31

Кэм подняла глаза и увидела молодого офицера, стоящего в дверях. «Агент, мэм? Его парень, Марк Ричардс, ждёт на кухне».

Детектив Лумис велел мне вас позвать». Она задумалась, что ещё Лумис посоветовал офицеру рассказать. Что бы это ни было, он был достаточно умен, чтобы сохранить это при себе.

Кэм вернулась на кухню по узкому коридору с бледно-голубыми стенами, мимо техников, целеустремленно двигавшихся по дому, огибая коробки. Судмедэксперт прошёл мимо неё в спальню, весь такой быстрый и нетерпеливый, даже не кивнув ей. Он не добавит ей достоинства к её смерти, её тело теперь – его работа, загадка, которую нужно разгадать. Она остановилась у кухонной двери, на мгновение закрыла глаза и помолилась за Дебору Коннелли. Она снова почувствовала запах жасмина. Он успокоил её, помог сосредоточиться. Дэниел, вероятно, брал интервью у Пепиты Гонсалес. Она не знала, что он говорит по-испански. Она надеялась, что он выудил у неё что-то полезное.

Она вошла в маленькую старинную кухню и увидела мужчину, сидящего в одиночестве за маленьким столиком, неподвижного, как камень, закрыв лицо руками. Лумис говорил, что он в истерике, но он был совершенно молчалив. Нет, не совсем. Он шептал что-то снова и снова: « Я найду тебя, сукин сын », – одни и те же слова, ничего больше, звучавшие нараспев. Она знала, что это его способ держать себя в руках, не дать ему разлететься на куски.

Она легонько положила руку ему на плечо. «Мистер Ричардс».

Он медленно поднял лицо, и Кэм увидела загорелого и накачанного мужчину лет тридцати с небольшим, с длинными, как вода, светлыми волосами до плеч, заплетенными в косу. Его прекрасные густые волосы были заплетены в белую футболку и обрезанные джинсы, а на больших загорелых ногах – сандалии. Она увидела маленькую бриллиантовую серьгу-гвоздик в мочке его левого уха. Он посмотрел на нее ошеломленным взглядом. Она увидела очки на столике рядом с его рукой. «Кто ты?» – спросил он хриплым, невнятным от слез голосом.

«Я агент Уиттьер, ФБР. Вы Марк Ричардс?»

«Да. Меня зовут Док», — голос его звучал измученно.

Он показался ей похожим на серфера. «Док?»

«Да, я нейрохирург в детской больнице Санта-Моники, всего в полумиле отсюда, как будто это имеет значение. Вот почему меня здесь не было. Это всё моя вина, я её практически убил».

«Почему вы так говорите, Док?»

Он посмотрел на неё слепыми глазами. «Её вообще не должно было здесь быть.

Мы с Деб собирались переехать вместе. Ты видел все эти коробки и хлам в коридоре и гостиной? Там были её вещи. Мы собирались перевезти её в новую квартиру ещё вчера, но… — он сглотнул. — Я лечил четырёхлетнего ребёнка с эпендимомой — разновидностью опухоли мозга, — и его родители были в отчаянии, да и сам он чувствовал себя плохо, поэтому мы перенесли операцию на вчерашний день.

«Я подвёл Деб, меня здесь не было. Если бы я не отложил её переезд, она была бы жива. Дом был бы пуст, я бы спал рядом с ней в нашей новой квартире напротив больницы. Этот ублюдок не нашёл бы её здесь одну.

«Я знаю, что не должен был к ней прикасаться, но ничего не мог с собой поделать. Я закрыл ей глаза. У неё были такие красивые голубые глаза. Она смотрела на меня, но больше не видела. Я подумал, думала ли она обо мне, когда умирала, как я должен был быть здесь с ней». Он сгорбил плечи, снова закрыл лицо руками и зарыдал.

Кэм задался вопросом, будет ли это чувство вины терзать его всю жизнь.

