«Моя мама переживала бы, если бы я умер, но она умерла, так что это не имеет значения».

«У этого парня тоже есть мать».

Она дрожала, размахивая перед ним пистолетом, истерика звенела в её голосе. «Заткнись, слышишь? Ты виноват в смерти моей матери, ублюдок, так что заткнись, слышишь?»

Он подумал, что она собирается его убить, но вместо этого она немного расслабилась и даже посмеялась над ним.

Он понял, что она хочет позлорадствовать, хочет ткнуть его лицом в свою победу, и это дало ему драгоценное время. Она сказала: «Эй, я очень надеюсь, что твоя нога сильно болит, я вижу, как она кровоточит отсюда. Я не убила тебя, потому что мне нужно было кое-что сказать первой. Хочешь знать, почему я выстрелила тебе в ногу? Потому что именно этой ногой ты меня пнул. Теперь ты ни за что меня не пнёшь».

«Нет, не двигайся, даже не дёргайся. Я убью тебя, если попытаешься схватить пистолет. Стой на месте. Я вижу твой пистолет прямо рядом с помощником шерифа. Бросай его сюда, иначе я тебе голову отстрелю. Сейчас же!»

Он не хотел ослаблять давление на плечо помощника шерифа. Он видел, что из раны на внешней стороне ноги сочится кровь, но рана была не слишком сильной. Он сказал: «Лиззи, я не хочу, чтобы этот человек умер. Я не могу ослабить давление».

Она рассмеялась, а затем закричала: «Бросай сюда свой пистолет, иначе я выстрелю тебе в лицо, а потом всажу еще одну пулю в этого идиота-заместителя и избавлю его от страданий».

Савич поднял свой SIG и бросил его в нее.

Он приземлился всего в трёх футах от подошвы левого ботинка помощника шерифа, слишком далеко, чтобы она могла его достать, но Лисси, похоже, не заметила. Он продолжал давить обеими руками на плечо помощника шерифа, прекрасно понимая, что ему самому скоро придётся надавить на ногу.

Она пропела высоким, безумным голосом: «Я тебя поймала, поймала. Теперь только ты и я. Хочешь поговорить о смерти, агент Савич? Почему бы и нет? Мне не терпится увидеть, как ты медленно умираешь».

«Да, ты меня точно поймал», — тихо, сдержанно сказал Савич. Он держался совершенно неподвижно. «Знаешь, Лиззи, этот помощник не просто потерялся. Вокруг нас помощники. Один из них может прямо сейчас на тебя напасть.

Дело в том, что вы с Виктором закончите свой загул прямо здесь, сегодня вечером. Я думаю, может быть, для вас есть выход, но, с другой стороны, может быть, и нет.

«Каким образом? Давай, выкладывай, ублюдок». Она повернула голову и снова повернулась к нему.

«Я знаю, что Берни Бентон уже у вас в заложниках, верно?»

«Да, мы его поймали».

«Дело в том, что он всего лишь мелкая рыбёшка, не представляющая большого значения для ФБР. Его просто недостаточно. У меня есть сила, Лиззи, все это знают. Я бы сказал, что самое умное, что ты можешь сделать, — это взять меня в заложники. Я тебе нужен, Лиззи, иначе для вас с Виктором всё кончено».

Она рассмеялась, сжала обе руки вокруг пистолета и направила его ему прямо в грудь, но он увидел, что её взгляд стал более сосредоточенным, более здравомыслящим. «Ну, теперь, может быть, ты права, а может быть, и нет. Знаешь что, мы с тобой прогуляемся до Виктора, посмотрим, сочтёт ли он тебя полезным». Она посмотрела на потерявшего сознание помощника шерифа. «Ты даже рукав рубашки оторвал для этого неудачника. Скажу тебе, я глазам своим не поверила, когда увидела, как он пытается держаться молодцом,

Он шнырял, тыкал стволом в каждый чёртов куст, осматривал каждое дерево. Я быстро его пристрелил, он даже не успел обгадиться. А потом смотрите, кого я завалил – самого главного босса. Она внимательно посмотрела на него, пока он продолжал давить на плечо молодого парня.

