Сделай это, сделай это. И тогда Блаженный посмотрел ей прямо в тёмные, слезящиеся глаза и тихо сказал: «Открой кассу и отдай мне все свои деньги».

Он не думал, что будет бояться, бояться, что она закричит и выхватит пистолет. Он не боялся, что она выстрелит в него, а боялся, что он не справится. Его чуть не стошнило, пока он ждал, сердце колотилось, он не отрывал глаз от её лица. Но она улыбнулась ему и открыла старомодный кассовый аппарат. «Никаких 0-1 и 5-5», — сказал он, заикаясь от облегчения. Он смотрел, как она вытаскивает все десятки и двадцатки. Затем она подняла кассовый аппарат и вытащила аккуратную стопку…

полтинники и пара стодолларовых купюр.

«Пожалуйста, положите все деньги в сумку».

Она передала ему.

«Спасибо», — сказал Блаженный и повернулся, чтобы уйти.

«Что здесь происходит?»

Это был старик, вероятно, муж женщины, и он направил ружьё на Блесседа. «Ты, придурок, положи мои деньги обратно на прилавок! Сейчас же, или я тебе голову снесу!» Старый стервятник поднял ружьё и прицелился в голову Блесседа.

Блаженный стоял в десяти футах от старика. Слишком далеко, слишком далеко. Он положил сумку с деньгами на прилавок. Старик крикнул: «Что с тобой, Мег? Женщина, соберись и вызывай полицию!»

Но старушка лишь стояла, с лёгкой улыбкой на губах. «Что с тобой?» Он повернулся к Блаженному и шагнул к нему, держа пистолет наготове.

«Что ты с ней сделал?»

Блаженный посмотрел в его выцветшие глаза и сказал: «Пожалуйста, выстрели в Мэг. В голову, я думаю».

Старик спросил: «Что? Что ты сказал?» Затем он моргнул, развернул ружье и выстрелил жене в лицо.

Блессед отскочил назад, чтобы не попасть под выстрелы дробовика. Куски плоти и мозги разлетелись по полке с сигаретами за прилавком, а кровь брызнула во все стороны. Он больше не видел её и был благодарен, что она упала, не издав ни звука.

Ему не хотелось блевать. Ему хотелось кричать от удовольствия и облегчения. Он сделал это; одним взглядом, одним приказом он заставил старика выстрелить в неё – бац! Он вернулся. Блессед подошёл к стойке, взял сумку с деньгами, стараясь не смотреть на женщину сверху вниз, и, направляясь к двери, бросил через плечо: «А теперь выстрели себе в грудь».

Через стекло он увидел пару средних лет, направлявшуюся к магазину и о чём-то спорившую. Он вышел из магазина и подошёл прямо к паре. Когда выстрелы снова раздались, он спокойно сказал: «Привет. Вы меня не заметили».

Он кивнул паре и, насвистывая, пошёл дальше. Он ни на шаг не сбился с пути, слыша крики и вопли. Он был уже в полуквартале от места происшествия, когда услышал первую сирену.

Блессед сел в свою украденную «Тойоту» и поехал в Джорджтаун, припарковавшись в двух кварталах от дома Савичей, чтобы перестраховаться. Он видел, как Савич и Шерлок сели в ярко-красный «Порше» и выехали с подъездной дорожки. Рядом с женщиной в дверном проёме стоял маленький мальчик, махавший им рукой.

Он посмотрел на маленького мальчика и задумался.

Отдел по задержанию преступников

пятничное утро

Шерлок работала с Дейном Карвером над четырьмя странными убийствами с помощью удушения в Омахе, штат Небраска, когда Савич высунула голову из офиса и позвала ее.

Она сразу поняла, что что-то не так. В мгновение ока она оказалась у него в кабинете. «Что случилось?»

