Венера выглядела одновременно несчастной и злой. «Нет, я только с тобой говорила. Я послала её по кое-каким поручениям».

Савич буднично сказал: «Думаю, нам следует позвать Изабель, только Изабель, никого больше. Уверена, ты понимаешь, Венера, что если мы с Шерлоком собираемся помочь тебе и обеспечить твою безопасность, мы не можем скрывать это от твоей семьи. Если анализы покажут наличие какого-либо яда, нам нужно будет провести обследование, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке, а затем нам нужно будет поговорить с твоей семьёй, со всей семьёй».

«Я уверен, что моя семья захочет помочь, по крайней мере, таково мое самое заветное желание».

Венера позвала Изабель и пересказала историю, которую она рассказала Савичу и Шерлоку. Изабель сначала лишилась дара речи, а затем пришла в ярость от мысли, что такое возможно в доме Расмуссенов. «Изабель, мы пока даже не уверены ни в чём, понимаешь», — сказала Венера. «И, пожалуйста, сохрани это в тайне».

Изабель кивнула, ее глаза наполнились слезами.

«Всё будет хорошо», — сказала Венера и крепко обняла её. «Мы с тобой многое пережили за годы совместной жизни, справимся и с этим.

Не волнуйся."

Изабель отстранилась и посмотрела на Венеру. «Конечно, я буду волноваться! То, что происходит, неправильно. Это зло. Но это не может быть кто-то из семьи, о нет».

Савич сказал: «Да, это зло, Изабель. Мы здесь, чтобы выяснить, правда ли это, а потом мы все с этим разберёмся. Теперь, когда ты знаешь, заказывай еду для Венеры».

И давайте начнем с обеда.

Венера похлопала Изабель по плечу. «Я хочу куриное консоме, крем-брюле и салат Цезарь из «Л'Этуаль». Диллон и Шерлок, останетесь, пожалуйста, на обед?»

«Спасибо», — сказал Шерлок. «Это даст нам больше времени поговорить, пока мы ждем ваш обед».

«Изабель, если вы сделаете заказ, скажите мистеру Полу, что у нас на обед двое гостей, один из них вегетарианец. Пожалуйста, пусть мистер Пол разложит всё, что осталось от нашего вчерашнего ужина, по коробкам для проверки».

Изабель кивнула и сказала Савичу и Шерлоку: «Мистер Минендо из «Л'Этуаль» очень любит мисс Расмуссен. Я позвоню ему прямо сейчас и передам её заказ на обед. Он сам проконтролирует приготовление». Она перевела взгляд с Венеры на них. «Никто не прикоснётся к её еде». Затем она вышла из гостиной.

Савич сказал: «Венера, ты рассказывала мне о третьем случае, вчера вечером, когда тебе было плохо, но не вдавалась в подробности. Давайте обсудим это сейчас».

Она покачала головой. «Я не звала на помощь. Я подождала, а потом решила, что пора помочь себе. Я нашла симптомы отравления в интернете. Найти их было довольно легко. Мышьяк может вызывать все мои симптомы». Она на мгновение замолчала, глядя на них. «Диллон, Шерлок, позвольте мне выразить благодарность за то, что вы поверили мне без колебаний. Я это ценю».

Савич просто сказал: «Ты самый простой человек из всех, кого я знаю, Венера, не говоря уже о том, что ты самый умный. А вот в третий раз симптомы были совсем плохими».

Да, но я стиснул зубы и терпел. Возможно, мне стоило обратиться в отделение неотложной помощи, но я решил, что если об этом узнают СМИ, это не пойдёт на пользу ни компании, ни моей семье.

Шерлок сказал: «Венера, ты очень могущественна, ты повлияла на жизни многих людей за эти годы. Я бы сказал, что ты не могла не нажить врагов. Кто-нибудь запомнился тебе, кто имеет личные причины или кто мог бы извлечь большую выгоду из твоей смерти?»

