Когда они поднимались по старинным каменным ступеням, между которыми с радостью прорастали сорняки, к обветренной входной двери, Шерлок сказал: «Я очень рад, что добрый доктор жив, Диллон».

Савич тоже. Он постучал в некогда красную входную дверь. Дверь открылась, и передо мной предстала высокая, пышногрудая женщина лет тридцати пяти, длинные светлые волосы обрамляли красивое лицо. Она подозрительно смотрела на них из-под стильных очков-авиаторов. Потом улыбнулась. «О, вы из ФБР, да?»

Савич улыбнулся ей в ответ. «Да, мы есть», — и они с Шерлоком показали ей свои удостоверения и представились.

«А я Линда Рафферти, медсестра Марвина, доктора Курца. Входите, входите. Бедняга, он лежит, сотрясение мозга, очевидно, но он отказался ехать в больницу вчера вечером. Врачи ведь сами себя лечат, верно? Сегодня утром ему немного лучше, слава богу. Пожалуйста, следуйте за мной».

Главная спальня была окрашена в мягкие светло-коричневые тона и не намного больше двуспальной кровати, на стене напротив нее висел только телевизор с плоским экраном.

Доктор Марвин Курц выглядел на удивление хорошо, полулежа на большой кровати,

В стильном бордовом халате и таких же тапочках он смотрел ESPN поверх академических очков, сидевших у него на носу.

Казалось, единственной уступкой его травме была внушительная белая повязка на голове. Он не двинулся с места, чтобы поприветствовать их, но улыбнулся им, а затем улыбнулся своей медсестре.

Ага, подумал Шерлок, значит, Линда — причина, по которой твоя жена тебя выгнала. Она пожала руку доктору Курцу. «Вам очень повезло, сэр. Мы не задержимся надолго. Полагаю, у тебя сильно болит голова».

«Сейчас уже не так плохо, благодаря сну и обезболивающим». Он пожал руку Савич. «Знаю, агенты, если бы моя мать не сломала бедро, у меня бы дома не было этого браслета экстренной связи. Какова вероятность, что я сам им воспользуюсь? Я решил, что покрашу его в бронзу. Линда, пожалуйста, выключи телевизор, чтобы мы могли поговорить».

Линда еще раз улыбнулась ему и выключила телевизор.

Они провели его через каждый момент предыдущего вечера, начиная с того момента, как в дверь постучали и сообщили, что ему нужно расписаться за посылку, а затем он увидел, как мужчина, одежда которого была жесткой от засохшей крови, направил ему в грудь пистолет.

Он сказал: «Он знал, что я хирург и могу ему помочь. Он сказал мне, что если я этого не сделаю, он убьёт меня и будет лечиться сам, если понадобится. Поэтому я сделал всё, что мог, используя то, что было. Как и многие мои знакомые хирурги, я держу дома набор для экстренной хирургии».

Он испытывал сильную боль и выглядел совсем больным, но сумел остановить кровотечение из огнестрельного ранения, наложив давящую повязку – настолько хорошо, насколько это мог сделать медик в полевых условиях. Однако он был на грани отчаяния и был достаточно сообразителен, чтобы понимать, что может умереть, если не обратиться за медицинской помощью.

«Я вам скажу, пока я работал с ним, я всё надеялся, что он отключится, но, как я сказал агенту Карверу, он выглядел как бывший ярый военный, «зелёный берет», или рейнджер, или что-то в этом роде. Он был в хорошей форме и крепок, и он волочил левую ногу, вероятно, из-за ранения, полученного в бою. Всё, что я делал, казалось ему совершенно естественным, как будто он уже видел это раньше. Конечно, он не хотел, чтобы я вводил ему внутривенно что-то, что могло бы его вырубить. Он велел мне использовать только лидокаин, а сам принял пару таблеток викодина, но всё ещё мог функционировать, всё ещё держался вместе. Ему повезло, что пуля не пробила брюшную стенку; она лишь разорвала мышцу.

