«Меня всегда удивляло, как у Александра никогда не иссякает сарказм». Она вздохнула. «Конечно, Александр был бы очень рад, если бы ты просто исчез, Диллон». Она усмехнулась. «Шерлок прав, твоя мать застрелила бы его. Я помню Бака, твоего отца, каким человеком он был».

Всегда готовый пошутить, он мог в любой момент развернуться, и вы бы увидели агента ФБР с пустыми глазами, как у копа. Я так скучаю по нему». Она на мгновение замолчала, словно собираясь с силами. «Подойди ко мне, Диллон. За дверью бушует мощный клубок эмоций. Нестабильный. Все они боятся, что я вот-вот уйду в мир иной, беспокоятся о том, что я им оставила, надеются, что их не обвинят в попытке убить меня. Я очень надеюсь, что Шерлок не даст им сойтись».

Савич опустился на кровать рядом с ней и взял её за руку. Руки выдавали её возраст: толстые вены вздулись под пергаментной кожей. Но ногти были прекрасны, накрашены нежно-розовым лаком. «Ты никогда не была пессимисткой, Венера, так что не начинай сейчас. Они все больше беспокоятся о тебе, чем о том, сколько денег ты им оставила. Они все тебя любят. Несмотря на выходки Александра, он тоже тебя любит».

«Иногда я задаюсь вопросом, Диллон. Я задаюсь вопросом».

«Не удивляйся. Это правда, Венера. Ты, наверное, слышала, как Гатри сказал, что спускается вниз, вероятно, чтобы избежать неприятностей, связанных с посещением бутылки бурбона».

«Бедный Гатри, — сказала Венера. — Он не может смотреть жизни в лицо, в любые неприятности, никогда не мог. Энджи защищала его, но потом она умерла, и он нырнул в бутылку. Он просто свалился с небес на землю. Последние двадцать лет всё катилось под откос. Даже работа на Расмуссена не изменила его пути».

«Роб вернулся. Посмотрим, что Гатри предпримет в отношении своего младшего сына. Это может изменить ситуацию. Мистер Салливан внизу, в гостиной. Вы готовы ему позвонить?»

Она вздохнула. «Сейчас. Полагаю, я рада, что ты хотя бы не считаешь Александра виновным. Он меня так беспокоит. Похоже, я не смогла научить его ценить людей, с которыми он работает, ценить их творческий потенциал, помогать им процветать. Он не добьётся успеха, пока не научится этому, а мне пока не удаётся — боже мой, мне лучше заткнуться». Рука, которую он держал, дрожала. «Может быть, мне умереть или уйти, просто уйти и позволить Александру получить всё, что он хочет. Может быть, мне стоит смириться с тем, что я всего лишь старушка, доставляющая кучу хлопот».

Он потёр большим пальцем её руку, чтобы успокоить, и посмотрел на свои часы с Микки Маусом. «Это неправда, Венера, и прятаться от неё не в твоей ДНК. Никто не может изменить то, что произошло. Всё, что мы можем сделать, — это исправить это».

Тебе придется продержаться еще немного».

Он наклонился и поцеловал её в лоб. Он посмотрел в её яростные зелёные глаза Расмуссена, всё ещё полные ума, но теперь блестевшие от слёз. Он ненавидел её боль. Он тихо сказал: «Спасибо, что ты была в моей жизни, Венера. Моя бабушка считала тебя потрясающей. Я тоже. Шерлок тоже».

Он кивнул, отпустил её руку и встал. «Когда он подрастёт, Шон тоже так подумает». Через мгновение Савич кивнул доктору Прюитту, который теперь стоял у занавески, скрестив руки на груди, ожидая. «Я спущусь вниз и попрошу Изабель привести мистера Салливана».

Венера кивнула, откинула голову на подушку и закрыла глаза.

«Да, уже почти время. Пожалуйста, спустите семью вниз и, да, спросите мистера...