Венера разгладила бледные, с прожилками, руки по чёрным шёлковым брюкам, провела языком по губам. «Что касается личных причин, то я очень надеюсь, что нет.

Для финансовой выгоды я мог бы составить список. В бизнесе человек стремится стать ресурсом и партнёром, который ценнее живым, чем мёртвым. А, вот и Эллис Вон, старший бухгалтер, которого мне пришлось уволить три месяца назад. Мой главный операционный директор

Показал мне доказательства, что он присваивал наши деньги. Я отпустил его, чтобы не вызывать полицию, в основном потому, что знал его жену и троих детей, и они мне нравились. Но такие люди всегда встречаются в жизни. Его попытка отомстить кажется мне бессмысленной. И как вообще бухгалтер мог добраться до моей еды? Она сглотнула и отвела взгляд. «Я же говорила, что со мной каждый раз были только Гатри и Александр».

Они увидели слёзы, навернувшиеся на её глаза. «Ужасно представить это, Диллон. Это же моя плоть и кровь. Я не хочу в это верить, даже сейчас, даже после того, как прошлая ночь была такой ужасной».

«Составь список, Венера. Мы обсудим его позже. Давайте поговорим об Александре.

Вы заметили что-нибудь необычное в его жизни в последнее время? Какие-нибудь изменения в его настроении? Вообще что-нибудь?

«Уверена, вы знаете, что Александр может быть придурком, но не удивляйтесь, вы двое. Даже старушки умеют объяснить очевидные вещи современным языком. Он не раз смущал меня своим чувством превосходства, вёл себя как какой-то наследный принц. Помню, он был груб с вами в прошлую нашу встречу на благотворительном концерте в художественном музее. Намекал, что вы как-то некультурно проводите жизнь, имея дело с преступниками. Конечно, он никогда бы не сказал мне ничего прямо против вас в лицо, но я прошу прощения за это.

Он мой внук, но...

Шерлок наклонился вперёд и положил её руку поверх руки Венеры. «С Александром всегда есть «но». Что-нибудь изменилось в ваших отношениях с ним, Венера?»

Венера улыбнулась Шерлоку. «Я поняла, что Диллон сорвал куш, с самой первой нашей встречи. Нет, Александр по-прежнему остаётся самим собой. Я надеялась, что вся эта суматоха и конкуренция, связанные с работой в ведущей юридической фирме, научат его быть немного менее высокого мнения о себе. Он всегда был очень сообразительным, но ему ещё многому предстоит научиться в плане лидерства, в том, как обращаться с людьми, если хочешь, чтобы они усердно работали на тебя. Я нахожу, что учить его этому медленно». Она пожала плечами. «В любом случае, хотя я никогда не говорила ему прямо, я предполагаю, что он знает, что я выбрала его своим преемником, когда выйду на пенсию или уйду в загробный мир. Ни один из моих детей — ни Гатри, ни Хильди.

Хильди, ведь её жизнь – это прежде всего живопись. Я возлагала на Гатри большие надежды, но после смерти жены он потерял интерес ко всему, включая свою жизнь. Хотя…

Глинис, пожалуй, самая умная из них всех, но у неё нет ни интересов, ни амбиций. Молюсь, чтобы это изменилось. Думаю, её свободолюбивая мать, Хильди, не дала ей в детстве чёткой структуры. И, конечно же, она выросла без отца.

Итак, мой преемник – Александр. В прошлом году я устроил его на должность юриста-консультанта в Смитсоновском институте – они были очень рады, что член семьи Расмуссенов будет работать с ними в такой роли. Они предоставили ему небольшой кабинет в башне. Его волнует происхождение недавно приобретенных коллекций, а не просто зарабатывание денег, как он делал в той юридической фирме в Нью-Йорке. Конечно, он не ценит, что я навязываю ему эту должность, но я чувствовал, что для него важно участвовать в улучшении жизни общества, вносить свой вклад. Наша семья всегда делала это. Я надеялся, что со временем он освоится, но, боюсь, он там не очень счастлив.