Она положила руку ему на плечо и слегка встряхнула. «Послушай меня. Ты же знаешь, как врач, ты можешь делать только то, что можешь. Это было не в твоей власти. Ты ни за что не отвечаешь». Она больше ничего не сказала, давая ему время переосмыслить сказанное и взять себя в руки. Постепенно он затих. Кэм сказал: «Док, расскажи мне о Деборе».

Его глаза остекленели, рот шевелился, но он ничего не мог сказать. Он вздрогнул. Кэм притянула его к себе и обняла. Она сказала в мягкие волосы, пахнущие лимоном, то же самое, что обещала Деборе. «Клянусь, мы поймаем этого монстра. Поняла? И ты нам поможешь, хорошо?» Она на мгновение замолчала, прислушиваясь к его прерывистому дыханию. «Как прошла операция у ребёнка? Удалили опухоль мозга?»

Это его отрезвило. Он поднял лицо. «Его зовут Феникс Тейлор, и мы сразу же прикончили этого ублюдка. Кажется, мы всё сделали. Ему понадобится…

После лучевой терапии у него появился шанс на жизнь. Дебора даже зашла после операции и сфотографировала Феникса и его родителей — видно облегчение на их лицах, широкие улыбки. Полагаю, это всё ещё было на её телефоне.

Один из полицейских сказал мне, что его украли. Извините, конечно, вы это знаете.

У Феникса были небольшие проблемы с внутричерепным давлением, с которым мне пришлось бороться, и поэтому меня не было здесь вчера вечером. Я не смог, мне нужно было быть рядом, на всякий случай.

Сегодня утром с Фениксом всё было в порядке, он даже слегка улыбнулся мне, несмотря на отсутствие переднего зуба. Так что я смог уйти из больницы пораньше.

Это был бы день нашего переезда». Он опустил голову на руки, но не издал ни звука.

Кэм ждал. Он поднял голову и посмотрел на неё невидящим взглядом. «Ей было всего двадцать шесть. В прошлое воскресенье у неё был день рождения. Мы провели день на якоре у берега, отдыхая, попивая пиво, закусывая чипсами и сальсой, и обсуждая, как мы обставим наше новое жилище». У него не осталось слов, и он сидел неподвижно и молча. Он достал очки с маленькими круглыми линзами и надел их. «Спасибо, что заботишься о ней. Конечно, я помогу всем, чем смогу».

Двадцать минут спустя Кэм встретил детектива Лумиса в коридоре. «Медэксперт считает, что Сериал убил её около полуночи, но пока это не точно. Он сообщит нам, если на вскрытии обнаружится что-то, чего мы не ожидаем. Ты что-нибудь узнал от её парня?»

Кэм сказал: «Её парень — врач, но, похоже, он много знает о её карьере, возможно, потому, что она тратила так много времени, записывая всё это. Возможно, у нас с этим был перерыв. Дебора была хранителем записей. В её офисе кипы документов, которые она просматривала перед тем, как упаковать вещи для переезда. Они должны быть заполнены именами людей, с которыми она работала — актёров, агентов, продюсеров — вероятно, всех, у кого было хоть какое-то влияние, с которыми она встречалась. Он сказал мне, что практически вся жизнь Деборы — на её пропавшем ноутбуке — это Toshiba Satellite — каждая роль и прослушивание, каждая личность. Может быть, со всеми этими бумажными записями и помощью доктора Ричардса мы сможем восстановить многое. Это больше, чем у нас было по другим делам.

Я попросил его восстановить как можно больше событий, которые она совершала на прошлой неделе. Я также верю, что это поможет ему сосредоточиться на чём-то другом, помимо горя и вины за то, что он не провёл с ней ночь.

Лумис вздохнул. «Это нечто. Серийник убил уже дважды, меньше чем за неделю. Он становится всё более агрессивным, и это меня пугает до чертиков».

Она кивнула. «Профайлерам это тоже не понравилось. Они этого не ожидали».

«Значит, даже Olympus не всегда контролирует факты?»

