Он улыбнулся ей. «Постарайся запомнить, что только плохие парни называют меня агентом Савичем».

«Когда они у тебя в полунельсоне, да?»

«Иногда. В случае с убийством в Лас-Вегасе у нас есть пять мёртвых кинозвёзд, все молодые женщины, в четырёх разных юрисдикциях. Почерк Сериала всегда один и тот же. Он перерезает провода сигнализации, проникает через заднюю дверь и перерезает им горло ночью, когда они спят в постели. Следов борьбы не обнаружено. Потом он исчезает. Чисто, быстро, бесшумно. А теперь то, что не попало в новости: он забирает их планшеты, ноутбуки и мобильные телефоны».

Кэм подался вперёд. «Есть идеи, почему? Думаешь, он боится, что есть что-то, связывающее их с ним?»

Мы пока не знаем, но знаем, что они для него важны. В прошлую субботу вечером в Лас-Вегасе даже грабитель, застигший врасплох «Серийника», не смог его смутить. Даже не поймав грабителя, он не запаниковал. Он вернулся и забрал «Тошибу» жертвы и её мобильный телефон, который она оставила заряжаться на ночном столике. Очень спокойно, очень собранно.

«У Молли Харбингер был парень по имени Томми Круг, продавец автомобилей.

Агент Покер рассказал, что парень не переставал плакать, и признался, что был там до полуночи. Его подобрал приятель на мотоцикле. Приятель — дилер блэкджека в казино «Мираж», что подтверждает алиби Томми.

Они вдвоем пошли к Томми домой и играли в карты.

Савич дал ей адрес электронной почты и мобильный телефон агента Покера. «Если у вас возникнут вопросы или когда Аарон получит больше информации, он позвонит вам, или вы позвоните ему.

«Но ты не едешь в Лас-Вегас, Кэм, ты едешь в участок шерифа Лост-Хиллз в Калабасасе, чтобы работать с детективом Дэниелом Монтойей.

Он — ведущий дело об убийстве Конни Моррисси. Он также первым понял, что у нас есть серийный убийца. Он работал над этим делом и проинформирует вас.

«Почему я не буду работать с полицией Лос-Анджелеса? Последнее убийство произошло в Северном Голливуде, и у них больше ресурсов. Зачем нужен детектив шерифа?»

«Для начала позвольте мне рассказать вам о Монтойе. Ему тридцать один год, он год как закончил службу в армейской разведке, и он сравнительно недавно приступил к работе. Он был достаточно сообразителен и опытен, чтобы получить повышение до недавно вышедшего на пенсию детектива. У него есть для этого всё необходимое.

Как я уже говорил, он первым понял, что мы имеем дело с серийным убийцей, и оповестил все правоохранительные органы Лос-Анджелеса. Чтобы добиться этого, понадобились Монтойя и три убийства, хотя первыми двумя жертвами были молодые актрисы, которым перерезали горло, а их…

Компьютеры и мобильные телефоны забрали. И почему? Интересно, — он приподнял бровь, глядя на неё.

Аллилуйя, Кэм что-то об этом знал. «Столько молодых людей в Лос-Анджелесе мечтают стать актрисами. В голливудской пищевой цепочке жертвы были всего лишь гуппи. Все они надеялись получить ту самую блестящую роль, которая выведет их на красную дорожку, но почти никому из них так и не удалось пройти по ней».

Родители говорили мне, что эти женщины — далеко не самые известные имена. Поэтому для детективов, по крайней мере поначалу, это были просто отдельные случаи.

Один балл в пользу Уиттьера. «Итак, на один вопрос вы ответили. Другой, на который вам предстоит ответить, — как и почему сериал выбрал именно их.

«Мы не хотим, чтобы ты жил у родителей, пока ты на работе, это может осложнить ситуацию. Ты остановишься в гостинице «Пинкертон» в Малибу. Как ты знаешь, Малибу курирует шерифский участок Калабасаса. Шериф…»

«—Дрейфус Мюррей. Я его знаю, Диллон. Моя мама встречалась с ним до того, как познакомилась с моим отцом. Давным-давно».

И этими несколькими словами она поняла, что доказала ему свою ценность. Конечно, она готова была поспорить на свою следующую зарплату, что он уже всё знает о Дрейфусе Мюррее.

«Это должно гарантировать ваше сотрудничество с этим офисом, если только ваша мать не разбила ему сердце, и он еще не оправился от этого».

«Нет, он женат уже двадцать лет. Мама говорила, что они хорошие друзья, и жена тоже».

«Мистер Мейтленд поговорил с начальником полиции Лос-Анджелеса Мартином Кроудером.

Он сказал мне, что они знают друг друга очень давно, и он может говорить откровенно. Он помолчал, приподняв бровь.

«Извините, я его не знаю».