Савич глубоко вздохнул. «Всё в порядке. Это была Габриэлла. Я показал ей фотографию Блесседа, сказал быть начеку. Перед тем, как отвезти Шона в школу, она выглянула в окно и увидела, как из-за дерева выскользнул пожилой мужчина и спрятался за другим. Она узнала Блесседа. Она заперла двери и позвонила в полицию, так что Шон даже не заметил, что что-то не так. Потом ей удалось тайком позвонить мне. Я держал её на линии, пока не услышал стук в дверь и не узнал, что приехала полиция. Габриэлла соединила с офицером Блевинсом, и я рассказал ему о Блесседе. Сейчас его ищут».

Он глубоко вздохнул. «Я велел Габриэлле отвезти Шона в школу с полицейским эскортом. Она заберёт его позже, когда соберёт вещи для них обоих. Потом она отвезёт его к бабушке. Я позвоню маме и скажу, что Габриэлла и Шон будут сегодня днём».

Шерлок был бледным, как её белая рубашка. Он притянул её к себе. Он сказал ей в висок: «С Шоном всё в порядке. Блаженный к нему не подберётся».

Блессед понятия не имеет, где находится школа Шона, и у него нет навыков, чтобы это выяснить. Я попросил Габриэллу передать директору присмотреть за ним.

Всё улажено. Всё сделано». Он обнял её и медленно погладил по спине.

Она сказала ему в шею: «Я убью его сама, Диллон, и сделаю

Счастливого танца на его могиле. А потом я тебя ударю. Почему ты не рассказал мне о первом звонке Габриэллы?

Он сказал ей правду: «Я не хотел, чтобы мы оба испугались одновременно».

Он поцеловал её в висок. «Надеюсь, до убийства твоей Благословенной не дойдёт.

О, да, мне звонил Итан. Он, беременная Джоанна и Отем катаются на лыжах весной в Колорадо. Если Блессед действительно поедет в Тайтусвилль с мыслями о том, чтобы похитить Отем, ему не повезло. Ему и здесь не повезло, Шерлок.

Она снова сказала: «Но если он доберется до Шона...»

«Он этого не сделает. Ты же знаешь, что он этого не сделает».

Она откинулась назад, чувствуя, что все агенты в подразделении смотрят на них. Она похлопала Диллона по плечу, улыбнулась и отступила назад. «Знаешь, что я думаю? Мы идём не в том направлении. Думаю, пора его выследить, не так ли?»

Дом Натали Блэк

пятничное утро

Натали сказала: «Я никогда бы не подумала, что Карлос Акоста вчера вечером вломился в квартиру Перри».

Дэвис сказал: «Он был так напуган, что я боялся, что его вырвет на чудесный персидский ковёр Перри. В любом случае, теперь он в общежитии Джефферсона в Квантико. Савич хочет держать его рядом и в безопасности, посмотреть, не уловило ли его подсознание что-то о телефонных звонках, чего Карлос сразу не вспомнил. Они также поговорят с Изабель сегодня утром».

«Эта записка, которую он собирался передать, пугает меня, Дэвис. Перри — часть всего этого, теперь больше, чем когда-либо. И я не понимаю, почему. Беги, Блэк...»

Ты не в безопасности . Почему эти люди преследуют Перри? Знает ли она что-нибудь об этом, о чём мне не рассказала? Они что, давят на меня, угрожая ей, чтобы я ушёл в отставку?

Дэвис сказал: «Мы выясним, почему, Натали. Перри следит за ней, так что никто не подойдёт близко. Она будет начеку». Хотя она и не спала прошлой ночью, он знал, что страх способен затуманить мозги. «Я позвонил ей прямо перед тем, как постучал к тебе. С ней всё хорошо, она в « Post» , и она работает. Она говорит, что ей нужно написать статью».

Натали почтительно улыбнулась ему и вздохнула: «Мне жаль Карлоса и Изабель».

«Ему повезло, что он жив», — сказал Дэвис. «Тот, кто его подговорил, был проницателен — телефон, несомненно, нельзя было отследить. У нас осталось очень мало информации. Он знал код её сигнализации, а значит, тот, кто дал ему номер, имел к нему доступ. И это наводит меня на мысль, что всё это ближе к дому, чем кажется. Скажите, Натали, ваш сводный брат Милтон всё ещё в Вашингтоне?»

