В его холодных, тёмных глазах не было ни проблеска понимания. «Мне нужен адвокат».

Приманка Расмуссена не сработала. Савич не питал особых надежд, но сделал последний прощальный бросок. «Мы скоро его сами найдём. Он должен был уже заплатить вам часть денег. Найдём ли мы их разбросанными по каким-нибудь банковским счетам? Или всё спрятано у вас под матрасом в квартире?»

Уиллигу было больно, но когда он снова заговорил, его голос был холодным и жёстким. «У меня нет мотоцикла. Мне нужен морфин и адвокат».

«Судьи не любят головорезов, которые пытаются убить полицейских», — сказала Шерлок таким же жёстким голосом, как и его собственный. «И знаешь что ещё? Ты даже не сможешь заплатить своему адвокату, потому что все эти чудесные деньги окажутся в нашем хранилище улик».

Бен сказал: «Хорошо. Мне позвонить государственному защитнику?»

«У меня есть деньги. Мне нужен собственный адвокат».

«Ты имеешь в виду деньги Расмуссена, да?» — спросил Шерлок. «Александр Расмуссен — твой адвокат?»

«Нет, он звучит высокомерно и чопорно. Мой адвокат — Большой Морт Кендрик».

Бен Рэйвен хорошо знал Кендрика. Он двадцать лет делал карьеру, защищая таких мерзавцев, как Уиллиг. «Ладно», — сказал он. «Без руки ты не сможешь ему позвонить сам. Хочешь, я позову его на линию?»

«Да, сделай это сейчас».

Уиллиг смотрел, как он набирает номер Кендрика по мобильному. Когда Бен повесил трубку, он сказал Уиллигу: «Ты слышал, как он сказал, что не может сейчас говорить, но он будет здесь через час». Бен рассмеялся. «Интересно, что он скажет, когда услышит, что ты изо всех сил пытался убить троих».

9

Пока они шли к лифту, они слышали, как Уиллиг кричал, требуя еще морфина.

Бен спросил: «Вы действительно смотрите на Александра Расмуссена, пытающегося убить собственную бабушку? Или это был такой трюк, чтобы разговорить Уиллига?»

«Ловушка, которая не сработала. Но это возможно».

Бен оценивающе посмотрел на Савича. «Жаль, что Уиллиг не клюнул. У тебя и так всё влипло, учитывая, что имя Расмуссена так много значит для Вашингтона. Как будто на нашу собственную королевскую семью напали. Знаю, ты не удивлён, что моя жена оставила мне сообщение с просьбой о чём-то, что ей очень нужно и что никто другой не сможет быстро найти. Обычно она лучше разбирается в этом, учитывая её многолетний опыт в бизнесе, но она так взволнована. Я сказал ей не говорить своему редактору, потому что он — влиятельная фигура в « Вашингтон пост» и будет просить её сделать всё возможное, чтобы получить материал».

Савич сказал: «Не могу винить Кэлли за её попытки, Бен. Но она должна понимать, что СМИ уже вовсю обсуждают это: выстрелы в особняке Расмуссенов средь бела дня. Все, кто следит за новостями, уже знают о стрельбе. Я сказал Венере, чтобы она передала своей семье, чтобы они вообще не общались с прессой, а если её загонят в угол, пусть продолжает говорить: « Без комментариев» . Если Кэлли сможет найти способ подкинуть нам какую-нибудь информацию, которая может нам понадобиться, позвоните мне».

Бен сказал: «Хорошо. Хвала небесам, я знаю, как её подкупить». Он ухмыльнулся. «Я помою ей голову в душе. Ей это очень нравится.

Всегда работает.

Десять минут спустя Шерлок и Савич вышли из вестибюля больницы на переполненную парковку.

Савич наклонился и быстро поцеловал её. «Интересно, Бен трёт ей голову? Тебе это очень нравится».

«О боже, да».

