«Он, наверное, не знал, как купить одноразовую вещь. Может, она принадлежала его деду. Эй, ты куда?»

Савич обернулся и посмотрел на неё сверху вниз. Он увидел лёгкую выпуклость повязки под рукавом её ночной рубашки и почувствовал укол страха. «Я собирался поставить в шкафу лампочку поярче, чтобы ты не напрягала глаза, читая, когда я тебя запру».

Дом государственного секретаря

Калдикотт-роуд, Вашингтон, округ Колумбия

во вторник вечером

казалось , что второй муж Арлисс Годдард Эбботт был заядлым пьяницей, но он полагал, что ему придётся учитывать, что Брукси Уоллингфорд из Уоллингфордов, принадлежащих к главному филадельфийскому роду, мог бы содержать одну-две страны третьего мира. Дэвис подумал, что старшие жители Уоллингфорда, должно быть, ненавидят его, раз он приписал ему такое нелепое имя. Он явно выпил слишком много Glenfiddich в тот вечер и пожирал глазами женщин, особенно Натали, то ли её бриллианты, Дэвис не был уверен, на что именно. Он и госсекретарь, которая сохранила свою фамилию, были женаты меньше года, как сказала ему Натали, и сказала только: «Он всегда был милым и обаятельным, те полдюжины раз, что я встречалась с ним в обществе. На их свадьбе он был принцем». Она перевела взгляд с Арлисса на Уоллингфорда и вздохнула. «Интересно, знала ли Арлисс, что он такой пьяница, до того, как они поженились».

Циничный до мозга костей, Дэвис заявил: «Возможно, огромным смягчающим фактором станет то, что он и его семья почти так же богаты, как Билл Гейтс».

Натали покачала головой. «Неважно, это не моё дело».

Когда они дошли до Арлисс Эбботт в очереди, она поцеловала Натали в щеку, холодно улыбнулась и крепко пожала руку Дэвису. Это была высокая, элегантная женщина в длинном чёрном дизайнерском платье, примерно одного возраста и столь же прекрасно одетая, как Натали. Дэвис считал её бесспорной королевой своего королевства. Странно, однако, что Натали, казалось, излучала тепло и интерес, в то время как Эбботт излучала ауру «я здесь главная, и ты не забывай об этом» . Возможно, подумал он, она научилась проецировать этот образ на работе, но сомневался в этом. Он скорее полагал, что она научилась этому ещё с колыбели. Он

Увидел, как она едва заметно кивнула одному из своих помощников. Дэвис наблюдал, как молодой человек незаметно уводит своего второго мужа Уоллингфорда, несомненно, под каким-то заученным предлогом. Что сделает помощник? Наденет на него пижаму и уложит спать?

Он почувствовал, как её мощный интеллект сосредоточился на нём. «Натали сказала мне, что вы спецагент ФБР. Насколько я знаю, вы работаете на Диллона Савича, и все им впечатлены, включая президента».

Может быть, Дэвис был впечатляющим в целом? «Да, мэм», — сказал он и на этом всё закончилось.

«Как вы познакомились с Натали?»

Монтировать? Ну, она сидела в прокуренном баре на улице К и пила одна, и я … «Натали рассказывает лучше меня, мэм. Можно сказать, я защищаю её от нежелательного внимания». Дэвис не отрывал от неё взгляда, не проверяя, виден ли ещё мистер Брукси Уоллингфорд. Госсекретарь Эбботт украдкой взглянула на дверь, где её помощник и муж вели переговоры. Брукси слегка покачивался, а помощник тихо что-то говорил с ним.

Натали сказала: «Арлисс, я расскажу тебе об этом позже. О, да, Перри сказал мне, что она придёт с Дэем».

Арлисс Эбботт положила свою красивую белую руку на руку Натали и придвинулась ближе, понизив голос. «Нам нужно поговорить. Не думаю, что в моём кабинете, это вызовет сплетни. Как-нибудь днём мы сможем куда-нибудь сбежать?»

Натали постаралась говорить ровным голосом: «Конечно. Нам нужно это обсудить…»

Ситуация… — Она глубоко вздохнула, её голова была совсем рядом с головой секретаря. — Мне нужно услышать ваш совет о том, что мне делать.

Арлисс Эббот кивнул, одарил Дэвиса привычной, мягкой улыбкой и повернулся, чтобы поприветствовать полную пожилую женщину с морщинистым от курильщика лицом, конгрессмена из Коннектикута, как прошептала ему Натали.

Натали грациозно переходила от одной небольшой группы собеседников к другой, в общей сложности около тридцати мужчин и женщин из списка А, таких же украшенных драгоценностями и великолепно одетых, как и она сама. Дэвис заметил, что при приближении Натали разговор на полсекунды затих, все взгляды были устремлены на нее, пока гости не вспомнили о хороших манерах и не ответили на ее приветствие как можно естественнее. Дэвис продолжал сохранять на лице легкую улыбку. Он был уверен, что им не терпелось узнать, что сказала ей госсекретарь и что они планируют. Он задался вопросом, стала бы она до сих пор послом, если бы эти две женщины не были лучшими подругами со времен колледжа, как и президент Соединенных Штатов. У Дэвиса было предчувствие, что, несмотря на это, политики в этом зале готовы были бы поставить все свои галоши на то, что Натали в конечном итоге окажется под автобусом.

