Пока Савич показывал офицеру Лейну Грегсону свои документы, он продолжал: «Кто-нибудь приходил?»

«Нет, агент Савич. Всё тихо. Ну, Уиллиг много жалуется, когда не спит. Мне приятно это слышать».

Савич ухмыльнулся. «Будь начеку, Лейн. Он точно не собирается сбегать, но ты же знаешь, что тот, кто его нанял, может прийти и заставить его замолчать».

Офицер Грегсон похлопал «Беретту» по бедру. «Я буду готов к нему, агент».

Они увидели, что Уиллиг был один, без медсестёр, санитаров и врачей. Казалось, он спал, к его левому запястью была подключена капельница, дыхание было медленным и ровным.

Венера сказала: «Похоже, он совсем вырубился. Я думала, ты просто прострелил ему запястье и сломал руку».

Савич сказал: «Операция на запястье оказалась сложнее, чем они предполагали. Пуля задела артерию. А теперь у него развилась инфекция. Он пробудет здесь ещё пару дней».

Венера сказала: «Как бы мне ни было лет, честно говоря, мне нечасто приходилось иметь дело с кем-то вроде этого человека, Диллона. Надеюсь, он не попытается меня задушить».

«Ты можешь его легко взять».

Венера улыбнулась, обнажив прекрасные белые зубы – свои собственные, как знал Савич. Она действительно выглядела гораздо моложе восьмидесяти, подтянутая и здоровая. «Знаю, ты не одобряешь моего приезда сюда, но я ценю, что ты здесь со мной».

Они оба знали, что, по правде говоря, у него почти не было выбора, разве что физически оттолкнуть её, чего ему не очень-то хотелось. Это было одним из преимуществ Венеры.

Савич оглянулся на Веронику, которая стояла в паре шагов позади них, готовая броситься на защиту Венеры, всё её внимание было сосредоточено на Уиллиге. Она сказала Савичу, что хотела бы, чтобы Венера не настаивала на встрече с Уиллигом, но, как и он, она не добилась никаких успехов с Венус.

Савич сказал: «Я пойду и привлечу его внимание, Венера, а потом попрошу тебя войти. Вероника, держись поближе к ней».

Венера коснулась руки Вероники, заставляя её молчать. «Диллон, это я, кого он пытался убить; это я должна заставить его открыть глаза». Не колеблясь, Венера вошла в стерильную больничную палату с односпальной кроватью и тумбочкой, стуча каблуками по линолеуму.

Савич наблюдал, как Винсент Уиллиг медленно открывает глаза, пока Венера уверенно и быстро шла к нему. Он увидел Савича позади неё и вздрогнул.

«Хорошо», — подумал Савич, вспомнив, что знал, что Савич может причинить ему массу боли.

«Кто ты и чего ты хочешь?» — Голос Уиллиг был низким, хриплым и полным злобы.

«И вам доброго дня, мистер Уиллиг. Я тот человек, которого вы вчера пытались убить, но вы, конечно, это знаете».

«Зачем мне убивать такую древнюю старуху, как ты? Ты выглядишь так, будто готова упасть без моей помощи. Я вчера никого не пытался убить. Ты думаешь о ком-то другом. Что ты здесь делаешь?»

Венера подошла ближе и посмотрела на него сверху вниз. «Я надеялась, что ты не совсем безмозглый».

«Я не безмозглый, старая ты летучая мышь».

«Конечно, ты. Ты даже убить человека вдвое старше себя не смог бы. Читая о тебе, я понимаю, что ты ничего стоящего в своей жалкой жизни не сделал. У тебя нет ни морали, ни здравого смысла. Дай тебе доллар, и ты с радостью сделаешь всё, что попросят».

«Ты старше меня раза в три, как минимум. Эй, я вижу, ты не одна. Ты довольно симпатичная, ты там сзади. Ты внучка той старой кобылы? Может, зайдешь попозже, и мы вместе выпьем тапиоки? Нет, пожалуй, нет, судя по твоему хмурому лицу. И ты привела с собой тех фэбээровцев. Это он пытался меня убить, он и та рыжеволосая девка. Он что, боится, что я обмотаю капельницу вокруг твоей тощей шеи?»