«Пока я обрабатывал его рану, вытаскивая мелкие инородные тела, дезинфицируя и закрывая ее, я все время думал, что могу позволить скальпелю выскользнуть, может быть, даже ударить его ножом в сердце, прежде чем он успеет поднять пистолет и выстрелить в меня.

Но я не мог этого сделать, не мог лишить его жизни, хотя в глубине души я понимал, что он может меня убить.

«Но вы знаете, каково это: вы продолжаете надеяться, продолжать делать то, что делаете, молиться, чтобы у парня проявилась хоть капля порядочности, чтобы он проявил хоть немного благодарности.

Что ты спас ему жизнь. Я дал ему необходимые лекарства и антибиотики и помог ему надеть одну из моих рубашек.

«Потом он улыбнулся мне, и я поняла, что это всё. Время принимать решение. Знаете, что он сделал? Он поблагодарил меня, и когда я помогала ему дойти до двери, он повернулся и сильно ударил меня по голове, сбив с ног.

«Когда я пришёл в себя, скажу вам, я был так счастлив, что жив, что мне было всё равно, что я связан в шкафу в гостиной. Кажется, я даже не заметил, что по моему лицу течёт кровь. Я испытал такое облегчение. Потом я вспомнил о браслете медицинской помощи в кармане, который купил маме в тот же день, и захотел спеть припев «Аллилуйя». Он лучезарно улыбнулся им.

«Это всё моя вина», — сказала медсестра Линда Рафферти с порога. «Я сказала Марвину, то есть доктору Курцу, что мне позвонил мужчина, спросил, можно ли ему зайти, что с ним произошёл несчастный случай, и я сказала ему, что доктора Курца вызвали в больницу, и после этого он не дежурил. Я знаю, что он искал информацию о Марвине — докторе…

Домашний адрес Курца, и именно так он его и нашёл. Мне очень жаль, если бы я только молчал.

«Линда, — сказал доктор Курц, — всё уже позади, и, кажется, у меня уже много лет не было подобного приключения». Он помолчал. «Ну, вообще-то, никогда».

Шерлок с восхищением наблюдал, как Линда Рафферти сидит на краю кровати, гладит руку доктора Курца и нежно называет его идиотом. Она задавалась вопросом, продолжит ли Линда работать его медсестрой после свадьбы.

К тому времени, как художник-зарисовщик ФБР Джесси Григгс прибыл на работу с доктором Курцем, им удалось увести Линду и усадить её в гостиной. Приятное местечко, подумал Савич: старая мебель, выцветшие ковры на недавно отполированном дубовом полу и кресла с провисшими подушками посередине, ведь за столько лет они обнимали всех, кто приходил?

Линда Рафферти всё время поглядывала в сторону спальни. Наконец она вскочила, побежала на кухню сварить им кофе и предложила яблоки с арахисовым маслом, поскольку время обеда уже подходило к концу.

Двадцать минут спустя в дверях рядом с Джесси появился доктор Курц, похожий на раненого пилота Королевских ВВС. Он сказал: «Не могу поверить, что не рассказал об этом ни вам, ни агенту Карверу. Наверное, у меня всё ещё туман в голове. У этого человека был акцент. Не такой уж заметный, словно он почти утратил его за эти годы, но я, понимаете ли, бываю в Лондоне дважды в год, и меня это заинтересовало. Кажется, он британец».

Джесси пересекла комнату и показала им рисунок. Они посмотрели на Уильяма Чарльза МакКаллума, сына покойного Джорджа МакКаллума, виконта Локерби, с которым они давно не общались.

Дом Савича

воскресенье днем

Они отвлеклись на обед с Шоном и его бабушкой, где подавали хот-доги с картошкой фри и вкусный домашний вегетарианский буррито для Савича. Савичу нужно было поспать, но вместо этого он сыграл с Шоном в баскетбол на недавно установленном баскетбольном кольце на подъездной дорожке к дому его матери, где мать поддерживала Шона.