«На самом деле, держу пари, Бен много чего туда добавляет». Он обхватил её лицо ладонями и изогнул тёмную бровь. «Кстати, о душе, ты угрожал Уиллигу куском мыла?»

Она широко улыбнулась ему. «Классное зрелище, правда? Жаль, что это его не рассмешило».

«Я бы не удивился, если бы сам Уиллиг казнил другого заключённого таким же образом». Они садились в «Порше», когда из камеры Савича раздался грохот Free Bird группы Lynyrd Skynyrd. Это был доктор Амик из криминалистической лаборатории.

Савич выслушал, поблагодарил и отключился. «В её крови был обнаружен мышьяк. Они всё ещё берут анализы её волос, чтобы определить, как долго он накапливался в организме, но я не удивлюсь, если отравление началось три недели назад, когда она впервые заболела. Значит, Венера была права».

Шерлок выдохнул. «Ты никогда в ней не сомневался, и я тоже».

Савич сказал: «Часть его бригады судмедэкспертов всё ещё находится дома. Он хотел сам осмотреть Венеру, но она настояла на том, чтобы её осмотрел её лечащий врач, доктор Филберт, который дал ей разрешение после ухода медиков. Она всё ещё дома».

«Я не понимаю, Диллон», — сказал Шерлок, когда «Порше» промчался на жёлтый свет. «Наёмный убийца — иначе Уиллига не назовёшь…»

Приходит прямо к Венере домой — средь бела дня — чтобы убить её? Мне это кажется бессмысленным. Как можно перейти от введения небольших доз мышьяка, достаточных, чтобы, возможно, избежать наказания за убийство старушки, не привлекая внимания, к открытому покушению? У неё дома, чтобы потом сообщить об этом всем новостям? Предупредить полицию? Неужели кто-то в отчаянии?

Савич кивнул. «Я думаю, что, возможно, Уиллиг был там только для того, чтобы осмотреть место, и увидел отличный шанс сделать это».

«И он потерпел сокрушительное фиаско», — сказал Шерлок. «Или, может быть, — продолжила она,

«Кто-то боится, что то, что сейчас скрыто, станет явным, если Венера жива. И ещё кое-что. Допустим, это был Александр, или, может быть, даже Гатри, поскольку они обедали с ней все три раза. Как они, или любой другой Расмуссен, могли найти кого-то вроде Уиллига?»

«Я не сомневаюсь, что Александр сможет найти киллера, прячущегося в монастыре».

«Хорошо, зная Александра на протяжении многих лет, я соглашусь с этим.

Не забывай, что он хитрый, манипулятор, оскорбитель...

«Всё верно, плюс, я полагаю, у него много связей, не только в Вашингтоне, но и в Нью-Йорке. Что касается остальных выводов Расмуссена,

Если говорить о ком-то вроде Виллиг, то вы, как и я, знаете, что на деньги Расмуссена можно купить практически все».

Шерлок сказал: «К тому же, кто-то из сотрудников Венеры мог бы это сделать. А ещё есть Вероника. Понятно, что Венера не хотела её видеть сегодня, когда встречалась с нами, но они с Вероникой близки; она проводит большую часть времени с Венус, не так ли?»

Да, уже пятнадцать лет. Они так близки, что Венера, возможно, даже забыла упомянуть её как человека, представляющего интерес. Нам нужно проверить завещание Венеры и её трастовые фонды, которые она завещала своим сотрудникам и семье, изучить финансы каждого из них. Нам нужно выяснить, кому отчаянно нужны деньги — не через пять лет, а немедленно, прямо сейчас.

«И, конечно же, Роб, давно потерянный внук. Не думаю, что она его подозревает, но все остальные Расмуссены будут указывать на него пальцем. Неудивительно, что Венера хочет его защитить».

«А как насчет того бухгалтера, Зеппа, который был с ней в тот первый раз в Ambassador Club?»

«Рут проверила его, но ничего не нашла. Она сказала мне, что у него было надёжное алиби на второй и третий раз, когда Венеру отравили».