«Да, он всё ещё в «Уилларде». Он утверждает, что это единственный цивилизованный отель в Вашингтоне».

«Думаю, пришло время навестить его».

Дэвис встал. «Я уже поговорил с мистером Салливаром, сказал ему, что они заберут Изабель для допроса. Мне пришлось объяснить ему причину. Мистер Салливар позаботится о том, чтобы она провела следующие несколько дней у родственника за городом, а не под опекой. Он был благодарен. Потом он прямо спросил меня, где прятался Карлос, и я ему рассказал. Изабель ждёт серьёзный нагоняй».

Он добавил, не задумываясь: «Я не сказал ему о презервативе».

«Презерватив? Какой презерватив?»

«Да, ну, не волнуйся, Перри забрал».

За это он получил по плечу. Дэвис объяснял, как вдруг из его мобильного раздался трек «Ball and Chain» группы Social Distortion.

Дэвис наблюдал, как она расхаживает взад-вперед по столовой, шагая так же широко, как и дочь. Он слушал, изредка задавал вопросы. И вскоре он уже улыбался. Наконец-то, подумала она, должно быть, случилось что-то хорошее.

Дэвис выключил свой мобильный.

«Ну? Что это вообще было?» Она встала перед ним, уперев руки в бока.

«Хэмиш Пендерли позвонил в CAU — помните, он глава оперативно-командного подразделения Скотланд-Ярда».

Натали выглядела так, будто была готова броситься на него и вырвать слова прямо из его рта.

«Пендерли сказал, что они сопоставили фрагменты краски с вашим «Ягуаром», Натали, так что у нас есть подтверждение того, что они нашли машину, которая пыталась столкнуть вас с дороги недалеко от Кентербери».

Он думал, она сейчас пустит танцевать. «Здорово. Кто был за рулём?»

Владелец машины, Грэм Саддсби, арестован. Он — шофер на пенсии, который сейчас проводит большую часть времени в местном пабе; именно там его и нашли. Он утверждает, что кто-то, должно быть, задел машину, когда она была припаркована на улице, и именно в таком состоянии он её и обнаружил.

Ложь, конечно. Теперь дело за британцами: нужно убедить его, что лучше сказать правду.

«Теперь, когда он у них, миссис Блэк», — сказал Хули с порога,

«Пройдёт совсем немного времени, и они всё узнают. Полиция в Англии — они жёсткие и суровые, без дураков, если хотят что-то от тебя вытянуть».

Конни спросила у него за спиной: «Откуда ты знаешь?»

«Я был женат на одной из них некоторое время назад», — сказал Хули как ни в чем не бывало,

«и она, черт возьми, чуть не убила меня».

Дэвис смотрел вслед Хули, пока тот шёл к передней части дома, насвистывая, чтобы не сбиться с пути. Он оглянулся на Конни и заметил, что она улыбается ему вслед. Серьёзно, Конни и Хули?

«Дэвис, раз уж ты собираешься поговорить с моим братом Милтом, я должен тебе кое-что сказать. Он был у меня сегодня утром».

Уиллард

Вашингтон, округ Колумбия

Пятница, полдень

Перри вошёл в пустой лифт раньше Дэвиса и нажал кнопку. «Да ладно, Дэвис, перестань дуться. Я знаю, тебе было тяжело позвонить мне и признаться, что я тебе для чего-то нужен, но это было разумным решением. И ты прав, дядя Милтон будет более открыт для разговора, пока я с тобой».

В одиночку ты бы напугал его до смерти.

«Дядя Милт меня боится? Сомневаюсь, ведь он меня знает. Я встретил его на вечеринке во вторник вечером».

«Да, он знает тебя как горячего парня моей матери. Для него будет шоком встретить тебя в роли важного агента ФБР, который придёт его допрашивать».