Они сыграли две видеоигры и добыли что-нибудь с неутомимым Астро, прежде чем Савич и Шерлок ушли на целый день. Вернувшись домой, они увидели Перри и Дэвиса, сидящих в его джипе на подъездной дорожке.

Дэвис заговорил ещё до того, как вышел из джипа. «Что это за лента, оцепившая место преступления через дорогу? Что здесь произошло? Вы оба в порядке?»

Шерлок сказал: «Привет, Дэвис, Перри. Да, всё в порядке. Вчера вечером к нам приходил Блаженный, но, увы, ему удалось сбежать, и он всё ещё где-то на ветру.

Что касается мистера Макферсона, нашего пожилого соседа, у него была тяжёлая ночь, но сейчас он в порядке, дома и отдыхает. Завтра должны снять ленту с места преступления. Ну, что с вами, ребята?

«Я не звонил, потому что знал, что ты у матери с Шоном. Может быть, Блесседа скоро не будет; мы видели его сегодня утром».

Савич сказал: «Заходи. Я сварю кофе, и ты нам всё расскажешь».

После того, как все выпили по чашке фирменного кофе Савича тёмной обжарки, Дэвис сказал: «В ломбарде «Best Deal in Town» в Арлингтоне парня ограбили под дулом пистолета. Его зовут Аллен Перселл, ему двадцать один год, он сын владельца. Аллен описал Бласса Бэкмана, без сомнения, это был он — старик с седыми волосами.

Волосы, которые нужно было сбрить, плохо сидящая одежда, которая казалась ему слишком большой, и это очень красивое пальто из верблюжьей шерсти. Позже выяснилось, что Блесседа тоже снимали на камеру, и это было отличное, резкое, чёрно-белое фото. Видимо, Блессед об этом не подумал или ему было всё равно.

Аллен сказал, что Блессед хочет сороковой калибр Glock, который был у него в витрине; он сказал Аллену, что отдал свой другу вчера вечером и хочет заменить его. Когда он наклонился, чтобы показать Glock, Блессед направил на него револьвер. Аллен сказал, что думал, что умрет прямо здесь. Но Блессед не выстрелил в него, а лишь махнул пистолетом в сторону патронов в кейсе. Пока Аллен тянулся за магазином для Glock, Блессед спросил его о некоторых винтовках, которые он выставил на прилавке, действительно дорогих и высококачественных, но он сказал, что Блессед их не брал. После того, как Аллен дал ему коробочные патроны для Glock, Блессед поблагодарил его, запер в кладовой и вышел. Конечно, у Аллена в кармане был мобильный телефон, и он позвонил в полицию.

Они прибыли меньше чем за четыре минуты, но Блессед исчез. Metro сразу же установило, что это Блессед, и позвонило нам. Олли сказал, что вы с Шерлоком сегодня утром были в Аннандейле с доктором Курцем, который помог парню, которого подстрелили Хули, так что мы разобрались сами. Он улыбнулся Перри, которая потягивала чудесный кофе. «Поскольку я не выпускал Перри из виду, я взял её с собой, чтобы поговорить с Алленом. Наш спортивный журналист задал Аллену хороший вопрос».

Перри пожал плечами. «Ну, Дэвис рассказал мне всё о Блесседе и о том, что он умеет, и поэтому я спросил Аллена, смотрел ли тот на него или происходило ли что-то странное, пока Блессед был рядом».

Дэвис сказал: «Аллен подумал об этом, а затем сказал, что старик действительно пристально посмотрел на него, отчего у него побежали мурашки, но, кроме того, что он испугался до смерти, ничего странного не произошло, как и должно было произойти».