«Всё в порядке. Шеф полиции Краудер немного раздражён тем, что его люди не будут вести дело, но он смирился. Он сообщил мистеру Мейтленду, что полиция Лос-Анджелеса уже бы задержала серийного убийцу, если бы два убийства не произошли в отдалённых округах шерифов. Дэвид Элман, глава специального отдела по расследованию убийств, уже поговорил с людьми шерифов. Мистер…

Мейтленд попросил его организовать завтра встречу в штаб-квартире полиции Лос-Анджелеса со всеми детективами шерифов и детективами полиции Лос-Анджелеса, которые работали над этим делом, чтобы собрать всех вместе и лично поговорить с Монтойей.

Совершенно ясно, что ты главный, Кэм, и именно ты будешь решать, в каком направлении их вести.

«Я загружу все отдельные книги об убийствах на ваш iPad, чтобы вы могли ознакомиться с ними во время вашего полета в Лос-Анджелес сегодня днем — отчеты о вскрытии, отчеты с места преступления, биографии всех детективов, работающих над этими делами.

«Тебе придётся начать с того, чтобы не стрелять ни в кого из них на завтрашней встрече. Сомневаюсь, что детективы из управления шерифа доставят тебе проблемы, но кто знает. Шерлок говорил мне, что ты хорошо справляешься с мужским самолюбием в спортзале».

Бровь поползла вверх. «Я? Я восхищаюсь её мастерством, Диллон. Кровопролития никогда не бывает».

Поскольку он тоже так считал, он не мог не согласиться.

4

Савич наблюдал, как Кэм Уиттьер не спеша расхаживала по его отделу, ведь там было восемь агентов, с которыми нужно было связаться, и, конечно же, Ширли, секретарь отдела. Кэм заставил её улыбаться и говорить – о своём здоровье, здоровье своей семьи, о здоровье всех своих питомцев. Это было умно. Любой агент с мозгами знал, что секретари отделов управляют вселенной ФБР. Ширли улыбалась во весь рот, протягивая Кэму авиабилеты и маршрут.

Он выбрал подходящего агента для работы с местными полицейскими Лос-Анджелеса. Это будет непросто, учитывая, как сильно трепетали все эти территориальные эго, когда федерал входил в дверь. В спецагенте Кэм Уиттьер было что-то сияющее и энергичное. Энергия, казалось, пульсировала в воздухе вокруг неё. Она могла притягивать людей, как магнит, возможно, даже некоторых из тех подозрительных лос-анджелесских полицейских, которые могли подумать, что она пришла их обмануть.

Да, он сделал правильный выбор. Если у чужака и был шанс пробраться сквозь кишащие аллигаторами воды Лос-Анджелеса, не устроив при этом кровавую бойню, то это был Уиттьер.

В дверях появился Шерлок. «Она их всех сразит, Диллон. То, как она разбирается в людях, не говоря уже о её мозге, — это просто здорово. Я пришёл увезти тебя на обед. Думаю, может, что-нибудь китайское…»

Его мобильный телефон громко играл песню Jessie J Bang Bang.

Он ответил и услышал шепот, тонкий, как старый пергамент.

«Диллон?»

«Венера? Это ты? Что случилось?»

«Да, Диллон, это Венера. Я не смею говорить громче. Меня может услышать кто-нибудь не тот».

«Венера, я тебя отлично слышу. Что происходит? Что случилось?»

«Диллон, кто-то пытается меня убить». Диллон уставился на свой телефон. Убить Венеру Расмуссен? Она что, с ума сошла? Нет, не Венеру. В восемьдесят шесть лет она всё ещё обладала своим акульим мозгом и всё ещё железной рукой управляла «Расмуссен Индастриз». Он разговаривал с ней пару недель назад, и с ней всё было в порядке.

«Поговори со мной, Венера».

Её голос звучал чуть громче, но всё ещё приглушённо. Она что, пряталась в шкафу, прикрываясь платком телефон, чтобы никто не услышал? «Вчера вечером мы праздновали приобретение Александром весьма ценных японских акварелей из коллекции Фуками для Смитсоновского института. Ну, конечно, я подготовила для него почву, помогла убедить миссис…»

Фуками пожертвовал акварели, но он собрал все воедино, ну, по большей части.

После ужина мы пили шампанское, и я выпила всего на два тоста. Час спустя, когда я уже лежала в постели, меня начало трясти, живот свело спазмами, и меня вырвало. Вероника – ты же знаешь Веронику, мою спутницу – она позвонила моему врачу, и он был там через пятнадцать минут. Он сказал, что это желудок старушки, чувствительный к пище, к которой я не привыкла. То же самое он сказал и в первый раз». Она фыркнула. «Диллон, дело в том, что в первый раз всё было неплохо, но потом это повторилось во второй раз, и в третий. И он продолжает твердить мне об этом «желудке старушки». Диллон, я знаю, что это не так, потому что я чувствительная старушка. В этот раз всё было очень плохо, гораздо хуже, чем прежде. Мне было плохо три часа. Я сказала доктору Филберту, что у меня нет аллергии ни на что – он, конечно, это уже знает – что это должно быть что-то другое. Я напомнил ему, что мне восемьдесят шесть, и после всех этих лет я знаю своё тело. Это не был желудок старушки; это что-то совсем другое. Я сказал ему, что, по-моему, меня отравили. Он не рассмеялся, умник, даже сказал, что я могу пойти в больницу и сдать анализы, но я не собирался этого делать. Вы же знаете, что сделают СМИ, если им попадётся такая информация.

