Миллисент провела их в официальную гостиную, которую обычно использовали только во время приёмов. «Пожалуйста, специальный агент Фокс, садитесь. Я позвоню, чтобы принесли чай. Впрочем, не нужно, Бенбетт рядом, он всегда знает, что нужно, раньше меня».

Рим чувствовал себя так, будто его перенесли в «Аббатство Даунтон»: десятки картин на стенах, столько невероятной деревянной резьбы, пухлые херувимы, глядящие на него с потолка. Они с Элизабет сидели рядом на элегантном бледно-голубом бархатном диване, который казался таким же древним, как и сами пилигримы. Он смотрел в восемнадцатифутовые окна, обрамляющие далекие лесистые холмы и долины, усеянные маленькими озерами. Вода в угасающем свете казалась почти фиолетовой. Для его глаз, уставших от смены часовых поясов, все это казалось едва реальным, словно картина импрессиониста. Ярды золотой парчи были спущены у окон, впуская последние лучи предвечернего света. Он задумался, сколько они весят и сколько рук требуется, чтобы снять их, когда они нуждаются в чистке. Он был благодарен, когда леди Миллисент вложила ему в руки чашку черного кофе, а не чая. Он попробовал напиток, нашел его слабым, странным для его американского вкуса, и осторожно поставил блюдце на приставной столик рядом со старинной лампой Тиффани.

Помимо чая и кофе, там была горка ещё тёплой выпечки из духовки. Ром с радостью взял кусок какого-то тяжёлого жёлтого торта с малиной, явно приготовленного на кухне сериала «Аббатство Даунтон».

Бенбетту хватило лишь лёгкого кивка от его светлости, чтобы налить Рому немного виски в хрустальный бокал «Баккара». Откуда он знал? Неважно, Роум был благодарен. Он сделал глоток и понял, что пьёт виски, вероятно, такого же старого, как Декларация независимости.

Себастьян сказал: «У нас есть время отдохнуть и поболтать перед ужином, скажем, через полчаса?» Он улыбнулся жене, взял её белую руку и сжал её. Элизабет моргнула. Изменил ли его её уход и то, что его жена чуть не ушла от него? Или это происходило постепенно, и она не успела этого заметить, прежде чем ушла? Отец с явной гордостью сказал: «Прежде всего, позвольте мне сказать…

Твоя мать знала, что делать. Она тут же нажала кнопку тревоги.

От этого звука я аж вскочил со стула в кабинете, настолько он был громким. Полиция приехала очень быстро и распугала преступников. Если бы они подошли поближе, собаки бы их схватили. Жаль, что их не поймали.

Миллисент сказала: «Это благодаря твоему брату, Элизабет. Томми настоял, чтобы мы установили кнопку вызова экстренной помощи в «Бентли». Он беспокоился за меня после того, что с тобой случилось, и, поскольку ты уехала из страны, сказал, что не хочет рисковать».

Когда мать открыто упомянула имя Томми, Элизабет бросила взгляд на отца. Выражение его лица оставалось отстранённым. Он пожал плечами. «Твоя мать уверяет меня, что Томми сейчас не употребляет кокаин, что он не употребляет его уже больше трёх месяцев. Она навещает его несколько раз в неделю, и именно поэтому, как сообщил нам заместитель директора Эйзерли, напавшие на неё мужчины знали, где она будет. Им нужно было лишь незаметно проследить за ней до Дарлингтон-холла. Ночь была грязной, и это им помогло».

Неужели это правда? Томми не употреблял три месяца? Неужели ей понадобилось уехать из Англии, чтобы Томми понял, что его жизнь катится в пропасть и ему нужно всё изменить? Это была гнетущая мысль. Она молилась, чтобы это оказалось правдой.

Она задавалась вопросом, рассматривает ли ее отец возможность вернуть Томми в семью, но сейчас было не время спрашивать его об этом.

Бенбетт провел их в небольшую семейную столовую с красивым ореховым столом, окруженным двенадцатью изысканными стульями. Миллисент шепнула Рому, что повар приготовила её фирменное блюдо – французский луковый суп. Когда перед ним поставили тарелку, он вдохнул, попробовал и пожалел, что не может пропустить остаток трапезы и съесть, скажем, ещё шесть тарелок. Когда он закончил, Бенбетт стоял рядом с ним с новой тарелкой этого восхитительного супа.

За фаршированной свининой со спаржей Себастьян сказал: «Сегодня, до вашего приезда, я дважды разговаривал с мистером Эйзерли из JTAC о том, что всё это может означать, кто может быть ответственен и почему. Ну, по крайней мере, о его подозрениях, поскольку времени на расследование событий прошлой ночи было так мало. Он считает, и мы с вашей матерью с ним согласны, что два покушения на вашу жизнь, о которых вы нам рассказали недалеко от Вашингтона, были, без сомнения, спланированы этим человеком, Аммаром Абудом, но какими бы ни были его мотивы, они зародились здесь, в Англии, без сомнения, теперь, когда Миллисент тоже подверглась нападению. Мистер Эйзерли рассказал мне, что многочисленные активы Абуда в Сирии пострадали от санкций, и, возможно, его мотив — заставить меня…

их сняли, что совершенно нереально. Абуд не глуп. Он должен понимать, что я был далеко не единственным, кто участвовал в установлении санкций, и что я вряд ли смогу просто так их отменить. Эйзерли согласился.