Дэвис стоял немного позади нее, замечая каждого, кто приближался к ней.

Конечно, информация была валютой в Вашингтоне, и все хотели получить её побольше, но им не хватало ни грубости, ни честности, чтобы спросить Натали напрямую. Она улыбалась и кивала, игнорируя косые взгляды, её голос был интеллигентным и с прекрасной интонацией, но она говорила совсем не то, что они хотели услышать. Она с большим мастерством и обаянием парировала одобрительные комментарии о событиях в Англии – « событиях» – словно это было единственное вежливое слово для обозначения смерти человека и покушения на убийство Натали. Если её смех порой и был немного хриплым, никто не показывал, что им интересно, почему, хотя, конечно, они всё равно задавались этим вопросом.

Она переходила от одной группы к другой, и ни ее разговор, ни выражение ее лица не выдавали того, что ее репутация, а по сути, и ее жизнь были на волоске.

Она всегда бережно представляла его, когда входила в новую компанию, называя его просто «другом». Она была права насчёт того, как его будут воспринимать. Он никогда не задумывался, каково это – быть мальчиком-игрушкой. Это был новый опыт, особенно учитывая, что он был самым молодым человеком на этой шикарной вечеринке, если не считать пары двадцатилетних «трофейных жён». Некоторые мужчины бросали на него косые взгляды, явно гадая, что в нём есть хорошего. Женщины тоже оценивали его, по-другому, возможно, гадая, хорош ли он в постели. Но всегда все взгляды возвращались к Натали, бедной измученной женщине, которая, как они, казалось, думали, вырвется на свободу задолго до промежуточных выборов.

Он, возможно, знал, что будут разговоры и о футболе – теме, которая была особенно интересна Натали и всем остальным. От конгрессмена он узнал, что в тот самый день Перри потряс футбольный мир, рассказав реальные факты о слухах о Тиме Тибоу.

И тут, черт возьми, ввалилась Байкерша, не в черной кожаной куртке, черных джинсах и ботинках, а в длинном мерцающем темно-зеленом платье, которое оставляло ее загорелые плечи открытыми. Откуда у нее этот загар? Ее густые каштаново-рыжие волосы были распущены, стянуты назад золотыми заколками, копна ленивых локонов спадала ниже плеч. Черные свисающие серьги почти касались этих прекрасных плеч. Он понял, что она такая же высокая, как ее мать, эти ходули на тонких каблуках возносили ее почти до шести футов. Перри шел под руку с мужчиной, которого он предположил как Дэй Эбботт, сын госсекретаря. Он был примерно того же возраста, что и Дэвис, и выглядел настоящим здоровяком, словно играл в футбол в колледже. Он был мощным в груди и плечах, подтянутым и накачанным, с сильной, упрямой челюстью и темными глазами, которые не отрывались от лица Перри. Его взгляд не был братским. Странно, но Дэвис сразу понял, что они с Дэй Эбботом никогда не будут лучшими друзьями, смотря хоккей за кружкой пива. Он увидел, как Перри слегка помахала ему пальцем, вопросительно изогнув бровь.

Очевидно, ее мать не сказала ей, что сегодня вечером он будет ее телохранителем.

Натали слегка коснулась его руки, когда пожилой джентльмен быстро подошёл к ней и обнял её без особого энтузиазма. «Дэвис, это мой полу-

брат, Милтон Хинтон Холмс». Да, это было впечатляющее прозвище.

«Милтон — один из сенаторов Законодательного собрания. В Массачусетсе Законодательное собрание состоит из Сената и Палаты представителей».

Милт не пожал ему руку, лишь благородно кивнул и проигнорировал. Дэвис с самым дружелюбным видом сказал: «Генеральный суд? Никогда о таком не слышал».

Милт сказал вежливо, но холодно, с ярко выраженным бостонским акцентом: «Никто не знал. Название осталось с колониальных времён. Так мы называем законодательный орган нашего штата».

У Милта были алые рыжие волосы, пронизанные сединой. Это был представительный джентльмен лет шестидесяти, выглядевший довольно подтянутым, без отвисших щек, вероятно, благодаря неплохим подтяжкам лица. Он тихо разговаривал с Натали, бросая на неё обеспокоенные взгляды. Не беспокоило ли его то, что Натали сегодня вечером взяла с собой Дэвиса? Он подумал, что, возможно, так и есть, потому что старый Милт смотрел на него с поджатыми губами и благовоспитанным презрением. Это, подумал он, неизбежная участь мальчика-игрушки.

