Савич сказал: «Я проверил твои финансы, Роб, это тоже часть моей работы, и, похоже, ты был близок к отчаянному положению до прошлого года.

В отличие от других членов семьи, вы не богаты, но наконец-то в плюсе. Поздравляем. Но вам захочется расширяться, и

Для этого вам понадобится солидный капитал. Вы с Венус вообще обсуждали деньги? Кредит, подарок, инвестиции?

«Нет, я бы так не поступил. Я годами избегал общения с ней именно потому, что хотел добиться успеха сам».

«Она обсуждала с вами своё завещание или трастовые фонды? Не знаете, упоминается ли ваше имя?»

«Я знаю, что бабушка создала для меня трастовый фонд, но не знаю, на какую сумму.

Мне 31 год, и у меня всё хорошо, просто отлично. Мне не нужны ни её деньги, ни траст, но это не значит, что я не буду радоваться, когда они поступят на мой банковский счёт.

«Это важно, Роб. Кто-нибудь ещё в семье или среди персонала...

Изабель или Вероника, вы знаете, что вы с Венерой общались, что вы встречались и продолжаете встречаться?

«Она сказала, что хочет сохранить это в секрете, пока не почувствует, что настало подходящее время.

Она даже Веронике не сказала. Но покушения на её жизнь вынудили её это сделать, сказала она мне. Её водитель, Макферсон, знал. Конечно, он возил её на наши сборы, но я с ним никогда не встречался, она лишь несколько раз о нём упоминала.

«Ладно, Роб, нам нужно вспомнить те три ночи, когда Венера болела.

Три недели назад, в среду вечером, она ужинала с Александром и вашим отцом в клубе «Амбассадор». 4 июня. Вы помните, что вы делали?

Роб Расмуссен не изменился в лице. Он вытащил из кармана рубашки маленький чёрный блокнот и пролистал его. «Бабушка сказала, что тебе нужно знать о моих алиби, поэтому я всё записал. В первый раз, 4 июня, я был со своей девушкой Марсией в ресторане. У меня есть чек, и он датирован. Во второй раз я был на задании. У меня есть для тебя все подробности. Вчера вечером я смотрел, как разгромили «Национальные», и запивал боль фасолевым соусом и пивом. Куча свидетелей». Он помолчал. «Я не тот, кого ты здесь ищешь». Он протянул Савичу свой чёрный блокнот.

Шерлок спросил: «Роб, что заставило тебя впервые написать Венере письмо после всего этого времени?»

Он широко улыбнулся, обнажив прекрасные белые зубы. «Потому что мне наконец-то было что ей показать. Своё дело. Я горжусь этим. И я скучал по семье, ну, в основном по бабушке. Я понимал, что она уже немолодая, и не хотел, чтобы она умерла, не узнав, как я благодарен ей за то, что она спасла меня от тюрьмы десять лет назад. Я хотел увидеть её, сказать ей, как много она для меня значит. Должен сказать, хотя мне было страшно. Я имею в виду, что она могла бы…

Велели мне не лезть в её жизнь. Я наконец набрался смелости, но только после того, как доказал, что я не неудачник, что могу зарабатывать сам, а не через Rasmussen Industries, как все остальные. Мой бухгалтер прокричал мне по телефону цифры за прошлый квартал, он был так доволен». И снова эта широкая белоснежная улыбка. «Неплохо для неудачника».

Он подался вперёд. «Послушайте, я же не отвернулся от них за эти годы. Я особенно следил за бабушкой, управляя тем, спонсируя то, заключая сделки с государственными шишками, распределяя пособия для некоторых её благотворительных организаций. Она потрясающая, всегда была такой. Я подумал, что наконец-то пора. Марсия согласилась со мной, возможно, даже немного подтолкнула меня к этому. Я попробовал написать по тому же адресу электронной почты, который бабушка использовала десять лет назад, не зная, ответит ли она мне вообще, но она ответила».

Роб помолчал. «Когда я получил от неё ответ, она сказала, что собиралась мне позвонить. Представляете? Мы пообедали, поговорили и поболтали.

Она была очень рада меня видеть. Она совсем не изменилась.

«Есть ли у меня планы по расширению? Конечно, я хотел бы двигаться дальше, но это дело наживное. У меня куча времени, чтобы завоевать мир. И мои планы на бизнес никак не связаны с тем, что я обратился к бабушке — она сама вам это скажет».

Савич достал телефон, нажал пару кнопок, открыл фотографию и протянул её Робу. «Ты знаешь этого человека?»

21

Роб рассматривал фотографию Винсента Уиллиг, его взгляд был затуманен лекарствами, словно он только что перенес операцию. Он нахмурился, склонив голову набок – Савич видел, как Венера делала это, когда ей было любопытно или она была чем-то обеспокоена. «Это тот парень, который вчера пытался убить бабушку?»

"Да."

«Кажется, он мне знаком», — Роб постучал указательным пальцем по телефону. «Но я не могу вспомнить, откуда».

Савич сказал: «Его зовут Винсент Карл Виллиг, и у него впечатляющий послужной список — он провёл десять лет в Аттике. Он вышел полгода назад. Подумай, где ты мог его видеть, Роб. Это важно».