Салливан, подойди. Время пришло. Я хочу это сделать.

58

Доктор Прюитт повернулся к семье в гостиной. «Миссис Расмуссен сейчас поговорит с мистером Салливаном, после чего ей нужно будет отдохнуть. Она увидит вас позже».

«Но может и не быть никакого «позже», — крикнула Хильди. — «Почему тебя нет рядом с ней? Почему ты не вызвала скорую?»

Гатри стоял, расправив плечи, словно ожидая удара. «Она умрёт?»

«Вы знаете свою мать, господин Расмуссен. Я бы предпочёл позаботиться о ней в больнице, но она отказывается. Я немедленно вернусь к ней».

Прюитт кивнул каждому из них и вышел из гостиной.

Савич остался у закрытой двери, Шерлок — у окон, изучая их лица.

Александр стоял на своём любимом месте, у камина, засунув руки в карманы, и его потрясение постепенно перерастало в гнев. Он сделал шаг к Савичу.

«Ты был с ней, а не её дети, её внуки — ты, чужак, которому здесь никогда не было места. Что она тебе сказала? Ты настроил её против меня, не так ли?»

Савич сказал: «Зачем мне это делать?»

«Поскольку вы считаете, что я пытался ее убить, вы пытались убедить ее...»

«Помолчи, Александр», — сказала Хильди. «Пожалуйста, просто помолчи. Мама, может быть, умирает, а ты орёшь на Диллона, который, должен сказать, спас ей жизнь».

«Разве ты не заметил, что она меняет завещание?» — спросил Александр, не обращая на неё внимания. «Салливан сейчас там, с ней».

Гатри выглядел подавленным, его руки были опущены. «Это было бы уместно, — сказал он, — раз Роб вернулся домой. Конечно, маме придётся что-то изменить».

Глядя на него, Савич ощутил укол тревоги.

«Корректировки?» — спросил Александр. «Нельзя быть таким тупым, отец, и Роб тоже. Что, братишка? Надеешься, что Савич убедит её поставить тебя во главе? Ты получишь её акции, чтобы самому управлять Rasmussen Industries?»

Роб сдержался: «Перестань беспокоиться о себе, Александр.

Бабушка и не подумала бы назначить меня своим преемником. Она знает, что у меня нет опыта управления компанией такого размера, как Rasmussen Industries.

Она знает, что я понятия не имею, что делать».

Марсия встала рядом с ним и взяла его за руку. «Ты можешь научиться, если нужно, Роб. Твой брат должен знать, что ты быстро научишься». Марсия бросила на Александра взгляд, полный холодной неприязни.

Александр проигнорировал её и сказал Савичу: «Ты же знаешь, что она делает, да? Признайся, ты же знаешь».

Он пожал плечами. «Мне известно лишь, что её адвокат, мистер Салливан, находится рядом с ней. Уверен, вы всё узнаете в своё время».

Пока Савич говорил, он изучал лицо Роба. Он был бледен и страдал, а Марсия всё ещё крепко сжимала его руку, прижавшись к нему, словно поддерживая его в вертикальном положении.

Александр сказал Робу: «Теперь я всё понимаю. Ты вернулся в её жизнь, чтобы снискать её расположение. Ты же знаешь, что именно этого ты и хочешь: большой офис, вся эта власть».

Роб посмотрел на меня с недоверием. «Ты правда в это веришь, Александр? Ты правда думаешь, что я этого хотел? Даже если бабушка этого хочет, это не должно было происходить так быстро, слишком быстро. Времени было мало». Он покачал головой. «Хотел бы я, чтобы ничего этого не происходило».

Александр кивнул в сторону Марсии. «Очевидно, она определённо хочет этого для тебя».

Марсия сказала: «Вам следует позаботиться о себе, мистер Расмуссен, а не винить брата. Он ничего не сделал, кроме того, что восстановил связь с бабушкой». Роб отстранился от неё, оставшись один, не глядя на брата, а уставившись на свои ботинки, и от него исходило отчаяние.