Он услышал недоумение в её молодом голосе, когда она медленно произнесла: «Если бы я просто подстрелила животное, ты бы прибежал, правда? Я этого не понимаю.

Они постоянно убивают друг друга.

«На самом деле, Лисси, — сказал он, — животные убивают только ради еды, а не ради развлечения.

И люди не бросают других, лежащих на земле, истекающих кровью. Разве что Джефф, кажется, его звали. Твоя мать хотела, чтобы он помог тебе, но он убежал, верно?

Лисси закричала: «Этот блевотный урод! Он не мог выбраться оттуда достаточно быстро.

Я рада, что он мёртв, рада!» Внезапно безумный блеск исчез из её глаз, и она пожала плечами. Она тряхнула головой. «Видишь, Джефф мёртв, и всем всё равно». Она посмотрела на него так, будто готова была всадить ему пулю в голову.

Он сказал: «Позволь мне спросить тебя, Лисси, ты бы прибежала, если бы кто-то выстрелил в Виктора? Или ты бы убежала, спасая свою шкуру, как Джефф?»

«Конечно, я бы прибежала за Виктором, но это другое дело. Он не какой-то чужак, который хочет меня сломить, как ты и эти придурки-копы. Виктор любит меня. Он сделает для меня всё. Я его знаю. Он как вторая половинка меня. Он всё продумывает, очень осторожно, понимаешь?» Она на мгновение замолчала, и на секунду её взгляд стал странно уязвимым. «Мама говорила, что сначала нужно позаботиться о первом, иначе первый может просто умереть, и какое тогда значение имеет второй, третий или кто-то ещё? Мама всегда говорила, что Виктор слишком милый. Иногда он милый, но не всегда». Она покачала головой, словно снова сосредоточившись, и потёрла носком кроссовка о кучу листьев у себя под ногами. Её взгляд метнулся к помощнику шерифа. «А я всё думала, что этот маленький засранец делает здесь, в лесу. Ты же знал, что мы близко, и вызвал полицию, верно?»

Ногу пронзила жгучая боль, и он чуть не застонал. Ему никогда раньше не стреляли в ногу. Словно в плоть вонзился обжигающий нож, глубоко и скручивающе, этот благословенный, цепенеющий холод давно исчез, и он ничего не мог с этим поделать.

Савич сказал: «Ты меня поймала, Лиззи. Ты готова узнать, что Виктор думает о

Я твой заложник? Знаешь, тот другой агент ничего не стоит, можешь его даже отпустить, ничего страшного. Он же с Виктором, да?

«А, конечно, он с Виктором. А я решил провести разведку. Я пристально смотрел на заднюю дверь этого унылого дома, молясь, чтобы кто-нибудь из вас вышел, но никто не вышел».

Она снова рассердилась и нахмурилась, не отрывая пистолета от его груди. «Думаешь, выпутаешься, большой мальчик? Может, ты и не стрелял в ту, что убила мою маму, а бросил пистолет этому проклятому охраннику, и он её застрелил. Он выстрелил ей в шею! Я видела, как брызнула кровь. Я видела, как она умерла!» Её рука снова задрожала, и Савич ждал, готовый к бою. «Я тоже его убью. Интересно, есть ли хоть кто-нибудь, кто позаботится о моём красавчике Берни, когда он умрёт?»

«Да, есть. У него жена и двое маленьких детей».

«Ну, ба-бах, сегодня папочка не прочтёт детям сказку на ночь. Он один из вас, хочет меня сломить. Он враг. Его жена не будет долго грустить. Мама сказала мне, что после того, как папы не стало, она отлично повеселилась».