Он помолчал. «Вопрос, который стоит перед нами, заключается в следующем: кто здесь, в Англии, работает с Абудом, возможно, руководит им, и почему?»

Ром отложил вилку. «Сэр, я должен быть откровенен. Покушения на Элизабет в Соединённых Штатах, как и здесь, в Англии, – похоже, они хотели не похитить её, как леди Миллисент, а убить. Если её хотели убить, нам нужно искать мотивы участия Аммара Абуда в другом месте, потому что с её смертью не будет рычагов воздействия. Эйзерли, несомненно, рассказал вам, что ФБР провело полный обыск в офисе Абуда, его доме, его конюшнях. Ничего не обнаружено. Были бесконечные дискуссии о том, не было ли участие Абуда местью за смерть Самира Басары. Мистер Эйзерли исследовал связи и нашёл доказательства того, что Аммар Абуд и Самир Басара были знакомы, но были ли они близкими друзьями? По-видимому, нет. Больше мы пока ничего не знаем».

Элизабет сидела и молча слушала. Ей всё ещё было трудно поверить, что кто-то так сильно желал её смерти. К тому же, её разум был затуманен из-за смены часовых поясов.

Она была измотана и представляла, что Рим тоже измотан.

Было десять часов, когда они с Роумом попрощались с родителями, и Элизабет проводила Роума по великолепной центральной лестнице в большую спальню с изысканной лепниной и обоями с голландскими пейзажами. Он окинул взглядом старинную кровать с балдахином и шкаф, которому, казалось, было не меньше сотни лет.

«Рим, Бенбетт сказал мне, что Крэнфорд повесил твою одежду в шкаф. Твоя сложенная одежда — в ящиках».

Он обнял её, поцеловал в нос. «Это всё, конечно, хорошо, но где же ночной горшок и медная ванна?» Он легко мог представить себе ванну, сто лет назад установленную перед камином из каррарского мрамора, наполненную горячей водой, которую служанки приносили из кухни.

Она рассмеялась. «Помню, как моя двоюродная бабушка Агата показывала мне свою коллекцию расписанных вручную ночных горшков восемнадцатого века. Это были настоящие произведения искусства.

Я раньше сажал в них своих кукол. Кажется, мама спрятала их в одной из спален наверху. Теперь мы все современные. Пойдём, посмотрим ванную.

Большая ванная комната, отделанная бледно-голубой плиткой, была полностью модернизирована, с прекрасной большой душевой кабиной и мраморной столешницей длиной в милю. Впечатляет, но он

Предпочитал свой собственный. Полотенцесушителя не было.

Она наклонилась, быстро поцеловала его в губы и отступила назад, прежде чем он успел схватить её. «Я так рада, что мистер Мейтленд и мистер Эйзерли согласились, чтобы ты пошёл со мной, Ром. Все разговоры за ужином крутятся у меня в голове, как чёрная туча. Я почти валюсь с ног».

«Обсуждение того же с разными людьми может быть полезным, могут возникнуть новые идеи, но сейчас, как и у тебя, у меня не работает мозг. Когда моя голова коснётся подушки, думаю, я тоже скоро вырублюсь». Он снова поцеловал её, желая, чтобы она осталась с ним, но здесь, под гигантской крышей родительского дома, это было невозможно. «Что будет завтра утром? Разбудит ли меня горничная с красивым расписанным вручную подносом? Или Бенбетт, чтобы проводить меня к завтраку? Или Крэнфорд? Кстати, кто такой Крэнфорд?»

«Никаких горничных, никаких подносов, извините. Крэнфорд — камердинер моего отца. Он позаботится о вас, пока вы здесь, но завтра утром нам обоим разрешат спать сколько угодно. Я помогу вам приготовить завтрак. Вы можете позвонить Крэнфорду, чтобы он застегнул вам рубашку, зашнуровал кроссовки или погладил боксеры, если хотите. Но имейте в виду: Крэнфорд, как и Бенбетт, большой сноб, так что он может с презрением отнестись к американке».

Она помолчала, оглядев его с ног до головы. «С другой стороны, ему, возможно, понравится видеть тебя молодым, накачанным, с шестью кубиками пресса, как вы, янки, их называете. Думаю, Крэнфорд упал бы в обморок, увидев грудь Хёрли без рубашки. Он бы поверил, что он из другого мира. Кстати, думаю, моим родителям ты нравишься. Ну, ты для них всё ещё диковинка, но они её приняли, раз уж теперь знают, что ты не раз спасал жизнь их драгоценной дочери. Посмотрим, будут ли они одобрять тебя при свете дня». Она рассмеялась, коснувшись его руки. «Приятных снов, Ром».