«Знаешь, что я думаю? Всё слишком аккуратно, слишком прилизано. Всё указывает либо на Гатри, либо на Александра», — Шерлок вздохнул. «Как будто кто-то преподносит нам ответ на серебряном блюде.

«Диллон, кто бы за этим ни стоял, он должен был знать, что Венера всё поймёт и позвонит в полицию или нам, поэтому он был готов к этому вместе с Уиллигом. Немедленно».

Телефон Савича снова запел песню «Free Bird» . Это был Александр Расмуссен.

– черт возьми – в особняке с Венус, изображая из себя главного, требуя объяснить, что ФБР делает для защиты его бабушки, желая знать, как могла произойти такая стрельба, да ещё и посреди бела дня. Савич сдержался, не было смысла провоцировать Александра, пока нет. Он, его отец, Гатри, тётя, Хильди, и её дочь, Глинис, все были в доме, собрались вокруг главы семьи, вероятно, суетились вокруг неё, немного сводя её с ума, зная Венеус. И всё же хорошо, что семья собралась вместе, хорошо и для неё, и для расследования. Он подумал, не дошли ли они уже до того, чтобы обвинять друг друга. Савич назначил им встречу вечером дома и промолчал, когда Александр сказал, что нанимает частную охрану, поскольку ФБР, похоже, не может её защитить.

Он отключился. «Александр, играющий в лорда поместья. Мы увидим их всех сегодня вечером. Давайте остановимся в квартире Уиллиг, осмотрим её.

Он не в лучшем районе, рядом со складами». Когда он свернул на Porsche на Уэст-Элмстед-стрит, они въехали в район, который десятилетиями не видел федеральной помощи, если вообще когда-либо. Он медленно разрушался, заросший сорняками вокруг дешёвых домов, некоторые дворы были завалены брошенными машинами. Савич остановил Porsche перед зданием, которое давно пора было заколотить. «Он на третьем этаже».

Они увидели трех подростков, глазеющих на Porsche, и полдюжины пожилых мужчин и женщин, сидевших на крыльце и не обращавших на них никакого внимания.

Савич остановился на ступеньках и крикнул: «Любой, кто тронет мою тачку, получит пять лет тюрьмы. Мы же копы». Он сдвинул куртку в сторону, чтобы все могли рассмотреть «Глок», пристегнутый к поясу. «Мне очень нравится моя тачка».

Они поднялись по скрипучей, грязной лестнице, благо, что света достаточно, чтобы видеть, куда ставить ноги. На третьем этаже они свернули в тёмный коридор, мимо старика, курящего марихуану в открытом дверном проёме. Он смотрел на них равнодушно и молча. Шерлок надеялся, что мысленно он где-то в другом месте, в более приятном месте. Дверь Уиллиг была заперта, но Шерлок взяла с собой отмычку. Меньше чем через минуту они оказались в гнезде Уиллиг.

Это была одна комната с единственным грязным окном, заклеенным газетой, приклеенной кнопками, и старой ванной в дальнем конце. На полу стояли маленький холодильник и плита, рядом с ними громоздились пустые коробки из-под пиццы, один матрас и больше ничего. Они нашли две тысячи долларов, засунутые в матрас, – пожалуй, единственное место, где можно было что-то найти. Когда они ушли, старик всё ещё сидел на полу, прислонившись спиной к стене, что-то напевал и вытаскивал изо рта какие-то бумажки.

Шерлок опустилась на колени рядом с ним и одарила его своей солнечной улыбкой. «Вы видели мужчину, который живёт в этой квартире, сэр? Или кто-нибудь приходил его искать?»

Мужчина смотрел сквозь неё пустым взглядом. Он продолжал тихонько напевать, пока Шерлок не встал и не вышел из здания вслед за Савичем.

Они обрадовались, увидев, что «Порше» не тронули. Подростки ушли, а все остальные сидели на своих местах. Стояла зловещая тишина.

