Шерлок улыбнулся человеку, которого она так и хотела окликнуть. «Диллон — художник, он создаёт прекрасные скульптуры, многие из которых выставлены в галерее Роли. И знаете что? Диллон не единственный талантливый в нашей жалкой семье полицейских.

Я играю на классическом пианино. Тебе стоит иногда приходить послушать, как я играю». И Шерлок хрустнула костяшками пальцев.

Александр пронзил её взглядом, но Савич поднял руку, оборвал его. «Думаю, этого достаточно. Мы здесь не для того, чтобы обсуждать нас, Александр, или что ты о нас думаешь. Если тебе нечего скрывать, предлагаю тебе взяться за оскорбления и ответить на наши вопросы».

«Мне нечего сказать».

Савич легко ответил: «Надеюсь, Александр, потому что больше, чем твой отец, больше, чем кто-либо другой в твоей семье, ты единственный, кто выиграет, если умрет твоя бабушка».

«Это не я! Послушайте, это, должно быть, конкурент. Деловой мир — беспощадное место. Нам пришлось разорить не одну компанию в результате слияния или продажи. Это порождает обиду, даже ненависть.

«Кто угодно мог нанять кого-то из персонала, чтобы тот подсыпал ей яд в еду.

Вот куда вам нужно смотреть, а не на меня, не на моего отца».

«Вы считаете, что Изабель могла отравить Венеру? Что ей платит недовольный деловой партнёр?»

«Почему бы и нет? А ещё есть Вероника. Я никогда ей не доверяла, она всегда подлизывалась к бабушке, всегда с ней соглашалась. Почему? Она не член семьи, у неё нет причин быть верной бабушке. Допроси её. А ещё есть тётя Хильди. Бабушка подкупила мужа, чтобы тот её бросил, и это должно было сгореть».

Сошел с рельсов . Но интересно, что Александр подставил свою тётю Хильди.

Савич тихо спросил: «Знаешь, почему Венера выручила тебя из тех обвинений в юридической фирме Rathstone?»

«Она не хотела, чтобы её имя мелькало в таблоидах. Она боялась, что это негативно скажется на акциях Расмуссена. Она боялась за свою репутацию».

Шерлок сказал: «Она спасла тебя, Александр, потому что ты — член семьи. Она любит тебя. Всё так просто».

Александр посмотрел на них, как на дворняжек, недостойных его внимания. Он извлек из шляпы свой завораживающий адвокатский голос. «Конечно, любит, и я её люблю. Хотите факты о Рэтстоуне, Грейс и Уорде? У меня возникли разногласия с партнёрами по поводу использования моего влияния на бабушку, чтобы привлечь к ним больше клиентов. Я отказался. Они пригрозили уволить меня, если я не соглашусь. Я отказался. Они придумали эту чушь про должностное преступление, пригрозили сообщить об этом в коллегию адвокатов. Вот тут-то и вмешалась Венера и выдвинула свои угрозы. Должностное преступление? Она ни на секунду не поверила в это».

Савич сказал: «В частности, речь шла о выводе средств клиента, точнее, двух очень богатых клиентов, чьими финансами занимается фирма.

Ну, сделай это в прошедшем времени — «управлялись», — потому что они ушли из фирмы. Венера, должно быть, была очень разочарована тобой.

Александр пристально посмотрел на него. На лбу у него выступила капля пота.

Савич сказал: «Венера умолчала о том, что ты сделал, но это не значит, что я не узнаю об этом. Я знаю всё, что ты сделал, имена всех, с кем ты это сделал. Будь осторожен, Александр».

Александр провёл рукой по лбу. Ему удалось снова перебить голос своего адвоката: «Я скажу это один-единственный раз. Это идиотизм.