Савич сказал: «Похоже, Блессед устал, или, может быть, его способность всё ещё не всегда проявляется, когда он звонит. Что касается сотового Аллена, Блессед к ним не привык, так что, держу пари, он даже не подумал об этом».

Шерлок сказал: «Ребята, сделать вам сэндвичи? Думаю, Диллону не помешает овощной ролл после баскетбольной тренировки с Шоном».

Савич задумался на мгновение, а затем сказал: «Как насчет жареного сыра?»

Когда они уселись за кухонный стол с заказанными горячими сэндвичами на гриле на тарелках, Савич сообщил им новости об Уильяме Чарльзе МакКаллуме, которые они услышали от доктора Курца и медсестры Линды.

Подняв верхнюю часть своего жареного сыра и добавив ещё горчицы, Дэвис сказал: «Представляете? Почти пасынок Натали, наследник английского пэра, ставший мусульманином, возможно, террористом, а она никогда его не встречала?»

Перри покачала головой, не притронувшись к поджаренному сэндвичу с сыром на тарелке. «Но почему? Ведь, по словам моей мамы, он бросил свою…

Отец, вся его семья. Так почему же, ради всего святого, он пытался убить женщину, на которой собирался жениться его отец? Почему его вдруг стало волновать, что случилось с его отцом?

«Я позвонил Натали, — сказал Шерлок. — Примерно через час она оторвётся от интервью и пойдёт к Хули. Мы пойдём туда, когда ты закончишь обедать. Перри, ешь свой сыр, пока он не затвердел».

Вашингтонский мемориальный госпиталь

воскресенье днем

Хули был в сознании и испытывал боль, но был настолько стоическим, что Натали захотелось ударить его.

Она пошла на сестринский пост вместе со своим недавно назначенным агентом дипломатической безопасности, чтобы поразить всех своим присутствием. Медсестра сказала Натали, что их попросили попробовать перевести его на пероральные препараты, и, возможно, это было сделано слишком быстро. Она появилась меньше чем через минуту, чтобы ввести ему морфин внутривенно.

Натали легонько похлопала его по руке. «В следующий раз не будь безмозглым мачо.

Боль — это не весело, даже для таких крутых парней, как ты. Обещай, что спросишь, когда тебе понадобится ещё обезболивающее.

«Да, хорошо, обещаю», — сказал Хули, а затем добавил: «Эй, мне уже лучше».

Конни стояла у его кровати, скрестив руки на груди. «Я прослежу, чтобы он сдержал это обещание».

Прибыли ФБР, а за ними и Перри. Савич сказал: «Это хорошо, Конни, не спускай с него глаз, потому что ты прекрасно знаешь, что Хули скорее повесит всё на полку, чем станет жаловаться. Это не в его генах».

Хули улыбнулся.

Дэвис сказал: «Мозги мужчины не всегда связаны с его генами, верно, Биф?»

«Что такой симпатичный мальчик, как ты, может знать об этом?»

Дэвис ухмыльнулся ему: «Принимай лекарства, иначе я буду чувствовать себя виноватым, что испортил тебе жизнь».

Конни больше ничего не сказала о том, как Хули впитывает боль. Она узнала гордость, когда увидела, что он носит двенадцатый размер. Вместо этого она сказала: «С тех пор, как к нам присоединились агенты DSS, дом миссис Блэк практически заперт. Так что…

У меня больше времени, чтобы провести его здесь с Марком. Хотя Луис всё ещё ведёт машину.

Савич сказал: «Хорошо. Кажется, всё под контролем. А теперь, если позволите, вы с Хули извините Натали на минутку», — и Натали последовала за Савичем и Шерлоком из комнаты.

Медсестра направила их в пустую комнату в конце коридора. Сотрудник DSS остался у двери. Савич сказал: «Натали, речь идёт о старшем сыне и наследнике вашего жениха, Уильяме Чарльзе МакКаллуме. Вы сказали, что никогда с ним не встречались, и что Джордж мало о нём рассказывал?»