Она потёрла ладонью грудь. «Знаешь, я сейчас не могу танцевать из-за тебя. У меня нет швов, мне наложили скобы. Я не знаю, как их снять. Виктору не нравится на них смотреть». Она посмотрела на него, затем пожала плечами. «Ладно, мистер Большая Шишка, вы заслужили десять минут.

Посмотрим, что скажет Виктор о том, что ты наш заложник. Убери руки с плеча этого помощника и вставай.

Савич медленно убрал руку с груди депутата. У него было достаточно времени, и кровотечение остановилось.

У него был шанс.

67

САВИЧ краем глаза взглянул на свой «СИГ», затем внимательно посмотрел на неё, прикидывая, стоит ли выхватить пистолет, поднять его и выстрелить. Он прикинул свои шансы и понял, что шансов нет. Он не мог доверять своей ноге.

Он сказал: «Давай я немного надавлю на ногу, хорошо? Ты же не хочешь, чтобы я истек кровью?

Как я могу проводить вас и Виктора в безопасное место?

Она прикусила нижнюю губу. «Ладно, воспользуйся ремнём, этого будет достаточно».

Савич снял ремень и туго затянул его вокруг ноги. Он знал, что ему повезло: пуля вошла и вышла, разорвав плоть и мышцы, но не так уж глубоко.

Если бы пуля застряла в нём, у него были бы серьёзные проблемы. Он попытался опереться на ногу, и она выдержала. Боль была невыносимой, пульсирующей. Но это не имело значения, ему приходилось двигать ногой, работать ею.

«А теперь вернёмся к Виктору. Нам нужно поговорить о тебе. Потом я попрощаюсь с беднягой Берни и двумя маленькими детьми. Потом нам нужно забрать деньги. Думаю, нам с Виктором стоит отправиться на запад, может быть, в Монтану. Что думаешь?»

«У вас с Виктором нет с собой денег?»

«Мама спрятала большую часть денег в нашем доме в Форт-Песселе. Когда мы с Виктором пошли туда, копы были повсюду, так что мы не смогли их найти». Он вспомнил, как дрожала её рука. «Неважно. После того, как я разберусь с тобой, мы вернёмся и заберём их. Это не будет проблемой — все эти хулиганы ринутся сюда искать нас. Тогда всё будет готово. Ты знаешь, сколько времени занимает поездка в Монтану?»

«Три, четыре дня».

Она кивнула. «Именно об этом я и думала. Я не хочу ехать быстро, просто посмотреть все туристические достопримечательности.

А теперь отойдите назад».

Он так и сделал, и нога выдержала. Он навалился на неё всем весом, подвигал, напряг мышцы.

«Отступите на шесть футов».

Он отступил. Движение было хорошим.

Он смотрел, как Лиззи подбирает его SIG и засовывает его за широкий пояс с большой бирюзовой пряжкой. Она помахала ему пистолетом. Он шёл медленно, осторожно, Лиззи шла в шести футах позади, не рискуя дотянуться до неё.

Он молился, чтобы они ни с кем не столкнулись. Он не хотел никого видеть.

умереть.

Он знал, что Шерлок что-то задумал.

Его не было слишком долго.

«Ты идёшь слишком медленно. Пошевеливайся!» Он захромал быстрее между густыми деревьями.

«Знаешь, у Берни отличное тело, и он старый, лет тридцати, не меньше. Я думаю, ты ещё лучше. Я видела, как ты давишь на плечо помощника шерифа, и мне очень нравятся твои мускулы. Ты выглядишь злее Берни, как парень, который проломил кому-то голову. Мне нравятся злые и горячие. Когда мне было тринадцать, был один байкер, ему было двадцать, и он был злее аллигатора, очень плохой, и такой горячий, что все девчонки хотели его». Она остановилась, нахмурилась от воспоминаний, покачала головой. «Я переспала с ним один раз, но потом он ушел. Виктору было восемнадцать, и вместо него я добилась его, лишила его девственности, пока думала о своем байкере.