Ни я, ни мой отец не травили Венеру. Что касается того дурака, который пытался убить её вчера возле нашего дома, я о нём ничего не знаю». Он встал, отпустил наручники и посмотрел на Савича сверху вниз. «Я пришёл, полагая, что, возможно, вы захотите моей помощи. Вместо этого вы обвиняете меня в желании смерти моей бабушки. Если бы я знал, что вы двое будете говорить со мной таким образом, я бы привёз адвокатов Расмуссена. В следующий раз так и сделаю. Не думай, что я не расскажу Венере, что здесь произошло». Он обошёл стол и направился прямиком к двери.

Савич отпустил его. Он перевёл взгляд с Шерлока на Рут и приподнял бровь.

«Я предлагаю подвесить его за большие пальцы, — сказала Рут, — и пусть он болтается над полом пару дней. Ну же, босс, позволь мне это сделать».

Савич медленно произнес: «Это прекрасная мысль, Рут».

Рут самоуверенно улыбнулась ему: «Как думаешь, мы могли бы обсудить это с мистером...»

Мейтленд?»

23

МАЛИБУ

ВТОРНИК

Кэм взяла две большие бутылки кетчупа с полки в «Ralph's Organics» – на самом деле это был всего лишь продуктовый магазин с завышенными ценами. Стоит ли ей купить третью бутылку? Heinz был обязательным продуктом для пикника, который родители запланировали на вечер. Отец выгнал её из дома, заказав ещё пива и чипсов.

«Кэмми! Кэмми Уиттиер! Боже, это правда ты?»

Кэм обернулась и увидела невероятно красивую молодую женщину в шикарных рваных шортах, обтягивающей майке и идеальном загаре, увенчанном копной великолепных светлых волос, густых и прядных. И тут она узнала её. Мэри Энн Дафф, одноклассница, которую она не видела с тех пор, как уехала в колледж. Она выглядела потрясающе, сбросив лишние двадцать фунтов, избавившись от очков и тусклых каштановых волос. Она всегда была хорошенькой, но теперь стала просто гламурной. Кэм вспомнила, что она ещё и умная, и хороший писатель, они оба были неразлучны в школьной газете в выпускном классе.

«Мэри-Энн? Ты выглядишь потрясающе! Боже, какие у тебя невероятные волосы! Клянусь, будь я парнем, я бы на тебя набросилась». Женщины рассмеялись и обнялись.

«Я так рада, что ты меня узнала. Я же была такой собачкой в школе», — она помолчала, взбив волосы. «Теперь я Мисси Деверо, уже почти восемь лет. Мне это имя предложил парень, с которым я познакомилась в баре в Санта-Монике, Энтони Маргулис. Он оказался придурком, но изменил мою жизнь.

Но хватит о нём. Как думаешь, ты можешь называть меня Мисси?

«Конечно, не проблема, называйте меня просто Кэм».

«Ты приехал навестить родителей? Они всё ещё живут в Колонии?»

«И нет, и да», — сказал Кэм. «Вообще-то я теперь агент ФБР, приехавший из Вашингтона».

«Полагаю, я не удивлен. Ты так хотела этого с тех пор, как я тебя знаю. Кэмми… Кэм, ты такая красивая, как тебе удаётся заставить всех парней, с которыми ты работаешь, перестать пялиться на тебя и слушать тебя? Ты же точная копия своей мамы, и я видел, как мужчины в Малибу поглядывали на неё, когда она проходила по улице. Я даже видел, как Бен Аффлек однажды остановился и посмотрел ей вслед. Ты сказала, что была здесь по заданию. Можешь рассказать, какое именно?»

«Я веду дело о серийном убийце — убийстве актрис».

«О боже, ты имеешь в виду Старлетку-убийцу ?»

Кэм закатила глаза. «Доверься СМИ, они придумают что-нибудь лишнее, от чего тебя затошнит».

Мисси вздрогнула. «Как бы то ни было, это страшно. Мои друзья только и говорят об этом монстре. Кэм, я там была! На шоу с Молли Харбингер в театре «Мандалай». Умереть вот так, Кэм, это ужасно».