Савич представлял себе, что Александр (а не Алекс) мечтал лишь о том, чтобы оставить Вашингтон позади и управлять Rasmussen Industries из недавно перенесённой штаб-квартиры, скорее всего, в Нью-Йорке. Казалось, он никогда не был особенно заинтересован в том, чтобы отдавать. Он вспомнил, как Александра уволили из престижной нью-йоркской юридической фирмы Rathstone, Grace, and Ward на втором курсе. Почему? Неужели он не справился? Или это было должностное преступление? «Венера, почему Александра уволили из Rathstone, Grace, and Ward?»

Она скривила губы. Значит, там было что-то такое, о чём Венера не любила говорить. Савич отмахнулся, отступил. Он спрашивал Александра в интервью: «А как у него с личной жизнью? Встречается ли он с кем-нибудь?»

«После развода с Белиндой три года назад ему пришлось пережить нелёгкий период. Я знаю, что он время от времени сопровождал влиятельных женщин на различные мероприятия, но что касается кого-то особенного, то он мне ничего не сказал, да я и не ожидала. Он очень скрытный».

Савич сказал: «Хорошо. Давайте поговорим о Гатри».

«Я очень люблю своего сына. Не могу представить, чтобы он был ответственен за это.

Если бы ему такое и пришло в голову, оно бы тут же вылетело из головы. Жизнь у него лёгкая, комфортная, предсказуемая, и ему это очень нравится. Он всегда был довольно ленивым и совершенно безразличным к чужим бедам, что очень жаль, ведь у него очень хороший ум. Думаю, мы с мужем избаловали его, не желая того, конечно, но это были первые годы войны во Вьетнаме, и умирало так много молодых людей, а мы любили нашего сына и желали ему всего самого лучшего.

«Как и Изабель, я согласна, что это зло. Гатри не злой». Она покачала головой, глядя им прямо в глаза. «Единственное стоящее дело, которое Гатри когда-либо совершил, — это женился на женщине, которая родила ему второго сына, Роба, такого умного, такого жадного до жизни».

Савич склонил голову набок, удивлённый, услышав имя Роба. Роберт Расмуссен был белой вороной в семье, подростком он был неукротим, его арестовывали за угон автомобиля, употребление марихуаны и пару драк в баре. Он избежал тюрьмы только благодаря связям Венеры. «Роб? Ты слышал о нём?»

Венера молчала.

Савич сказал: «Сколько, Венера, прошло, десять лет?»

«Это ни к чему, — сказала Венера. — Он тут ни при чём». Она медленно поднялась, не дожидаясь помощи Савича. Они услышали, как Изабель идёт.

«Мистер Пол раскладывает обеды для Диллона и Шерлока, мисс Венера, а «Л'Этуаль» только что доставила ваш. Вы все можете зайти в обеденный зал, когда пожелаете».

«Минутку», – сказал Савич и отправился на современную кухню размером с две нью-йоркские квартиры, чтобы лично поговорить с мистером Полом. Его встретил запах испанского ризотто и несколько классических гэльских пожатий плечами. Пол принял его извинения, подняв чёрные брови и закатив глаза. По его мнению, какой-то недовольный из сталелитейного бизнеса, возможно, немец, пробрался на кухню и устроил это гнусное дело. Он скривил нос, когда принесли прекрасный обед из «Л'Этуаль». Шеф-повар там, по его мнению, был простолюдином без всякого воображения.

Он подал Савичу и Шерлоку испанское ризотто, свежайшие булочки, от которых невозможно оторваться, и салат из груш-пашот. Откусив кусочек ризотто, которое, надо признать, было даже лучше, чем его собственное, Савич снова подумал о Робе. Венера, похоже, упомянула о нём случайно. Почему? Вернулся ли он? Связывался ли он с ней, просил денег? Всё ещё ли Венера его защищает? Неужели Роб Расмуссен стал закоренелым преступником и, возможно, именно он ответственен за всё это?