«Две тысячи долларов — это не так уж много за убийство, даже в качестве аванса», — сказал Шерлок, когда Савич поехал обратно в здание Гувера. «Либо он спрятал остальное, может быть, закопал, либо Уиллиг действительно идиот».

Савич переключал радиостанции с одной станции на другую, слушая новости о покушении на убийство Венеры Расмуссен, генерального директора

и председатель совета директоров Rasmussen Industries. Ей восемьдесят шесть лет.

Казалось, это была самая большая новость, как будто удивительно, что кто-то пытался убить старушку, которая могла умереть в любой момент. Он был рад услышать, что никто из семьи не дал комментариев, и пока нет официального заявления от Metro. Савич знал, что роль ФБР вскоре станет известна, и таблоиды набросятся на эту историю с кричащими заголовками: «ЧЛЕН СЕМЬИ».

ИЛИ ДЕЛОВОЙ СОПЕРНИК?

Он снова задался вопросом, как это было сделано? Зло всегда найдёт способ , вспомнил он слова отца.

10

ОСОБНЯК РАСМУССЕН

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

ПОНЕДЕЛЬНИК ВЕЧЕР

В восемь тридцать вечера того же дня Савич и Шерлок предъявили свои удостоверения единственному офицеру столичной полиции, все еще дежурившему перед особняком Расмуссенов.

Они увидели, что ярко-желтая лента, ограждающая место преступления, все еще перекрывает подъездную дорожку.

За ним стоял величественный чёрный «Бентли», осколки стёкол которого были разбросаны по подъездной дорожке, сверкая, словно бриллиантовые осколки, в лунном свете. К счастью, последние репортёры уехали, по крайней мере, на ночь.

Когда Изабель провела их в гостиную, они увидели всю семью Расмуссенов, столпившуюся вокруг Венеры, за исключением Глинис, которая тихо сидела напротив дивана в изящном кресле в стиле Людовика XVI, словно заворожённая своими дизайнерскими туфлями. Только Хильди двигалась, крепко обнимая мать, почти утопая в её внушительной груди, бормоча что-то о своём возмущении и облегчении.

Вероника сидела немного в стороне от семьи, а Гатри сидел по другую сторону от Венеры, его руки свисали между колен, и выглядел он так, будто хотел выпить.

Александр стоял за диваном, за спиной Венеры, легко положив руку ей на плечо. Савич переводил взгляд с отца на сына и обратно . Один из вас или оба кормят Венеру мышьяком? Но если так, то почему вы так настолько глупы, что вы единственные, кто там присутствует?

Александр поднял взгляд и напрягся. Его красивое лицо посуровело, он выпрямился во весь рост и презрительно усмехнулся. «Итак, ты наконец здесь. Ты собираешься рассказать нам, что собираешься с этим делать?»

Савич улыбнулся. «Добрый вечер всем. Венера, как ты себя сегодня чувствуешь?»

Увидев их, она почувствовала облегчение и отстранилась от Хильди.

«Я переживу, Диллон, но «Бентли» ещё какое-то время будет в ремонте». Она выглядела немного бледной, но собранной, словно взвесила всё, что произошло, спрятала вещи и посмотрела вперёд. На ней была красивая чёрная шёлковая блузка, свободно ниспадавшая поверх чёрных брюк, а её французский педикюр был виден под открытыми золотыми босоножками. Потрясающе. Попробуй её убить, и ты получишь модницу. Она была грозной женщиной.

Венера махнула им рукой. «Я так рада, что вы оба здесь. Если хотите поговорить с Макферсоном, он на кухне ужинает. Мистер Пол зажарил ему стейк из портерхауса, любимое блюдо Макферсона, в благодарность за спасение моей старой шкуры. Бедный Макферсон — держу пари, ему приходится выслушивать жалобы мистера Пола на то, что группа федеральных техников пришла к нему на кухню искать яд. Яд! Он был очень взбешён, но, не сомневаюсь, испытал облегчение, когда они ушли. Он заверил меня, что они ничего не нашли.