«Увы, нет. Откуда ты взял имя Артуро?»

Снова удивленный взгляд, затем он успокоился. «Артуро — это моё второе имя, на самом деле, в честь известного танцора фламенко в Барселоне тридцатых годов. Моя жена…»

Федеральный агент УБН — мне это не понравилось, назвал меня Лу. Отвратительное имя.

«Думаю, Артуро классный». Кэм дала ему свою визитку, объяснила сайт ФБР. «Я собираюсь навестить женщину через дорогу, о которой мне рассказывал Док, миссис Баффет. Док сказал, что она знала всех в округе, говорил, что это иногда сводило его с ума, потому что она всегда, казалось, знала, что делает Дебора, раньше него. Он сказал, что Дебора обращалась с ней как с бабушкой, всегда была рядом, проверяла, пила её лимонад, просто болталась с ней, когда у неё была возможность».

Лумис кивнул. «Экономка и Дэниел всё ещё не сошлись во мнениях. Надеюсь, она сможет сказать ему что-то полезное».

«Если она что-то знает, уверен, Дэниел выпытает у неё. Передай своим людям, чтобы они поболтали с соседями, использовали их шок и удивление себе на пользу…»

«Спасибо за подсказку, они как раз не знали, что делать».

«Да, это было грубо, извините».

У Лумиса отвисла челюсть.

Она улыбнулась. «Пожалуйста, передайте Дэниелу, что я свяжусь с ним, когда закончу разговор с миссис Баффет».

32

ДОМ МИССИС БАФФЕТ

САНТА-МОНИКА

Оштукатуренный бунгало миссис Баффет, построенное в 1940-х годах, располагалось прямо напротив дома Деборы Коннелли. Он был выкрашен в ослепительно-розовый цвет, идеально сочетавшийся с другими радужными цветами района. Оконные рамы были выкрашены в белый цвет, а встроенные в них ящики для цветов, наполненных бальзаминами и бархатцами, добавляли красок двору, покрытому гравием и кактусами. На подъездной дорожке стоял старый бледно-голубой «Шевроле Импала».

Кэм вдохнул мягкий утренний воздух (ещё слишком рано, чтобы было жарко) и постучал в дверь. Как ни странно, звонка не было.

Минуты через две она услышала шарканье, словно тапочки скользили по деревянному полу. Дверь открылась, и она увидела очень худенькую женщину лет девяноста, может, и старше, в розовом спортивном костюме и розовых тапочках UGG на крошечных ножках. Волосы растрепались, словно от сильного ветра, и были почти мертвы. Её выцветшие голубые глаза покраснели от слёз.

Кэм представилась и предъявила удостоверение. Миссис Баффет отмахнулась от них. «У меня нет очков, но даже в тумане они выглядят официально, как и вы. Входите, юная леди, я знаю, зачем вы здесь. Удивлена, что вы так долго. Пойдемте со мной, здесь удобнее». Она провела Кэм в гостиную, выглядевшую такой же древней, как и она сама, – бледно-зеленый диван, по крайней мере, сороковых годов, с пружинами, которые впивались в зад Кэм. Пожелтевшие салфетки покрывали спинки всех стульев, безделушки и старые книги в твердом переплете заполняли полки обветренного книжного шкафа. Ковры были старыми и выцветшими, но все равно это была очень уютная и комфортная комната. Первое, что вырвалось из уст миссис Баффет, было: «Надеюсь, вы не хотите чаю, потому что мне потребуется много времени, чтобы его приготовить, и у меня болят ноги».

«У меня тоже болят ноги, миссис Баффет. И всё в порядке, спасибо. Я здесь по поводу Деборы».

Глаза миссис Баффет наполнились слезами. «Не могу поверить, что её больше нет. Ещё вчера моя Дебора говорила мне, что её переезд не имеет значения, она приходила ко мне по крайней мере три раза в неделю и рассказывала обо всём, что делала. Но теперь я её больше никогда не увижу». Миссис Баффет теребила старый синий плед и начала гладить его руками, теперь безмолвная, без слов, её горе было ощутимым, как у Дока.