«Когда я вас всех устрою и привяжу, тогда и посмотрим. Эй, ты женат? У тебя есть жена, которая будет скучать по тебе, может, минут пять? У тебя есть маленькие дети?»

«Нет, я не женат».

«Эта рыжая девчонка, она твоя партнёрша? Ты её трахаешь?»

"Почему?"

«Хочу с ней поговорить, пока я ей голову не снесла. Мне очень нравится, как она перекрасилась. Думаю, мне тоже стоит перекраситься в рыжий цвет и завить локоны, как у неё». Она взбила волосы. «Думаешь, она мне подскажет, как добиться того же, что и у неё?»

«Наверное, нет, если она понимает, что ты собираешься её убить. В смысле, зачем ей это?» Лиззи Смайли была сумасшедшей, а ей было шестнадцать. Он сильно хромал и даже умудрился изобразить широкую гримасу боли, что было не так уж и сложно.

«Держу пари, ты мне врёшь. Ты её трахаешь, да?»

«Не-а. Она мне даже не очень нравится».

«Ну», — сказала Лисси и рассмеялась, — «она лесбиянка?»

Савич ничего не сказал, он прислушался. Он услышал что-то, шаги.

Это был Шерлок? Другой помощник? Он быстро сказал, чтобы отвлечь её: «Насчёт её волос… Я думаю, она их красит. Но брови у неё какие-то тёмно-красные…»

коричневый, так что, может, и нет».

Лисси снова рассмеялась, высоким и безумным смехом. «Я обязательно спрошу её. Ладно, красавчик, пошевеливайся. Нам нужно вернуться к Виктору. Эй, она умеет обращаться с оружием?»

«Достаточно». Нога сильно болела, но он держал её под контролем. Сможет ли он перенести вес на левую ногу и ударить правой? Он не знал. Он понимал, что если попытается и промахнётся, то умрёт.

Он сделал свою хромоту впечатляющей.

«Подожди, любовник. Подожди минутку. Кажется, я что-то слышал. Может, это твоя рыжеволосая подружка. Это было бы неплохо».

68

ПИСА-РИДЖ, ДЖОРДЖИЯ

Когда дверь за ним закрылась, Итан обернулся, но Колдикот не вошел.

Итан обернулся и увидел старика, восседающего на огромном, изящно резном золотом кресле, которое подошло бы королеве Виктории. Ему было не меньше восьмидесяти. Он выглядел хрупким и хрупким, с редкими прядями седых волос на голове и изборожденным морщинами лицом.

В общем, он выглядел бы как приятный старичок, если бы не его сжатый рот, маленький и злой.

Несмотря на мягкий голос, Итан увидел десятилетие мелочности и недоброжелательности по отношению к другим.

Глаза старика, когда он смотрел на Итана, были темными, умными и сильными. Телом он, может, и стар, но разумом был бодр. На нем было длинное белое одеяние, стянутое на тонкой талии золотым поясом, как у Уистлера.

«Добрый вечер, шериф Мерриуэзер. Через минуту вы будете в порядке. Газ — это особый состав, который очень быстро действует и так же быстро рассеивается. Калдикот рассказал мне об одежде, которую вы с Джоанной использовали, чтобы защититься от газа. Очень изобретательно. Калдикот был забавен, если не считать того, что вы убили беднягу Кьелла. И, конечно же, Блессед ранен.

Он лежит на полу моего кабинета и плачет. Он безутешен. Что же случилось?

Что с ним сделала осень, шериф?

"Я не знаю."

«У вас наверняка есть какие-то соображения. Вы уже почти неделю находитесь с ребёнком и её матерью. Я должен знать, шериф».

«Где Джоанна и Отем?»

«Сейчас с ними обоими всё в порядке. Что ребёнок сделал с Блесседом?»

«Кто ты, отец Уистлера?» У Итана возникло безумное желание рассмеяться.

Старик ничего не ответил, продолжал смотреть на него, как будто пытался что-то понять.