Чем больше Савич думал об этом, тем больше убеждался, что Венера права: это был яд.

Шерлок откусила булочку, закрыла глаза от вкуса. Затем она вернулась к делу. Она словно прочитала его мысли, когда сказала: «Диллон однажды сказал мне, что Роб был довольно неуравновешенным, но всегда ему нравился. Он сказал, что Роб был прямолинейным парнем, который никогда не искал оправданий. Диллон и Роб…»

Знаешь, однажды они подрались. Диллон не мог вспомнить, из-за чего.

Поскольку он был на четыре года старше Роба и тренировался, он в мгновение ока повалил его на землю и прижал к земле. Что он тебе сказал, Диллон?

«Помню, у него из носа хлестала кровь. Когда я поднял его на ноги, он оторвал рукав и с силой прижал его к лицу. Потом рассмеялся и сказал, что, хоть я и разбил ему нос, я всё равно слабак, и, похоже, должен мне пиво».

Венера улыбнулась, но ничего не сказала. Что происходит? Он надеялся, что эта история откроет ему дорогу, но этого не произошло.

Савич послушался своей интуиции. «Венес, ты же знаешь, мне всегда нравился Роб, но я никак не мог придумать, как ему помочь, как дать ему понять, что иногда делать что-то, кроме самострела, может быть разумнее. А потом он просто исчез, ушёл в армию. Десять лет я не слышал его имени. До сегодняшнего дня. Ты говорил с радостью, когда упомянул его. Ты его видел?»

«Я бы предпочёл не говорить о нём сейчас, Диллон. Я не хочу впутывать Роба в эту историю. Я не хотел, чтобы его имя выскользнуло. Я старый, всякое случается».

Когда полчаса спустя, после апельсинового сорбета на десерт, они уже собирались уходить, Савич нежно притянул Венеру к себе. «Я знаю, ты уверена, что это яд. Я знаю, ты напугана, злишься и чувствуешь себя преданной.

Но мы пока ничего об этом не знаем. Не спешите с выводами. Мы поговорим с нашей криминалистической лабораторией сегодня днём, и я вам позвоню. Подумай об этом списке, Венера, сделай это сейчас. И не забудь, не ешь и не пей ничего, что тебе давали в этом доме. Если тебя отравили, то это была именно ты, а не кто-то другой.

Венера отстранилась. «Это очень тяжело. Спасибо, Диллон, Шерлок, что пришли». Она проводила их до двери. «Я передам вам список, как только смогу. А сейчас мне нужно на заседание совета директоров в офисе. Жизнь должна продолжаться».

Шерлок сказал: «Будь осторожна, Венера. Передай своему водителю, Макферсону, чтобы он был предельно осторожен, хорошо? Пусть он проводит тебя в здание и из него. И не волнуйся, мы всё уладим».

«Да, конечно, будешь. Теперь, когда ты знаешь, мне легче. Макферсону понравится быть моим защитником. Он жалуется, что ему слишком мало дел. Это должно его занять».

7

Шерлок положил её руку поверх руки Савича, когда тот заводил великолепный двигатель своего Porsche. «Я так рада, что мы приехали, Диллон. Как ты собираешься расследовать дела Роба? Должно быть, между ним и Венус происходит что-то новое, какая-то причина, по которой она всё ещё его защищает».

«Что может быть ошибкой. Первым делом я найду его и вызову на допрос». Он отъехал от обочины, когда Кэрри Андервуд запела « Два чёрных кадиллака». Это был Олли с дополнительными фотографиями с места преступления – убийства в Бар-Харборе, штат Мэн, – которые он хотел немедленно показать Савичу. Он снова остановил Porsche, объезжая их вместе с Олли. Он только успел сунуть телефон обратно в карман, как сзади раздались три быстрых выстрела. Из особняка Расмуссенов.