Кэм наклонился вперёд, ослабляя давление пружин. «Мне очень жаль, миссис Баффет. Пожалуйста, расскажите мне о Деборе».

Она слегка улыбнулась Кэму. «Моя милая Дебора, она всегда была счастлива, всегда бодра, эта девочка, всегда пела. У неё был прекрасный голос, сильный голос, как у Джуди Гарленд, и она обожала петь. Она приходила, я угощала её лимонадом и моим знаменитым сахарным печеньем, а она пела мне все мои любимые песни. Куда катится мир, если кто-то убивает такую девушку?»

«Это было ужасно, миссис Баффет, для всех нас».

«Не просто ужасно, нет, это зло. За все свои годы я так и не нашла ответа злу». Миссис Баффет отвернулась, чтобы вытереть глаза, а затем снова посмотрела на Кэма. «Может быть, ты сможешь что-нибудь сделать, кто знает? Я расскажу тебе, что видела прошлой ночью. Возможно, это поможет тебе поймать этого монстра».

Кэм почувствовала, как ее сердце учащенно забилось.

«В отличие от вас, юная леди, я стара, поэтому мне не нужно много спать, и это хорошо, ведь это даёт мне больше времени бодрствовать, чтобы осознать, что я всё ещё жива и здорова». Она кивнула в сторону кружевных белых занавесок, которые всё ещё висели, поскольку из открытого окна не дул ни ветерок. «Вчера вечером я стояла там и смотрела на звёзды, когда свет уже погас на ночь.

«Было около полуночи, тихо и спокойно, и вот я услышала звук, похожий на бьющееся стекло, но очень приглушённый, так что я не могла быть уверена. Я подумала, что кто-то из этих буйных подростков из соседнего квартала снова разбил окно машины, но, честно говоря, я не придала этому особого значения», — фыркнула она. «А где их родители? Хотела бы я знать».

Кэм плавно развернул её обратно. «Ты не звонила в 911, чтобы проверить?»

«Нет, не тогда. Всё снова стихло. Минут через десять я увидела тень, выходящую из-за дома Деборы, а затем мужчину. Он что-то нёс в правой руке. Он ушёл.

из дома, не торопился, для него это могло быть серединой дня.

Я думал, он вышел из дома позади дома Деборы, чтобы сократить путь. Я смотрел, как он уходит по улице, не торопясь, просто идёт. Думаешь, это он, тот монстр, который убил бедную Дебору?

«Вполне вероятно, мэм. Можете ли вы мне его описать?»

«Молодой», – рассмеялась миссис Баффет, но это прозвучало скорее как хрюканье. «Ну, для меня любой младше восьмидесяти молод. Но он двигался легко, не то чтобы у него было затекшее колено или больные суставы. Плавно. На нём было короткое пальто, кажется, чёрное или тёмно-синее, и кепка. Выглядел он совершенно обычно, простолюдин».

«Вы могли бы посмотреть, есть ли на крышке какие-нибудь надписи? Цвет?»

«Хммм, возможно, крышка была зеленая, с буквами, как у John Deere, но она была настолько темной, что я не могу быть уверен».

«Это хорошо, миссис Баффет. Вы представляете, какой у него рост?»

«Дай-ка подумать. Все по сравнению со мной высокие. Я каждый год становлюсь ниже на дюйм, так говорит мой врач, смеётся, хлопает меня по руке и говорит, что к ста годам мой рост будет всего три фута!»

Она лучезарно улыбнулась Кэму, а затем покачала головой. «Может быть, он был примерно такого же роста, как Док, не толстый, но я не уверена, потому что на нём было тёмное пальто. Мне это показалось странным, ведь прошлой ночью было очень тепло. Думаешь, он надел его, чтобы спрятать нож, которым убил мою бедную Дебору?»