Роб кивнул. «Не уверен, что я это сделал, но подумаю. А как насчёт сотрудников? Были ли у Вероники причины травить бабушку?»

Шерлок сказал: «Вероника работает с Венус уже пятнадцать лет. Её финансовое положение в порядке, поскольку Венера инвестирует большую часть своего довольно значительного дохода.

И у неё есть бесплатная комната и стол в особняке. Её средства к существованию зависят от Венеры. Не вижу причин, по которым она могла бы отказаться от талонов на питание.

«Ей, наверное, уже почти сорок, не так ли?»

«Ей тридцать шесть, — сказал Савич. — Всего на пять лет старше тебя».

«Бабушка очень о ней отзывается, говорит, что Вероника её смешит. И она всегда была ей абсолютно предана».

«Ты был в нее влюблен, когда был подростком?» — спросил Шерлок.

«Конечно, она была мечтой молодого парня: блондинка, красавица, с великолепным телом. Александр спит с ней?»

Савич сказал: «Очевидно, нет».

Роб рассмеялся и покачал головой. «Я тоже сомневаюсь — Александр никогда бы не обмакнул перо в чернила компании. Он всегда уговаривал меня держаться подальше…

«Из Прислуги» всегда говорил это с большой буквы. Он действительно использовал это слово — «Прислуга». Веронике он всё равно никогда не нравился.

Савич, поднимаясь, сказал: «Это бы всё прояснило, правда? За этим не стоит Расмуссен. Только Прислуга». Он добавил более официально:

«Мы с Шерлоком увидимся сегодня вечером, Роб. Спасибо, что зашли.

Я позвоню, если у нас будут еще вопросы.

Роб растопырил ладони на столе и наклонился к ним. «Я не просто злюсь, Савич, я боюсь. Я только что снова нашёл бабушку и не хочу её потерять. Вчерашняя стрельба… Если бы вас там не было, если бы Макферсона там не было… она была бы мертва. Пожалуйста, выясните, кто это делает».

«Мы так и сделаем», — Савич повернулся к Гриффину. «Давайте покажем мистеру Расмуссену лифт».

«Знаешь, Савич, и мой отец, и Александр списали меня со счетов много лет назад.

— Александр, с тех пор, как я угнал его новый «Мустанг» и поехал на нём прокатиться. Жаль, что разбил его.

«Тебе было тринадцать, Роб», — сказал Савич, когда группа из четырех человек шла по пустынному коридору.

«И избалованный маленький идиот. Помню, Александру только что исполнилось восемнадцать, «Мустанг» был ему подарком от отца на выпускной. Отличная машина, этот «Мустанг». А потом, после того как я чуть не убил того парня в драке в баре, Александр захотел, чтобы меня выслали навсегда».

Шерлок знал всё о драке в баре, но ей хотелось услышать, что он скажет. «Что случилось?»

Мне даже сейчас неприятно в этом признаваться, но я обращался со своей девушкой как с грязью, потому что был пьян и слышал, что она мне изменяла, а один парень постарше — лет двадцати пяти — возмутился. Мы повздорили, я его избил и попал в тюрьму. Потом моя девушка резко развернулась и ударила меня в челюсть.

Мне повезло, она его не сломала, хотя я этого заслуживал.

«Венера организовала мне вариант с армией, у нее везде есть друзья, которые не раз меня выручали».

«Были и другие времена?» — спросил Шерлок.

Он прочистил горло. «Ну, я немного воровал в магазинах в детстве, немного травки в старшей школе, немного превышал скорость, ну, ладно, пару раз за вождение в нетрезвом виде, когда уже достаточно подрос и стал разбираться. Но избиение того парня — это было самое главное. Его зовут Билли Кронин, он женат, у него трое детей, живёт в Филадельфии. Я, э-э, проверяю его каждые пару лет».

Когда они подошли к лифту, Савич нажал кнопку. Двери почти сразу же открылись, и вышла сестра агента Хаммерсмита, Делси Фристоун, напевая какую-то тягучую вестерн-песню, которую Савич не узнала, решив, что она, вероятно, сама её написала. За ней в лифте стояли двое агентов, явно наслаждаясь происходящим.

Она оборвала стишок на полуслове и повернулась к агентам позади неё. «Увидимся позже, ребята, спасибо. Диллон! Как приятно тебя видеть. Я пришла отвезти Гриффина на обед. Привет, Шерлок». Она замерла, моргнув, глядя на Роба. «Кто вы?»

Гриффин рассмеялся за спиной Савича. «Делси, что за песню ты поёшь?»

Делси спела пару тактов, не отрывая глаз от Роба Расмуссена.

«Я называю её „Lamebrain at the Hoedown“ — классический кантри-н-вестерн, вплоть до гнусавого голоса и унитаза на следующее утро. Надеюсь, ты споёшь её в клубе Bonhommie, Диллон».

Савич увидел, что Роб стоит и смотрит на Делси, его взгляд немного расфокусирован, он выглядит потрясённым. Скажите мне, что этого не происходит . Савич не хотел этого говорить, но у него не было выбора. «Делси, это Роб Расмуссен».