Савич всматривался в лица остальных, размышляя, обеспокоены ли они, как и Александр, возможными изменениями, которые Венера внесет в своё завещание, и как это повлияет на них. Вероника сидела в кресле вдали от семьи, не издавая ни звука, её руки сжимались на коленях, глаза блестели от слёз. Глинис держала мать за руку, переводя взгляд с Роба на Александра. Сколько Савич ни знал Глинис, он никогда не мог…

читать ее мысли по выражению ее лица или по ее глазам, но она по-прежнему оставалась для него непрозрачной.

Роб прошептал: «Я не хочу, чтобы она умирала. У нас не было времени узнать её поближе».

«Она не будет, Роб, не будет». Гатри подошёл к сыну и положил ему руку на плечо. «Я был тебе не очень-то отцом. Но я хотел бы попробовать сейчас, если ты позволишь. Я знаю этот бизнес, Роб, досконально, даже если последние годы не участвовал в принятии решений. Я мог бы быть рядом с тобой, если понадобится. Ты должен быть с нами, Роб, это твоё законное право, твоё законное место».

Александр перевёл взгляд с лица брата на лицо отца. Его голос был странно ровным. «Так ты против меня, отец? Сына, который никогда не уезжал, который всю жизнь трудился на благо семьи? Сына, который…

—”

Вероника перебила его голосом, хриплым от слёз. «Всё это неважно. Разве ты не понимаешь? Я должна была её оберегать, присматривать за ней, но не справилась. Это моя вина. Она не смогла справиться со всем этим стрессом, да и как она могла? Она же старая женщина».

«Она даже не обсуждала со мной своё завещание. Боялась, что я нарушу её доверие? Никогда, за пятнадцать лет, она, конечно же, это знает. Она была мне как мать, моей наставницей, моей главной поддержкой». Она резко обрушилась на Александра. «Но ты, Александр, почему ты не мог позволить ей провести остаток жизни так, как она захочет? Но нет, ты каким-то образом узнал о Робе, ты предвидел приближающийся конец и действовал. Чёрт тебя побери, надеюсь, она полностью вычеркнет тебя из своего завещания за то, что ты пытался сделать».

Александр шагнул к ней, но замер, его переполняла ярость.

«Сука! Как ты смеешь обвинять меня в попытке убить бабушку?

Послушайте меня, все вы. Я не пытался убить свою бабушку!

Руки Вероники сжались в кулаки. «Вся твоя подлость к Робу, твоя злоба, твои жалкие попытки дискредитировать его в её глазах. Ты уже выставил его один раз и не собирался пускать обратно, чтобы он не угрожал твоему месту в компании. Что ж, ты потерпел неудачу, Диллон тебя остановил. Ты убил и Уиллига, чтобы он замолчал, прежде чем он успеет сказать Венере, что это ты его нанял».

«Это чёртова ложь!» Александр сделал ещё шаг к ней, но снова остановился. Он покачал головой, оглядел семью. «Неужели кто-нибудь из вас верит, что я подсыпал мышьяк в ванную, чтобы эксперты его нашли?

Кто-нибудь из вас действительно верит, что я позвонил этому преступнику Уиллиг и заплатил ему за убийство бабушки?» Он огляделся и увидел, как его слова встретили каменные лица. «Итак, вы все против меня».

Он встретился взглядом с Савичем через всю гостиную. «Я повторю это ещё раз, и тогда я закончу. Я никогда не пытался убить бабушку. Я люблю её, хотя мне иногда хотелось её задушить, как, уверен, и всем вам, за то, что она вмешивалась в мою жизнь».

«Если бабушка умрёт, я не позволю совету директоров «Расмуссен Индастриз» назначить тебя главным, Роб. Я не собираюсь смотреть, как «Расмуссен Индастриз» катится под откос с тобой и отцом у руля. Я буду бороться с тобой всеми силами».

