Семейная история – понятие, которое описывает хронологию значимых событий жизни семьи в течение нескольких поколений. Если в ней из поколения в поколение повторяется какой-то конфликт или жизненный сценарий, семейная история может помочь понять, как он сформировался.
Изучение феномена повторения поведенческих стереотипов было начато Мюрреем Боуэном. Он установил, что со временем в семье как бы накапливаются и передаются дальше, детям, нездоровые формы взаимодействия с людьми. Но семейная история – не приговор. Это очень важно понять! В ней нет никакой мистики, никакого «родового проклятья». Просто опыт предков действует на нас на подсознательном уровне и подсказывает выходы из сложных ситуаций – такие шаги, которые в конкретный момент времени кажутся нам наиболее простыми и естественными. Знания об этом механизме ослабляют силу такого «внушения», и мы начинаем мыслить более разумно и независимо.
Полина
Полине – тридцать четыре года, она состоит в браке семь лет, у супругов двое детей – старшая дочь и маленький сын. Полину волнуют плохие отношения с мужем, поэтому она и пришла ко мне. «Он меня не слышит. Я говорю, а он молчит», – рассказывала она о муже. Хотя первые три года в браке, по ее словам, были идеальными. Но после рождения сына как будто что-то сломалось – отношения испортились.
Папа Полины. Брак своих родителей Полина называет идеальным. Папа с мамой много разговаривали, всегда проявляли уважение и внимание друг к другу. И только к концу консультации клиентка призналась, что ее папа часто пил. Из-за трудностей на работе, как она считает: физик-математик, он не смог запатентовать свой прибор и запил, потерял работу, устроился грузчиком, но через несколько лет восстановился в инженерной должности в Институте нефти и газа. Периодически выпивал, временами воздерживался. Умер папа в возрасте пятидесяти двух лет от меланомы, Полине тогда был двадцать один год.
Мама Полины. Ей – шестьдесят пять лет, она по профессии экономист, сейчас – на пенсии. С дочерью холодна, строга, всегда резко настаивала на своем мнении. Однажды, когда Полине было восемнадцать лет и она захотела встречать Новый год с друзьями (была влюблена в парня из школьной компании), мама категорически запретила ей уходить из дома. Дочь ослушалась и ушла под крик матери: «Ты мне больше не дочь!». После этого случая мать три месяца с ней не разговаривала – обижалась. На вопрос о том, была ли мама удовлетворена своим браком, клиентка вначале с готовностью ответила: «Да». Но потом была уже не так уверена в ответе: чувств своей мамы она попросту не знала, ведь они не говорили по душам.
Две старшие сестры. Каждая – во втором браке. Первые их мужья – тяжелые алкоголики. Но и в новых семьях тоже серьезные проблемы.
Муж. Ему – сорок два года, работает. Уже несколько лет страдает раком кишечника с установленными метастазами. Проходит очередную химиотерапию. Тем не менее часто (почти каждый день) пьет вино и пиво. Рекомендацию онколога о воздержании от алкоголя он игнорирует: «Лучше я проживу отведенные мне три года, но так, как хочу!». Детям уделяет мало внимания. Его собственный отец умер рано, от инсульта (мальчику было восемь лет). Он называет его тираном. Итак, муж рос без отца и без отчима, а его мама была требовательна и сильно привязана к сыну (до пятилетнего возраста кормила его с ложки, не давала ему столовые приборы и связывала во время кормления его руки за спиной, чтобы мальчик не испачкал стол едой). Полина отмечает, что свекровь сильно осложняет ее жизнь с мужем, постоянно вмешивается в их дела. По-настоящему комфортно и свободно супруги почувствовали себя в те три дня, когда уезжали отдыхать в Грецию. Без мамы…
О себе Полина рассказала вот что. Ее детство было тяжелым из-за того, что к ней плохо относились две старшие сестры: критиковали, постоянно шпыняли. Отец ее любил, но мало участвовал в ее воспитании, мама же была холодной, никогда не обнимала дочерей, в их взаимоотношения не вникала вообще. В результате у Полины осталось теплое чувство к отцу и прохладное – к матери. Кроме того, выяснилось, что мама открыто сожалела о том, что третий ребенок в семье – снова девочка, а не мальчик (родители хотели сына!). В итоге до пяти лет младшая дочь заправляла кофту в юбку, чтобы хоть как-то походить на мальчишку. Начался подростковый период, и мама… резко пресекала ее попытки кокетничать и другие проявления женственности. Полина всю жизнь чувствовала себя виноватой, что не оправдала надежд родителей на рождение мальчика, и страдала от этого.