Делси посмотрела на него и медленно улыбнулась. «Ты уже обедал?»

Роб покачал головой, провёл языком по внезапно пересохшим губам. «Нет, я умираю с голоду. А как же твой брат?»

«Кто? О, Гриффин, держу пари, он собирается пригласить Савича и Шерлока на обед, верно, Гриффин?»

Гриффин перевёл взгляд с Роба Расмуссена на сестру. Он не мог сравниться с её ослепительной улыбкой. «Конечно, Делс, конечно».

«Пойдем, посмотрим, что мы сможем найти», — сказал Роб и предложил Делси руку.

«Савич, Шерлок, пожалуйста, держите меня в курсе. Пожалуйста, выясните, кто это делает. Агент Хаммерсмит, было очень приятно познакомиться». Он слегка отдал честь Савичу. «Увидимся вечером».

Савич смотрел, как двери лифта закрываются за Робом и Делси. Они молчали, лишь улыбались друг другу, как идиоты. «Ну что ж, Гриффин, похоже, тебя поцеловали».

Шерлок покачала головой. «Будем надеяться, что Роб не имеет никакого отношения к покушениям на жизнь его бабушки».

22

Спустя полчаса агент Рут Нобл заглянула в кабинет Савича. «Я привела Александра Расмуссена и провела его в комнату для допросов. Ах, Диллон, он не из приятных. Не то чтобы он был невежлив, когда я забрала его снизу, но он взбешён твоим требованием приехать к нам. Сказал, что он очень занятой человек, и это ерунда. Можно мне посидеть?»

Савич проглотил последний кусок вегетарианского ролла. «Конечно, пойдём».

Савич, Шерлок и Рут вернулись в комнату для допросов, которую недавно освободил брат Александра, Роб.

«Александр», — сказал Савич, входя и закрывая за собой дверь.

«Спасибо, что пришли. Вы познакомились с агентом Ноблом».

Александр встал со стула. «Ты настоял, чтобы я пришёл». Он не удостоил ни Рут, ни Шерлока ни взглядом. «Слушай, Савич, ты же знаешь, что у меня много дел, так что же тебе такого важного нужно, что ты притащил меня сюда?»

«Садись, Александр».

Он сел, напряженный и сердитый. «Ну и что?»

«Очевидно, что вы здесь, потому что вы один из тех, кто, возможно, пытается убить вашу бабушку».

Как начало, этот вопрос произвел фурор у Александра. Он побледнел, откинулся на спинку стула, а затем покраснел от возмущения. « Что? Вы думаете, я когда-нибудь трону хотя бы волосок с головы бабушки? Вы все позорище, некомпетентные! Если вы думаете, что можете подставить меня и упечь в тюрьму, вы глубоко ошибаетесь».

Голос Савича оставался спокойным. «Три раза, когда она болела от отравления мышьяком, рядом с ней были только вы с отцом».

«Используйте мозги для разнообразия — кто угодно мог добраться до ее еды.

Её собственная плоть и кровь пытаются убить её? Это абсурд. Мы с тобой...

Никогда не ладили, Савич. Конечно, ты завидуешь тому, что у меня есть, и тому, кто я есть, и я не держу на тебя зла, но тебе нужно перебороть себя. У меня нет мотива, как и у моего отца.

«Вот, вы сказали то, что хотели сказать, и я на это отреагировал.

Всё кончено. У тебя не было причин требовать, чтобы я пришёл сюда.

«Ты говоришь, у тебя нет мотива?» — Савич поднял палец. «Ты очень зол на бабушку за то, что она заставила тебя работать в Смитсоновском институте…»

с этими бюрократическими идиотами, которых ты, кажется, назвал. Ты считаешь это грубым оскорблением». Он поднял второй палец. «Два года назад ты присвоил деньги Rathstone, Grace and Ward, и твоя бабушка заставила тебя вернуть деньги, убедила их не возбуждать дело, и я могу только представить, как ты был этим возмущен». Поднял третий палец. «С тех пор, как она привела тебя в Rasmussen Industries, она пристально следит за тобой, заглядывает тебе через плечо за всем, что ты делаешь, чтобы убедиться, что ты не возвращаешься к старым привычкам. Как ты, должно быть, ненавидишь находиться на этом коротком поводке, под этим постоянным надзором, когда она унижает тебя таким образом». Он поднял четвертый палец.

«Ты разочаровал её, Александр, и это тебя пугает, потому что она может прервать тебя в любой момент. Ты хочешь сохранить её положение, хочешь всем управлять и не хочешь рисковать его потерей, но и больше ждать не хочешь. Прокурор без труда найдёт мотив, Александр, и ты это знаешь».

Александр резко встал со стула, наклонился к Савичу, раскинув руки на столешнице. «Как ты смеешь, бездарный подлиза! Бабушка вообще обращает на тебя внимание только потому, что твоя бабушка — Сара Эллиот. Она держит тебя при себе из-за подруги детства, и ничего больше. А твой талант? Ты ничтожество! Ты — позорище, ничтожество».