочь наместника провела ее в девичью, там девушки уселись друг против друга и повели беседы, полные глубоких мыслей.
В конце беседы Чон Гён Пхэ сказала:
– Не так давно я узнала от служанок, что вы живете неподалеку от нас. Мне очень хотелось познакомиться с вами, но я не решалась нарушить ваш покой. Я очень благодарна вам за то, что вы посетили меня сегодня, я очень рада нашей встрече.
– Я ничтожное существо, – ответила госпожа Ли. – Отец мой умер уже давно и не смог воспитать меня, а мать слепо любила меня, но не научила ничему, так что я ни на что не способна. И вот что еще досадно: перед мужчинами открыты все пути, они заводят добрых друзей, помогают друг другу, а женщины не смеют видеть никого, кроме родственников да слуг! Недаром говорится: «Для женщины мир заперт на замок!» Я слышала, что вы, сестра, обладаете талантами Бань Чжао и добродетелями Мын Гуан, никогда не покидаете отчего дома, что имя ваше известно даже при дворе! Простите меня за то, что я, забыв о своем ничтожестве, хочу прикоснуться к блеску ваших достоинств: не расставаться с вами никогда – вот самое большое мое желание!
– Вы сказали то, что было у меня на сердце! – горячо ответила дочь наместника. – Женщины в наше время обречены на затворничество в родительском доме, глаза и уши у них закрыты для всего мирского. Не могут созерцать они ни вод лазурного моря, ни облаков над горой Ушань, и потому познания их ничтожны. Разве это хорошо? Но пусть яшма с гор Хэншань прячет блеск и не выставляет напоказ свою красоту, пусть жемчужина не выглядывает из раковины – все равно они сокровища! Конечно, я говорю не о себе – я даже не знаю, чем заслужила ваше расположение…
Подали чай и сладости, снова потекла беседа.
– Я слышала, – говорит госпожа Ли, – у вас есть служанка по имени Весеннее Облачко. Нельзя ли мне взглянуть на нее?
– Я как раз хотела представить ее вам, – отвечает Чон Гён Пхэ.
И с этими словами она кликнула Чхун Ун. Когда та вошла, госпожа Ли поднялась и ласково поздоровалась с ней. Чхун Ун подумала про себя удивленно: «Правы были обе служанки. Поистине, обе они – и наша барышня и госпожа Ли – неземные создания! Как они прекрасны!»
Рассматривая Чхун Ун, госпожа Ли думала: «Я многое слышала о ней, но она красивей, чем о ней говорят. Почему маршалу Яну и не любить ее? Ее вполне можно поставить рядом с Чин Чхэ Бон! Да, девица Чон и ее служанка очень красивы, очень умны – кого же из них предпочтет маршал?!»
Снова потекла беседа. Наконец госпожа Ли стала прощаться:
– Уже поздно, пора и в обратный путь. Живу я неподалеку, так что непременно выберу время, чтобы еще раз навестить вас и продолжить наше знакомство.
– Я чудесно провела время, – отвечает дочь наместника, – я рада нашей встрече. Мне полагается выйти и проводить вас, но я уже говорила, что отличаюсь от других: не ступаю и шага за ворота. Уж вы простите мне эту невежливость!
Когда они прощались, грусть овладела ими, долго не могли они разнять рук…
После того как госпожа Ли уехала, Гён Пхэ позвала к себе Чхун Ун.
– Говорят, меч-кладенец лежит в ножнах, но блеск его спорит с сиянием звезд Ковша; старая раковина валяется на дне моря, но рождает жемчужины. Как странно: мы жили в одном краю, а я до сих пор не знала этой изумительной девушки!
– Мне тоже известен такой случай, – вторит ей Чхун Ун. – От маршала Яна я многое слышала о Чин Чхэ Бон. Он говорил: «Дочь тайного ревизора Чина – красавица! Лицо ее я видел в беседке, стихи ее читал в гостинице… Я готов был заключить брачный договор, но все расстроилось из-за несчастья, которое постигло дом господина Чина». Маршал говорил, что он не встречал еще девушки прекраснее Чхэ Бон. Он прочел мне ее стихи, оду «Плакучая ива», и я поняла, что Чхэ Бон не только красива, но и талантлива. Жаль, что я не знала ее! Кстати, мне кажется, маршал скрыл эту историю для того, чтобы покончить с прошлым и жениться на вас.
– Я тоже слышала о красоте госпожи Чин, – говорит дочь наместника, – но только из другого источника. Ходят слухи, что она спаслась и стала придворной дамой…
И, сказав так, Гён Пхэ отправилась к матери и рассказала ей, какое впечатление произвели на нее красота и ум госпожи Ли. Выслушав ее, госпожа Цой изъявила желание лично познакомиться с новой подругой дочери.
Через несколько дней госпожа Цой послала барышне Ли приглашение пожаловать к ней в гости. Госпожа Ли с радостью приняла это приглашение и прибыла в дом наместника. Хозяйка встретила ее у входа; госпожу Ли тронула такая приветливость, она отнеслась к госпоже Цой как к матери, и та, приветствуя ее, сказала:
– На днях вы оказали нам честь, посетив нашу дочь; я от души благодарю вас за любезность. В тот день я была нездорова и не могла принять вас – мне очень досадно, что так случилось!
Госпожа Ли почтительно отвечает ей:
– Мне очень понравилась ваша дочь, я рада знакомству с ней. Она приняла меня как сестру, и мне не хотелось расставаться с ней. Вы воспитали ее очень гостеприимной. Я была у нее один только раз, но мне бы хотелось бывать у вас еще и еще…
Госпожа Цой была тронута.
Молодые девушки полдня провели с госпожой Цой; они уселись в девичьей «чугунком» и повели бесконечные беседы – мысли и чувства их сроднились, настроения совпали. Они обсуждали произведения старой и новой литературы, рассуждали о морали и положении женщин… Собеседницы и не заметили, как солнце уже склонилось к западу.