Вероника закричала: «Если справедливость восторжествует, ты проведешь в тюрьме всю оставшуюся жизнь!»

Пришло время вмешаться. Савич сказал: «Роб, все знают, что Венера любит вмешиваться, но всегда из лучших побуждений. Готов поспорить, что она снова вмешается в твою жизнь».

«Что ты имеешь в виду? Как она могла вмешиваться в мою жизнь?»

Когда она поправится, я расскажу ей, что произошло между тобой и Делси Фристоун, как я видела. Я расскажу ей о том, как Делси вышла из лифта в здании Гувера во вторник, и вы посмотрели друг на друга, и больше никого не было. Я узнала то, что произошло между вами, потому что, когда я впервые встретила Шерлока, у меня был такой же опыт. Как вы, наверное, уже поняли, Делси — не только сестра одного из моих агентов ФБР, но и невероятно талантливый музыкант.

«Когда Венера встретит Делси, думаю, она тоже в неё влюбится. Конечно, никто из вас ещё не встречал Делси, но обязательно встретится. Мне кажется любопытным, что вы с Делси познакомились во вторник, были вместе в среду, а в четверг её пытались убить».

59

Марсия медленно поднялась, оглядела семью и рассмеялась. «Агент Савич… Диллон… мне жаль, что у нас не было времени узнать друг друга поближе. Надеюсь, миссис Расмуссен оценит и полюбит меня как своего. Не понимаю, почему вы расхваливаете Робу эту Делси. Он рассказал мне о встрече с ней во вторник в здании Гувера.

Когда он пришёл на ужин в среду вечером, он сказал, что видел её снова, но на самом деле это было не более чем просто слова. Если бы ему не пришлось срочно уехать на работу, мы бы поговорили о ней больше. Жаль, что не поговорили. Я же говорила тебе в среду, когда вы с агентом Шерлоком были у меня в студии, что мы с Робом пока не взяли на себя никаких определённых обязательств друг перед другом. Она глубоко вздохнула, улыбнулась ему, и её голос смягчился. «Но Роб знает, что я его люблю, и люблю уже много месяцев. И я надеюсь, что Роб, несмотря на внезапное появление этой женщины в нашей жизни, не изменит того, что у нас есть вместе».

«У нас с Робом уже давно нет секретов друг от друга. Если бы он по уши влюбился в эту женщину, он бы мне рассказал. А ты бы, Роб?»

«Да», — сказал Роб, — «я бы тебе сказал».

Она покачала головой. «Посмотрите на нас. Сейчас не время и не место обсуждать наши чувства друг к другу. Мне бы хотелось, чтобы вы, Диллон, агент Савич, оценили глубину наших чувств друг к другу».

Савич сказал: «Я упомянул Делси, чтобы семья поняла, что произошло между ней и Робом во вторник, и чтобы напомнить, что кто-то пытался убить её в четверг, вытолкнув её под встречную полосу на улице К. Именно Роб спас ей жизнь».

Александр сказал: «Ты хочешь сказать, что эта девушка, которую никто из нас даже не встречал, как-то связана с покушениями на жизнь Венеры?» Он повернулся к Робу и

Ухмыльнулся. «Если так, брат, то ты снова в гуще событий, не так ли?»

«Он в самом центре событий, Александр, хотя пока этого не знает», — сказал Савич.

Вероника сказала: «Это просто смешно. Александр в центре всего, и всегда был». Она задыхалась, не в силах сдержать взгляд, глядя на Александра. «Хотя тебе и не удалось убить Венеру, Александр, это не потому, что ты не пытался. Слава богу, Венера наконец это поняла. Посмотри на себя: ты отплачиваешь ей за всё, что она для тебя сделала, желая её смерти. Твоя собственная бабушка?»