«У меня с шеей всё в порядке, мистер Уиллиг, так что, возможно, это означает, что у вас тоже проблемы со зрением, как и у всех остальных. А что насчёт ваших нападок на меня?

Какая шутка — ты даже пописать самостоятельно не можешь».

Виллиг, казалось, был готов плюнуть. Он перевёл взгляд с Венеры на Савича. «Я думал, ты привёл сюда старуху, чтобы меня разжалобить. А она только и сделала, что оскорбила меня».

«Я привёл её, потому что она настояла. Она хочет сделать тебе предложение».

«Всё верно», — сказала Венера. «Послушайте, мистер Уиллиг, я здесь не для того, чтобы обмениваться с вами оскорблениями, а чтобы показать вам, что вы явно не на той стороне. Если вы действительно не безмозглый, вы знаете, что ФБР выяснит, кто вам заплатил, с вашей помощью или без неё. Вы также знаете, что, если вы сообщите нам, это ускорит…

С этой целью я готов использовать своё влияние на прокурора, чтобы убедить его смягчить обвинения против вас за то, что вы пытались со мной сделать, и я заплачу вам большие деньги, если вы сообщите нам имя человека, который вас нанял. Нам нужно это имя прямо сейчас, мистер Уиллиг.

Венера на мгновение замолчала, наклонилась: «Я заплачу тебе десять тысяч долларов, если ты назовёшь мне имя человека, который нанял тебя убить меня».

«Десять крупных? Ты, наверное, шутишь. Для тебя это ничего не значит, ты богаче Рокфеллера и, может, даже богаче того русского, который рубашку не носит. Как насчёт миллиона?»

«Послушайте, мистер Уиллиг. Вы не стоите миллиона долларов. Я дам вам сто тысяч, ни копейки больше. Этого должно быть более чем достаточно, чтобы расплатиться с вашим адвокатом».

Уиллиг хрипло рассмеялся. «Сто тысяч за имя? Ладно, я тебе имя назову — это ты, старый сумасшедший, нанял меня, чтобы заставить всех твоих ленивых родственников сесть и обратить на меня внимание. Ты мне сейчас заплатишь?»

«Очень забавно, идиот», — Венера наклонилась и ударила его по лицу.

Виллиг застонал, попытался поднять руку, чтобы оттолкнуть ее, но капельница удерживала его.

«Еще раз меня ударишь — и тебя арестуют».

Адвокат Уиллиг, Большой Морт Кендрик, с ревом вбежал в комнату:

Точно вовремя. Савич улыбнулся. Достаточно было одного своевременного звонка.

Он с нетерпением ждал грандиозного появления Большого Морта, кричащего, угрожающего, и, благослови его бог, вот он здесь. Морт заорал: «Женщина, я видел, как вы его ударили! Вы не можете этого сделать. Это физическая пытка. Я буду судиться с вами до воскресенья. Вы станете нищенкой, прежде чем я с вами закончу!»

Венера повернулась и уставилась на Кендрика, словно тот только что выскользнул из-под скалы. «Прошу прощения?»

Кендрик уставился на неё, застыл. Он сглотнул, готовый вот-вот подавиться.

«А, о, это вы, миссис Расмуссен…» Он замер, покраснев до бровей, осознав, что стоит менее чем в трёх футах от крупнейшей финансовой шишки, с которой ему когда-либо доводилось разговаривать в своей жизни. «А, мэм… миссис…»

Расмуссен, вам действительно не следует причинять боль мистеру Уиллигу. Он и так уже ранен.

Венера изящно махнула рукой в сторону Уиллига. «Конечно, он здесь. Он, наверное, должен быть мёртв за то, что пытался сделать. А ты кто?»