В родительской семье были единичные случаи насилия. Полина вспомнила такой эпизод: папа в детстве наказал ее и сестру, сняв с них колготки и отшлепав девочек по попе. Она тогда испытала сильнейший стыд, однако до сих пор не может вспомнить, за что же тогда их наказал отец.
В школе девочка училась хорошо. С четырнадцати лет работала моделью, периодически – за границей, хорошо зарабатывала. Окончила юридический вуз и успешно трудилась по профессии. Всегда была в центре внимания мужчин. В двадцать семь лет вышла замуж, выбрав в мужья человека, который показался ей таким же добрым, как папа. И еще ей очень сильно захотелось будущего мужа… спасти: он часто выпивал, еще до их брака… Удивительно, но ей и в голову не приходило, что это обстоятельство может осложнить ее супружескую жизнь.
На втором году брака у мужа диагностировали рак кишечника, ему сделали операцию, после которой он не пил чуть больше года. Полина никогда не подозревала, что это и есть алкоголизм: «он же под забором не валяется!», «да и пьет не водку, а вино»…
За время терапии Полина становилась все более открытой: рассказывала о трудных взаимоотношениях не только с мужем, но и со свекровью и матерью. «Мама сильно давит на меня, заставляя чувствовать себя виноватой. Постоянно вмешивается в воспитание наших детей».
Полина очень эмоционально обвиняет мужа в плохом к себе отношении. Например, он позволил себе грубо вмешаться в ее разговор с учительницей школы, куда супруги хотят отправить дочь, и при постороннем человеке обругал жену за то, что она плохо формулирует свои мысли.
Я предложила ей написать на листе бумаги все достоинства и недостатка своего брака. И вот что у нее получилось.
Давайте взглянем на историю этой женщины с точки зрения психотерапии. Нетрудно найти здесь признаки проблемной семьи (а как мы помним, каждая семья, где есть зависимость и созависимость, – дисфункциональная): женщина не видит, а поначалу и просто отрицает наличие проблем с выпивкой – как в родительской семье, так и в своей собственной. Она вообще склонна идеализировать семью. А как мы понимаем, непризнанные проблемы не решаются.
Полина до сих пор не отделилась психологически (то есть внутренне, а не в бытовом плане) от матери. Равно как и ее муж: он накрепко связан с родительницей («Как услышу мамин приказ, так сразу чувствую, что мне тринадцать лет», – говорил этот взрослый уже мужчина).
В семье не принято распространяться о чувствах, обсуждать конфликтные ситуации. Не принято обнимать детей, телесных контактов мало – ласка, скорее, непривычна, так же как это было в родительской семье.
Что еще? Полина активна, ее муж – скорее, пассивен, не берет на себя много.
Полина долгое время пыталась угождать маме, а выйдя замуж – стала угождать супругу. Собственные потребности она при этом никогда не осознавала, а лишь старалась соответствовать ожиданиям окружающих (эту стратегию поведения называют человекоугодничеством).
Она склонна «спасать» мужа. Как мать Полины, так и она сама при выборе супруга руководствовалась этим стремлением (ее папа оказался в плохой компании, и мама считала, что она его оттуда вытащила, «спасла»!).
Нетрудно увидеть у Полины признаки психологии жертвы, особенно выраженные в начале терапии: она лишь обвиняет мужа, высказывает претензии, не задумываясь о своей роли в сложившейся ситуации.
Перемены по ходу терапии. Мы с Полиной работали над умением правильно формулировать и выражать свои чувства (не просто «хорошо», «плохо», а как именно – «я раздражена», «я чувствую себя униженной», «я боюсь»), устанавливать и держать здоровые границы в общении (то есть понимать, что ты позволяешь близкому человеку, а что для тебя неприемлемо); над тем, чтобы, наконец, отпустить и простить обиды на маму; над адекватной самооценкой (она всегда снижена у созависимых людей).
Уже на третьей сессии Полина сказала, что ей стало легче жить. Она сумела как-то по-другому взглянуть на свою ситуацию, начала заботиться о себе и своем здоровье (хотя специальных рекомендаций я ей не давала); впервые после шестилетнего перерыва, связанного с рождением детей, подумывала об устройстве на работу, начала активно ходить на собеседования. В результате у нее повысилась самооценка, а настроение улучшилось. Что до взаимоотношений с мужем, на тот момент они не изменились, но Полина перестала воспринимать этот факт так трагично, как раньше. Вспомнив о других взаимоотношениях до замужества (она влюблялась трижды), Полина осознала, что каждый раз ее выбор падал на мужчин, которые были холодны, эмоционально малодоступны, если говорить языком науки. Она тянулась к ним так, как в детстве – к маме… Желая заслужить любовь, ласку и похвалу матери, та маленькая девочка получала только холодность, недовольство, обвинения, критику. И теперь с мужем она испытывала точно такое же чувство.