«Да, это так. Подожди-ка, Мисси, ты актриса? Я даже не знала, что ты хочешь играть».

«Это потому, что я никому не рассказывала об этом в старшей школе. Дело в том, Кэм, что я была собакой и слишком неуверенной в себе, боялась насмешек, но да, я всегда хотела играть, даже в детстве. Пока что я не совсем успешна, но, может быть, со временем это произойдёт. Кто знает, когда мне на голову свалится волшебная пыльца? Я работаю время от времени, в основном в небольших ролях в сериалах и рекламе, но это достаточно стабильно, чтобы я могла себя обеспечить». Она помолчала. «Похоже, я привезла с собой в Лас-Вегас и убийцу, и своего преследователя».

«Что? У тебя есть преследователь? Что это значит?»

Мисси одарила её широкой улыбкой, обнажив ровные белые зубы. «Ты бы мной гордилась. Я сама его сбила, поймала этого лузера в Лас-Вегасе на прошлых выходных. А потом — я не могла поверить — копы отпустили этого придурка».

«Он последовал за тобой в Лас-Вегас?»

«Да. В прошлую субботу я увидел его отражение в витрине магазина на Стрипе и просто сорвался. Я купил себе «Ка-Бар», ну, знаете, такой большой, страшный армейский нож…»

«Да, я их знаю».

«Конечно, ты знаешь. Я был так зол, что готов был плюнуть, поэтому бросился за ним и заехал в гараж отеля «Уинн». Приехали копы; преследователь сказал, что ничего не сделал, что никогда не видел эту сумасшедшую женщину.

Он никогда в жизни не гонялся за ним с ножом. Потом этот урод сказал, что не будет выдвигать обвинения, потому что понял, что я расстроен, но я ошибся; он не был преследователем. Можете в это поверить? А потом той ночью Молли убили. Она долгое время была танцовщицей в шоу Битлз, в котором я только что получил роль. Люди называли её Легс — да, у неё были ноги до самых миндалин. Я встретил её только раз в Вегасе, чтобы поздороваться. Она была милой, Кэм, и ей хотелось сделать всё так же плохо, как и мне, как и всем нам.

Глаза Мисси наполнились слезами. «И этот идиот-преследователь. Я только добралась до Вегаса, и он тут как тут. Это было уже слишком. Я разорвала контракт с «Мандалаем» и вернулась домой». Она осторожно промокнула глаза пальцем. «Извини, но всё было очень плохо. И это напомнило мне, Кэм, что мне нужно ещё раз зайти в полицию Калабасаса. Того детектива, с которым я изначально разговаривала, там больше нет. Он вышел на пенсию. Не то чтобы он что-то сделал до моего отъезда в Вегас. Появился новый парень, и у меня есть его имя, так что это уже кое-что. Я получу на него запретительный судебный приказ». Мисси остановилась, покачав головой. «Извини, я болтушка. Я так рада тебя видеть, Кэм. Я рада, что ты здесь. Если кто-то и сможет поймать этого психа, убившего Молли и остальных, так это ты».

«Вы знали кого-нибудь из других убитых актрис, Мисси?»

Мисси судорожно сглотнула и кивнула. «Я знала и Мелоди Андерс, и Конни Моррисси. Мелоди жила в Сан-Димасе. Я не могла поверить, когда узнала, что её убили в начале апреля. Она была хорошей актрисой, очень преданной своему делу, всегда была на сцене, когда не работала, но почти каждый уикенд навещала своих пожилых родителей в Сан-Диего».

«Конни Моррисси жила здесь, в Малибу, в Колони, но, держу пари, вы это уже знаете. Я видел их обоих на прослушиваниях, после которых мы все вместе ходили пить кофе или маргариту с начос в El Pablo в Санта-Монике иногда по пятницам. Они оба были милыми, Кэм, и талантливыми.

«Мелоди было двадцать шесть, а Конни — всего двадцать пять. Такая полная надежд, такая мечтательная, как и я. А теперь их нет — просто нет».