Ром стоял в дверях и смотрел, как она уходит по широкому коридору, усыпанному древним персидским ковром, и нишами в стенах с бюстами – то ли древних графов, то ли греческих философов? Ему сказали, что он в семейном крыле. Для Ром это было похоже на Белый дом.

Ром разделся до трусов-боксеров, посмотрел на своё накачанное тело в длинном зеркале ванной и рассмеялся. Он почистил зубы и упал на перину, окутавшую его, словно облако.

OceanofPDF.com

Глава сорок девятая

Дом Савича

Джорджтаун

Воскресный вечер

Савич поднял взгляд от планшета и увидел, как Шерлок выходит из ванной в синей футболке и трусах-боксерах, которые на этой неделе стали теснее из-за её растущего живота. Он сказал: «Иди сюда, дорогая, пусть доктор Савич позаботится о твоих плечах».

Она подошла к нему, чтобы он помассировал ей спину. «Продолжай в том же духе, и у тебя будет раб».

«Мне нравится эта мысль. Я читал длинное письмо из Рима. Он написал, что ест с тарелок XVIII века в загородном поместье Палмеров, Дарлингтон-холле, и спит на матрасе, таком мягком, что, возможно, когда-то он был облаком. Это показалось ему вполне логичным, поскольку кровать была установлена так высоко, что ему приходилось чуть ли не подпрыгивать, чтобы в неё забраться. Он сказал, что Его светлость, десятый граф Камден, похоже, принял его, хотя бы потому, что он здесь, чтобы обезопасить свою дочь. Графиня, леди Миллисент, выглядит как пожилая Элизабет и…

«весёлая» очаровательная. Риму ясно, что тот, кто следил за леди Миллисент до её дома, намеревался её похитить, а не убить, иначе они могли бы просто застрелить её на месте.

Шерлок вздохнул. «И нам придётся снова спросить: в чём смысл? Чего хотят эти люди? Какое место занимает Абуд?»

«Я написал Рому, чтобы он держался в курсе событий и познакомился со всеми игроками. Он умён, обладает хорошей интуицией, думаю, он сможет увидеть что-то, чего мы не видим за три тысячи миль». Он продолжал массировать её ухо, целуя её. «И…

Я работал с MAX, пытаясь найти Арчера Наварро в Барселоне.

Он очень осторожен: телефон выключен, машину не брал в аренду, паспорт и кредитные карты не использовались с Парижа. Я позвонил Алехандро Пересу в Интерпол, и он согласился следить за дорожными камерами и камерами видеонаблюдения возле Саграда Фамилия, но пока ничего. Я спрашивал, найдут ли его, но они не предпринимают никаких действий, а лишь уведомляют меня.

Меня действительно беспокоит то, что Таш считает, что времени на его поиски остаётся всё меньше, что его отцу грозит реальная опасность. Судя по тому, что Отем рассказала мне о способностях Таша, я в это верю. Даже не привлекая агента Грегсона или мистера…

Мейтленд, я мало что еще могу сделать.

«Я мог бы поехать в Барселону сам. Я мог бы взять Рут с собой».

Савич покачал головой, положил ладонь ей на живот. «А как же Фелисити?»

«Ты хотел сказать Бо, да? Бо подойдёт. Я в отличной форме, только в районе живота немного полноват. Пока буду там, смогу попрактиковаться в испанском».

Савич задумался над этим, развязывая узел на её плече. «Если Арчера Наварро заметят и смогут выяснить, где он прячется, я подумаю над этим».

OceanofPDF.com

Глава пятидесятая

Кафе Девера

Лондон

Понедельник

К. Халед поднял лицо навстречу яркому солнцу и тёплому июньскому ветерку по пути в кафе «Девер». В Лондоне это был праздничный день — ни намёка на дождь, небо голубое, даже пара облаков лениво плыла по небу. Он получил сообщение от имама Али Ахмада Саида с приглашением на обед, но ни намёка на то, чего он хочет. Он горячо молился, чтобы Али каким-то образом не узнал о его сестре.

В ресторане Dever's было как обычно оживленно: в основном там сидели политики в легких летних костюмах, сгрудившись над стейками и картофелем фри и обсуждая, как собрать больше налогов с населения.

Халед не удивился, увидев Али, сидящего за той же угловой кабинкой на небольшом возвышении в глубине кафе, где часто хозяйничали высокопоставленные члены парламента, наблюдая за менее значимыми членами. Али снова был безупречно одет в костюм с Сэвил-Роу, сегодня светло-серый с неброскими тёмно-серыми полосками, белую рубашку и тёмно-синий галстук.

Он выглядел как один из богатых членов парламента, а не как святой. Али поднял на него взгляд своих блестящих тёмных глаз, которые, казалось, видели всё, и кивнул. Халед слегка поклонился. «Имам».

«Нет, Халед, мы не в мечети. Можешь звать меня Али. Садись».

Он подозвал официанта.

Халед заказал чёрный чай Fortnum & Mason и фирменное блюдо Dever's – печёную камбалу и зелёную фасоль. Он сказал: «Я думал, ты будешь на ужине в пятницу».