Он услышал, как она глубоко вздохнула. «Я сама поискала в интернете информацию о ядах. Диллон, кажется, это мышьяк. И тот, кто меня им кормит, на этот раз чуть не убил меня».

Он не мог осознать услышанное. Он знал, что Венера не паникёрша. Она была твёрдой как скала и острее отцовского охотничьего ножа. «Ты кому-нибудь в доме рассказал о своих подозрениях?»

«Конечно, нет. Я старый, но я не идиот».

Хорошо, это была та Венера, которую он знал, крепкая и деловая.

«Диллон, признаюсь, я напуган, но больше того, я зол.

Кто-то из моих близких, кто-то из моих домочадцев, пытается меня убить. Ведь я же не скуплюсь на Гатри или Александра. Ради всего святого!

Ради бога, Александр — мой очевидный наследник. Он в конечном итоге возглавит Rasmussen Industries после моего ухода. Или я умру. Как вы знаете, и Александр, и

Его отец живёт со мной, так что им обоим не приходится тратить много денег. У обоих достаточно денег. А Хильди, готова поспорить на последний цент, счастлива и рисует в своё удовольствие. Много лет назад я вложила в неё много денег, наняла управляющего, чтобы он присматривал и за ней, и за маленькой Глинис. Ну, Глинис уже не такая уж и маленькая, правда?

«Мы поговорим обо всём этом, когда приедем туда. Двадцать минут, Венера».

«Спасибо. Я скажу Веронике и Изабель, что ты придёшь на обед. Не хочу, чтобы кто-то знал, зачем ты на самом деле здесь». Она помолчала, а затем, сквозь боль, громко и отчётливо проговорила: «Я не вынесу этого, Диллон. А вдруг это кто-то из моей семьи? Неужели кто-то из них так сильно меня ненавидит, что хочет моей смерти?»

После того, как он отключился, Савич по дороге в гараж рассказал озадаченному Шерлоку всё, что произошло. Ни один из них не хотел принимать это во внимание.

Если это правда, если Венеру отравили, это было предательство, которое они не могли себе представить.

Шерлок сказал, когда она пристегивала ремень безопасности: «Твоя тарелка полна дел, Диллон, но ты никак не можешь отказать лучшей подруге своей бабушки. Помнишь ту статью о ней в « Вашингтон Пост» пару месяцев назад? Там её назвали местным сокровищем».

«Это ей очень подходит», — сказал Савич, выезжая на Porsche на проезжую часть.

«Представляете, что она чувствует, когда думает, что кто-то из её семьи хочет её убить? Я знаю, что Гатри и Александр, ну, не совсем бескорыстные и любящие люди, и я знаю, что Александр испытывает к ним неприязнь. Я боюсь, что это может с ней случиться, если окажется, что это яд, и кто-то из её семьи причастен к этому».

«Венера крепкая, одна из самых крепких людей, которых я когда-либо встречал. Что бы ни случилось, она справится, она всегда справлялась. Не волнуйся, Диллон. Мы поможем ей разобраться. Мы не позволим, чтобы с Венус что-то случилось».

5

ОСОБНЯК РАСМУССЕН

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

ПОНЕДЕЛЬНИК

«Порше» не терпелось тронуться с места в этот ясный тёплый июньский день, но Савич не мог позволить своему малышу реветь, особенно в городе. Когда он свернул на 19-ю улицу Северо-Запад, Шерлок сказал: «Венера, возможно, ошибается насчёт мышьяка, Диллон.

Ее симптомы не были очень конкретными, а вы знаете, как легко в Интернете ввести в заблуждение относительно медицинских проблем».

«Ты прав, для большинства людей. Но помнишь, я говорил тебе, что Венера регулярно обыгрывает мою маму в скрэббл? А мама — настоящий гений. Сомневаюсь, что Венера когда-либо позволит себя обмануть. Мы поручим доктору Амику из судебно-медицинской лаборатории проверить её на все токсины и яды, которые, по его мнению, могли стать причиной этого». И Савич принял решение, запустил дело.

Пять минут спустя он остановил Porsche у обочины перед зданием, которое риелторы по всему миру называли Гранд Шато — домом Венеры Расмуссен на протяжении более пятидесяти лет, эксклюзивной недвижимостью в Вашингтоне.

Шерлок всегда любил бывать в этом доме. Венера рассказывала ей, что знаменитый архитектор Андре Пелье построил этот трёхэтажный французский шато из светло-жёлтого кирпича в 1911 году. Он не скупился на терракотовые и известняковые полы, широкую лестницу, мансардную крышу и высокие слуховые окна. Вокруг дома густо росли взрослые дубы, их листья затеняли всё, кроме двустворчатых входных дверей. За эти годы несколько посольств предлагали дом, но всё безуспешно.

В 2006 году Венера с размахом перестроила особняк, и теперь делила его со старшим сыном Гатри и его сыном Александром, а также со своей давней спутницей Вероникой Лейк. Вместе они занимали лишь четыре из восьми больших спален.