Кэм сжал плечо Мисси. «Мне очень жаль. Ты же знаешь, я сделаю всё возможное, чтобы его поймать».

«Да, знаю», — Мисси склонила голову набок. «Помню школьный баскетбольный матч против «Калабасас Беарз». Мы проигрывали одиннадцать очков, но не сдались, потому что ты постоянно нас подгонял, и, конечно же, мы выиграли с разницей в два очка».

Кэм помнила ту игру так же ясно, как и Мисси. Она до сих пор слышала, как родители кричали на них. Она также помнила, что они с командой и родителями целую неделю наслаждались радостью.

«Можете ли вы рассказать мне, что происходит теперь, когда вы здесь?»

«Я не могу рассказать тебе многого, Мисси. Извини, но я хотел бы, чтобы ты рассказала мне побольше о Мелоди Андерс и Конни Моррисси. Хорошо?»

«Конечно, я сделаю все, чтобы помочь».

«Мисси, ты сейчас живешь одна?»

«Да. Моя двоюродная бабушка Мэри умерла в прошлом году, оставив мне этот милый маленький домик на Малибу-роуд, недалеко от Колони. Благослови её Господь, поэтому мне не нужно работать сверхурочно, чтобы поддерживать душевное равновесие».

Кэм легонько положила руки на плечи Мисси. «Я не хочу пугать тебя ещё больше, но, пожалуйста, Мисси, пусть кто-нибудь переедет к тебе, пока мы не поймаем этого убийцу».

Мисси уставилась на Кэма. «Ты правда думаешь, что этот Звёздный Убийца может напасть на меня?»

«Нет, но было бы разумно, если бы ты не был один, пока мы его не поймаем».

«Кэм, ты останешься у родителей?»

«Нет, в гостинице «Пинкертон».

На её лице расцвела широкая улыбка. «Как насчёт того, чтобы ты переехала ко мне? У меня две ванные комнаты».

24

УНИВЕРСИТЕТСКАЯ БОЛЬНИЦА ДЖОРДЖА ВАШИНГТОНА

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

Вторник, поздний вечер

Венера Расмуссен, как всегда, выглядела элегантно в темно-синем костюме Dior, белой шелковой блузке и низких чёрных туфлях-лодочках, её волосы были блестящим каре цвета соли с перцем. Шерлок подумал, и не в первый раз, что она похожа на повзрослевшую Барбару Стэнвик – несгибаемая воля, неоспоримое лидерство. Помощница отвезла её прямо из кабинета на верхнем этаже штаб-квартиры Расмуссен – современного здания из дымчатого стекла и стали недалеко от Александрии – в больницу. Даже если её не узнавали, персонал больницы всё равно выпрямлялся, когда она проходила. Она производила на людей такое впечатление.

Шерлок вспомнила, как однажды они с Диллоном навестили Венеру в её угловом кабинете на верхнем этаже, охраняемом тремя помощниками. Невероятное пространство с двумя стенами, полными окон от пола до потолка, однако, не было таким же современным, как остальная часть штаб-квартиры Расмуссена. Нет, Венера создала оазис элегантности и изящества, мягкие серые и бледно-голубые тона, где демонстрировались изысканные английские антикварные вещи XVIII века. Шерлок также помнил двух сенаторов, ожидавших встречи с Венус, и обсуждение, о котором Венера упомянула мимоходом, нового оборонного законодательства, которое они хотели, чтобы она рассмотрела. И теперь этот бардак. Она знала, что у мистера Мейтленда есть прямая связь с вице-президентом, которому было поручено держать его в курсе ситуации.

Венера улыбнулась, когда Шерлок сказал ей, как прекрасно она выглядит, похлопал ее по руке и сказал: «Немного работы над лицом творит чудеса, моя дорогая, чудеса.

Подумай об этом лет через пятьдесят». Теперь рядом с ней стояли Савич, Шерлок и Вероника. Они остановились у комнаты Винсента Уиллиг.