Бровь поползла вверх. «Я выгляжу горячо?»

Она закатила глаза. «Да ладно, Дэвис, пора взяться за дело серьёзно». И добавила с явным удовлетворением: «Теперь, когда нашли машину, которая пыталась столкнуть маму с дороги в Англии, все злонамеренные слухи должны скоро утихнуть. Если они выяснят причину, я уверена, что это попадёт на первую полосу».

Дэвис сказал: «Пока что единственное, что они могут доказать, — это то, что кто-то скрылся с места автомобильной аварии, и это никогда не оспаривалось. Я не знаю английской прессы, но в США шестеренки, ведущие к исправлению печатных материалов, вращаются очень медленно, если вращаются вообще. Никто никогда не спешил замалчивать громкий скандал, используя нечто столь неудобное, как правда».

Перри это не понравилось, но он был прав. Она подошла и постучала в дверь номера.

Внутри, у окна, стоял Барнаби Иган, потирая виски. Он...

Головная боль. Он не хотел отвечать на стук в номер мистера Холмса. Ему хотелось тишины, рюмочки односолодового виски и постели на часок, но этому не суждено было сбыться. Он выглянул и увидел крупного мужчину в кожаной куртке, который не улыбался, и, как ни странно, Перри Блэк, племянницу мистера Холмса, стоящую рядом. Он всё ещё не мог забыть её статьи о профессиональном футболе – странное занятие для женщины, как он всегда считал, – но родители сенатора были от неё в восторге. Что касается сенатора, он бормотал себе под нос: «Что-то вроде этой проклятой девчонки – это неестественно, но чего ещё ожидать, учитывая, кто её отец?» Он открыл дверь. «Мисс Блэк? Что вы здесь делаете? И кто это?»

«Привет, Барнаби», — сказал Перри. «Мы пришли увидеть моего дядю».

«Ну, сейчас он отдыхает, и я думаю, будет лучше, если...»

Дэвис продемонстрировал свою репутацию в ФБР.

«О», — он взглянул на Перри. «Почему ты здесь с ФБР, Перри?»

«Я ему помогаю». Она одарила его широкой улыбкой, а затем представила двух мужчин, добавив: «Барнаби работает с дядей Милтом уже почти пять лет, не так ли, Барнаби?»

«Без двух месяцев до пяти лет», — сказал Барнаби, — «но кто считает?»

Дэвис услышал легкую шепелявость, которая показалась ему очаровательной.

«Пожалуйста, пригласите его выйти, мистер Иган, — сказал Дэвис. — Мне нужно с ним поговорить».

Барнаби вздохнул: «Он очень расстроен, Перри».

«Ну, как и все мы, и именно поэтому агент Салливан здесь».

Барнаби открыл рот, потом закрыл, и Перри поняла, что дядя Милт расстроен вовсе не из-за сестры. Она всматривалась в аскетичное лицо Барнаби в поисках подсказки, но не нашла её. С другой стороны, Барнаби редко выдавал что-либо.

«Пожалуйста, приведите его, мистер Иган», — снова сказал Дэвис.

Дэвис и Перри остались любоваться прекрасной гостиной в номере «Линкольн», оформленной в сине-золотых тонах, с красивыми полосатыми обоями на одной стене и синими шторами, открывающимися во двор. Дэвис задумался, сколько Милтон выкладывал за ночь в этом чудесном месте, где можно было преклонить голову.

«Перри».

Они обернулись и увидели дядю Милтона, стоящего в дверях, похожего на настоящего бостонского брамина. Его ярко-рыжие волосы с седыми прядями были элегантно уложены. На нём были строгие чёрные брюки, белоснежная рубашка и чёрные кожаные мокасины на длинных, узких ногах. Он совсем не выглядел так, будто только что выспался. Дэвис подумал, что он выглядит так, будто принял какое-то решение, словно возглавит миссию. Или всё это было частью его профессионального политического арсенала?