Их проводили в столовую напротив, где стояли три больших круглых стола на десять персон каждый, накрытые серебряными и белыми скатертями, которые сверкали под особым освещением, отчего бриллианты на украшениях гостей тоже сияли. Дэвис придержал стул для Натали и сел справа от неё.

Слева от неё сидела пышногрудая матрона, увешанная бриллиантами больше, чем Натали. Она была женой того самого здоровяка, с которым Натали только что познакомилась, несомненно, крупного спонсора партийной казны. Муж был красноречив, наполнял каждую минуту молчания огромным энтузиазмом и слишком много времени проводил, разглядывая Натали. Жена была молчалива, довольная, как предположил Дэвис, тем, что огромное количество бриллиантов на ней говорило за неё. Перри сидела напротив. Слева от неё сидел четырёхзвёздочный офицер из Объединённого комитета начальников штабов, который, казалось, был не слишком рад своему присутствию, а справа – Дэй Эбботт. Но когда четырёхзвёздочный офицер внезапно понял, кто такой Перри, всё изменилось. Он полностью завладел разговором, в основном говоря о «Патриотах», любимой команде генерала. Дэй Эбботт залпом опрокинул неразбавленный виски и выглядел так, будто привык к этому и не особенно радовался.

Когда Натали подали салат, Дэвис незаметно поменялся тарелками. То же самое было и с её обеденной тарелкой, на которой лежали тонко нарезанный филе-миньон и картофель, взбитый так высоко, что казалось, будто его распылили прямо на тарелке. А на десерт последовали изящные маленькие лимонные пирожные, ровно настолько, чтобы раздразнить вкусовые рецепторы. Если кто-то и заметил, что он сделал с тарелками, то промолчал. У Дэвиса сложилось впечатление, что никто не заметил, либо потому, что все были слишком погружены в себя, либо потому, что он был мастером в этом деле. Подняв взгляд от кусочка лимонного пирожного, он увидел, что Перри склонила голову набок. Он ухмыльнулся ей.

После ужина госпожа секретарь встала, постучала вилкой по бокалу и объявила гостям, что у неё есть сюрприз. Они собираются насладиться

Час танцев – чтобы избавиться от всех калорий, полученных за ужином, сказала она, заслужив несколько смешков и пару мужских стонов. И вот группа вернулась в большую гостиную, где на возвышении в дальнем конце расположился небольшой танцевальный ансамбль, вся мебель отодвинулась с пути. Заиграла медленная, лёгкая танцевальная песня, которую Дэвис раньше не слышала, и большинство гостей вышли на танцпол. Дэвис станцевала первый номер с Натали и провела следующие несколько минут, наблюдая, как все вокруг смотрят на неё или на них. Чего они ожидали? Соития посреди танцпола?

Когда песня закончилась, спикер Палаты представителей, Герберт Макгаффен, слегка коснулся её руки, привлекая внимание, и пригласил на танец. Достаточно высокий, чтобы выдерживать его вес, и надменный, как французский аристократ, спикер был одет в очень искусно сшитый плед, который хорошо сочетался с его светлыми волосами. Дэвис был уверен, что никто никогда не говорил об этом ни слова. Спикер, казалось, спорил с ней о чём-то, очень деликатно, конечно, но Дэвис слушал. Натали покачала головой, и ему, похоже, не понравился её ответ. Её сводный брат, Милт, был тут как тут, когда песня закончилась, и она улыбнулась спикеру, добавила лёгкий смешок и поменялась партнёрами. На мгновение её взгляд проследил за спикером Палаты представителей, который, казалось, был совсем не рад. Что скажет её сводный брат? Затем снова настала очередь Дэвиса.

«Пытаетесь выудить у вас информацию?»

Она рассмеялась. «Да, они оба очень хороши в этом. Но я мастер.

Дэвис, сегодня он был близок к победе, но мы почти его поймали. Он здесь, и он близко».

«Пару минут назад мне позвонили. Чёрный грузовик принадлежит миссис...

Бетти Стеффенс из Нантака, штат Мэриленд, заявила об угоне машины сегодня рано утром прямо из гаража. Мы проверим её на отпечатки пальцев, но сомневаюсь, что они найдутся.

Что это за песня? Она не такая зажигательная и быстрая, как у Sex Pistols.

Натали рассмеялась. «Нет, это мягкий и струящийся звук, из древних времён. Ты никогда его не слышал?»

«Нет, но, с другой стороны, под неё легко танцевать, мне не нужно концентрироваться, и я могу следить за всеми отчаявшимися людьми вокруг нас. Почему спикер Палаты представителей был на вас расстроен?»

«Ты это видел? Ты молодец, Дэвис. Допустим, он не доволен позицией президента по конкретному торговому законопроекту, который затрагивает его округ. Несмотря на сложившуюся ситуацию, он знает, что я близка к президенту, и хотел, чтобы я помогла ему изменить своё мнение, но я отказалась». Она пожала плечами. «Он переживёт это, ведь он должен понимать, что без поддержки президента ничего не получится. Но, думаю, его самое большое желание — чтобы я ушла в отставку ради безопасности партии».