«Я адвокат мистера Уиллиг, мэм, Мортон Джеймс Кендрик». Он не хотел, чтобы его запугала одна из самых влиятельных женщин Америки, но

так и было, и он знал, что говорит как заключенный, которого судья выносит приговор.

Савичу хотелось смеяться, это было именно то, на что он надеялся. Он посмотрел на Шерлока, зная, что ей трудно сохранять серьёзное выражение лица.

Вероника тоже прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. Все трое наблюдали, как Венера медленно окидывает Кендрика взглядом с ног до головы. «Мне кажется, мистер Кендрик, вам нужно многое обсудить с вашим клиентом. Вы можете представлять его интересы, пока у него не закончатся те небольшие деньги, которые он должен вам заплатить за защиту от обвинения в покушении на убийство, или же убедить его рассказать нам, кто его нанял, и принять от меня сто тысяч долларов, а также моё обещание ходатайствовать перед прокурором, чтобы максимально сократить срок его заключения. Что вы хотите сказать мистеру…»

Уиллиг?»

Савич видел, как Кендрик сглотнул, практически видел, как он подсчитывает в уме нули, видел, как он посмотрел на Уиллига, словно говоря: «Лучше забирай деньги».

Что касается Уиллиг, то он смотрел на Венеру, словно заворожённый. Наконец он кивнул и прошептал: «Хорошо. Я расскажу тебе всё, что знаю. Это та красотка, которая так праведно себя ведёт, словно ради тебя готова под автобус броситься».

Вероника открыла рот, зашипела, но Савич перебил ее: «Ты даже имени ее не знаешь, да?»

Венера сжала руку в кулак, но больше не ударила. Ей очень хотелось, очень хотелось за этот вопиющий идиотизм, но она не стала. Она вздохнула и разочарованно покачала головой, не отрывая взгляда от его лица. Затем она повернулась к Кендрику. «Я предоставляю вам, мистер Кендрик, уговорить мистера Уиллига принять сто тысяч долларов в обмен на правду. И вы скажете ему, что он предоставит нам доказательства, необходимые для того, чтобы убедиться, что это правда, поскольку его слово ничего не стоит, не так ли? Не стойте тут, как жир, свалившийся с кита, заставьте своего безмозглого клиента признаться».

Савичу пришлось сказать, что Большой Морт, похоже, был готов застрелить Уиллига, если тот откажется сотрудничать. Сколько же ему достанется? Тридцать тысяч долларов? Савич наблюдал, как он прочистил горло и выпалил: «Да, очень хорошо. Винсент, скажи ей правду. Я подпишу, что миссис Расмуссен заплатит тебе сто тысяч долларов за имя человека, который тебя якобы нанял».

Уиллиг крикнул: «Мне нужно больше, чем просто деньги. Я хочу уйти, а не сидеть в тюрьме.

Я хочу, чтобы это было зафиксировано в письменном виде.

Савич сказал: «Господин Уиллиг, я уже разговаривал с федеральным прокурором. Если вы готовы говорить правду и сотрудничать в полной мере, он готов с вами поговорить. Но вам придётся отсидеть какое-то время, иначе никак».

Уиллиг бросил на него хитрый взгляд. «На сколько времени я могу рассчитывать?»

«Ваш адвокат может уладить этот вопрос с прокурором».

«Ты думаешь, я поверю адвокату? Адвокатам доверяют только дураки». Уиллиг пристально посмотрел на Большого Морта. «Сколько бы ты взял из моих ста тысяч?»

«Тридцать процентов», — сказал Большой Морт.

«Видишь? Тридцать процентов за полное бездействие. Знаешь что, я подумаю. Принеси мне обезболивающее».

Савич сказал: «У вас есть двадцать четыре часа. Я предлагаю вам рассмотреть альтернативу, мистер Уиллиг, а именно провести остаток жизни в Аттике».

25

ОСОБНЯК РАСМУССЕН

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

ВТОРНИК ВЕЧЕР

Лицо Венеры озарилось, когда Роб вошёл в гостиную тем вечером и широко улыбнулся своей семье. Прошло десять лет, и теперь перед ними стоял мужчина, а не мальчик. Его отец, Гатри, резко вздохнул и улыбнулся.