На четвертой сессии Полина впервые начала обсуждать свои взаимоотношения с дочерью.
Дочь, ей шесть лет, вызывает у матери тревогу. Каждый раз, когда приходит время идти в детский сад, она сопротивляется. Ни с кем из детей так и не подружилась. Вообще, это крайне боязливый, неуверенный в себе ребенок. Зато девочка любит петь. Однажды родители попросили ее спеть, при этом гостей, посторонних людей рядом не было.
Девочка долго собиралась, а потом вдруг расплакалась. Позже она собралась и запела, но было видно, как трудно ей дается выступление на публике. Родители аплодировали и хвалили дочь (вот пример позитивной обратной связи родителей).
Сын, ему четыре года, тоже тревожит мать, хотя он – полная противоположность сестричке. Мальчик бойкий, смышленый, очень любит что-нибудь рассказывать. Однажды во время такого рассказа отец громко рассмеялся, когда сын неправильно произнес какое-то слово (пример негативной обратной связи от отца). Мальчик замкнулся и стал избегать контактов с отцом, часто плачет и скучает по родственнику, который раньше с ним много играл, а потом почему-то перестал приходить. Отец мало времени проводит с сыном, у них нет общих занятий…
Полина продолжила терапию и вскоре сказала, что кое-что поменялось: она чувствует больше любви к детям и в ее жизни появилось больше осознанности. Она была очень довольна такими переменами! И рассказывала, что отношения с мужем потихоньку меняются в лучшую сторону. В течение одной недели он не пил, правда… потом снова вернулся к привычке выпивать ежедневно по половине или целой бутылке вина.
Есть еще один показательный способ разобраться в том, что происходит в семье – рисунок. С детьми такой подход работает прекрасно: словами ребенок многого еще не может выразить, но когда он берется за кисточку и краски, все проясняется.
Давайте посмотрим, как нарисовала свою семью шестилетняя дочь Полины. Девочка пояснила: «Это мы у моря». Слева направо изображены: отец, сама девочка, ее брат, мать (в красном платье и с короной на голове). Обратили ли вы внимание, что фигуры разобщены, что каждая изображена сама по себе? И расстояния между ними значительные – в семье мало сплоченности. Большая, доминирующая фигура матери ясно свидетельствует о том, кто в семье главный. А вот черты лица ни у кого, кроме матери, девочка не обозначила – одни улыбки! Непрорисованные лица свидетельствуют о сильной тревоге ребенка. Но заметьте, при этом рыбки изображены детально.
Но вернемся к нашей Полине. Как обстоят дела в ее семье со сплоченностью и эмоциональной близостью? У родителей Полины, судя по ее словам, преобладал связанный тип сплоченности – это значит, что они делились переживаниями друг с другом, много общались, вникали в дела друг друга. В родительской семье мужа – сцепленный тип, то есть между сыном и его матерью установилась излишне тесная, удушающая связь («маменькин сынок» – знакомый многим тип). Сама Полина выступает инициатором встреч с родственниками мужа, она налаживает контакты и укрепляет сплоченность. Что касается других членов семьи, то там – разобщенный тип: они не общаются, им нечего обсудить. Получается, что в одной семье столкнулись две крайности!
Идем дальше. Гибкость – это способность семьи приспосабливаться к меняющимся условиям внешней среды. Семья нашей героини вполне может приспосабливаться. То есть когда какие-то внешние условия в их жизни меняются (кто-то серьезно заболел, ребенка пришлось перевести в другую школу, муж потерял работу и т. п.) – супруги могут меняться задачами. Однако семья очень мало изменилась даже после появления первого, а затем и второго ребенка.
Что еще мы видим? Что иерархия в семье нарушена: фактически во главе стоит жена и мать семейства. Но она этого не осознает и не берет на себя ответственность за руководство и благополучие родных. Вот и получается, что, с одной стороны, она – контролирующая, руководительница, а с другой, она же – жертва, ни за что не отвечающая, ни в чем не виноватая.
Но главная беда – отношения супругов оставляют желать лучшего: муж с женой не делятся друг с другом своими переживаниями, чувствами, ничего не делают вместе, если не считать совместных поездок на отдых к морю.