Его голос был едва громче шёпота. «Робби, это действительно ты?»

«Да, отец, я дома».

Савич на мгновение подумал, что Гатри вот-вот вскочит со стула и обнимет сына, но с обеих сторон было слишком много сдержанности, слишком много неуверенности. Но никто не мог не заметить жажду в глазах обоих мужчин. Это был словно маяк, доступный всем, включая Александра, который неподвижно стоял у камина, не выражая никакого выражения на лице. Роб посмотрел на брата с расстояния в пятнадцать футов. «Александр».

Александр ничего не сказал, просто кивнул ему.

Венера взошла, её прекрасные зелёные глаза Расмуссена засияли во весь рост, и когда Роб наклонился и поцеловал её в щёку, она крепко обняла его, и на её лице отразилась неподдельная радость. Савич видел, как нежно Роб обнимал её, так бережно, пока она не повернулась к его девушке, не пожала ей руку и не легонько не похлопала по щёке. «Вы Марсия, я полагаю?»

«Да, мэм».

Марсия Гей была высокой и стройной, как у модели, с темными волосами, подстриженными клином, который сужался к линии подбородка двумя острыми точками. У нее были замечательные темно-фиолетовые глаза. Шерлок почувствовал ее притяжение, когда Марсия протянула Венере свою белую руку художницы с красивыми длинными пальцами. «Наконец-то», — сказала Венера, улыбаясь ей. «Роб так много рассказывал мне о вас, особенно о ваших удивительных скульптурах. Рада наконец-то познакомиться с вами. Добро пожаловать в наш дом».

«Мне очень приятно, миссис Расмуссен».

«Мне кажется, вы моложе, чем я ожидал».

Роб глупо улыбнулся им. «Возможно, Марсия выглядит так моложе, бабушка, потому что ей никогда не грозила тюрьма, как нам».

Раздался легкий смех, и все взгляды устремились на него.

Роб оглянулся через плечо. «Двое охранников, которых ты поставил снаружи, были настолько дотошными, что я ожидал полного досмотра. Я рад, что они здесь, бабушка».

«Я тоже. Они останутся, пока этот вопрос не разрешится. А теперь пусть Марсия познакомится со всеми». Она представила их с невысказанной, но вполне реальной угрозой в голосе, которую, казалось, уловила вся семья, и поступила мудро. Даже Александр держался вежливо, хотя и смотрел на брата с настороженностью и едва скрываемым презрением.

Савич и Шерлок с интересом наблюдали, как наступила тишина, словно в первый раз поднимается занавес в спектакле. Хильди быстро подошла к Робу, коснулась его лица, обняла и наклонилась, чтобы он поцеловал её в щёку. Она отступила назад и посмотрела на него. «Мой прекрасный мальчик, как же я по тебе скучала.

Ты должна позволить мне нарисовать тебя, как я рисовала твою мать. Мне так много хочется запечатлеть: этот особый свет в твоих глазах, то, как ты наклоняешь голову, совсем как твой отец, — она улыбнулась Марсии. — Боюсь, даже ты, моя дорогая, не смогла бы передать эти качества в своих металлических скульптурах.

«Нет, — сказала Марсия, — ты совершенно права». Она молча стояла рядом с Робом, с застывшей улыбкой на лице. Роб, вероятно, предупреждал её, что тётя Хильди может выронить практически всё, что угодно. Скорее, она даже слегка позабавилась.

Когда Венера представила Марсию Веронике, Вероника подошла и взяла Марсию за руку. «Я много о вас читала, видела ваши скульптуры в галерее Mianecki в Балтиморе. Ваши работы потрясающие. Особенно мне запомнилась большая скульптура под названием «Геркулес», кажется, из меди и стали. Я чувствовала силу, которую вы ему дали, этот смелый дух. Приятно познакомиться, мисс…»