Он резко проснулся и увидел, что уже почти час ночи. Как всегда после позднего звонка, его сердце забилось: он осознал, что кто-то из его близких может быть в опасности, а то и хуже.

«Савич».

«Привет, Савич, это Джон Эйзерли. Извините за столь поздний звонок, но я знал, что вы захотите услышать это немедленно. Сегодня вечером на мать Элизабет, леди Миллисент, было совершено нападение прямо у ворот её дома недалеко от Брайтона, в Дарлингтон-холле. Её хотели похитить, а не убить, или просто застрелить через окна машины, но они попытались прорваться через дверь дубинками. Она была в гостях у сына, Томми Палмера, брата Элизабет, в Лондоне, и трое мужчин в масках, очевидно, следовали за ней до дома.

К счастью, её «Бентли» был оснащён сигнализацией бедствия, подключенной к Дарлингтон-холлу и местному отделению экстренной помощи, и констебли прибыли очень быстро. Она, конечно, была потрясена, но не пострадала. Погода была… и до сих пор остаётся…

— грязный, поэтому она не увидела многого, только двух мужчин, оба в черной одежде

и маски, и водитель в тёмном фургоне. Нападение было неожиданным и жестоким».

Эйзерли выругался благопристойно. «Не знаю, что тут происходит, Савич, но, похоже, тот, кто не смог забрать Элизабет на вертолёте «Сикорский», решил, что ему больше повезёт в погоне за её матерью. Никто из нас этого не ожидал».

Савич сказал: «Если тот, кто стоит за этим, хочет отомстить, он мог просто убить мать Элизабет».

«Но они этого не сделали. О, да, я подтвердил, что Абуд и Самир Басара знали друг друга, но не очень хорошо».

«Они должны были быть кровными братьями, чтобы Абуд испытывал к нему настолько сильные чувства, чтобы напасть на Элизабет на своем вертолете».

Эйзерли сказал: «Помните, Шерлок говорил, что покушения на Элизабет могут быть связаны с чем-то совершенно другим? Полагаю, Башар Асад, президент Сирии, может быть заинтересован. Он отчаянно хочет, чтобы британские санкции были сняты сейчас, когда гражданская война почти закончилась. У семей Абуда и Асада давние связи, и импортно-экспортный бизнес семьи Абуда в Сирии серьёзно пострадал от санкций. Я знаю, что лорд Кэмден, отец Элизабет, был членом группы Министерства иностранных дел, которая принимала решения о введённых нами санкциях, но окончательное решение принимал не он. Возможно, он мог бы способствовать снятию санкций, но я сомневаюсь.

«И кто-то, кого вы не можете опознать, был на конной ферме Абуда в Вирджинии?

У меня голова болит, Савич. Пожалуйста, позвони мне после разговора с Элизабет. Ещё раз извини, что разбудил, но, как ты знаешь, правительство Его Величества никогда не спит. Передай привет Шерлоку.

Савич отключилась и повернулась к Шерлоку, который приподнялся на локте и внимательно слушал.

Шерлок сказал: «Может, нам разбудить ее и рассказать ей сейчас?»

«Если бы мы это сделали, она бы уже звонила и бронировала билеты на первый рейс до Лондона. Подождём до утра».

Шерлок, зевая, сказал: «Как думаешь, Абуд верит, что у отца Элизабет действительно достаточно сил, чтобы добиться отмены санкций? Я согласен с Джоном — у меня от этого голова болит, Диллон. Давай съедим побольше».

Она добавила невнятным от сна голосом: «О чем бы ни шла речь, Абуд не является ключом ко всему этому».

Но тогда о чём же он говорил? «Спи, дорогая. Мы ничего не поймём, пока не выспимся».

Шерлок не ответил ему, она была на грани, её дыхание было медленным и ровным, она прижималась к его шее, мягкий локон коснулся его щеки. Савич нежно прижал её к себе, почувствовал, как ребёнок шевелится у него на боку, и что-то ещё…

Удовлетворение. Он улыбнулся. Он с нетерпением ждал встречи со своей малышкой, и Фелисити было прекрасным именем.

OceanofPDF.com

Глава сорок шестая

Дом Ребел Наварро

Титусвилл, Вирджиния

субботний вечер

Ребел был дома в постели, Таш спала рядом, его рука лежала на руке Ребела. Таш не хотел спать один после того, как Моралес и Бриггс увезли Ребела в пятницу вечером; на самом деле, он не хотел выпускать Ребела из виду. Ребел понимал. Таш боялся потерять его, так же как потерял отца. Когда Итан заехал на своем Range Rover на подъездную дорожку к дому Мерриуэзер тем днем, Таш закричал и бросился к ним в объятия Ребела, обняв его так крепко, как только мог. Они держались друг за друга, пока Ребел не пообещал ему, что останется дома, и он молился, чтобы это было правдой. У него все еще был браслет на лодыжке, а это означало, что ФБР знало, что он утром ходил к Карле Картрайт. Но он не получал звонков, не получал угроз от Грегсона, Моралеса или Бриггса, и черные внедорожники не врывались на его подъездную дорожку, чтобы снова арестовать его.

Была глубокая ночь, и в доме было тихо. В окно светила четверть луны, воздух был прохладным, лёгкий ветерок колыхал занавески. Стояла идеальная летняя ночь, он был у себя дома, в своей постели, но не мог заснуть. Он снова подумал о своём разговоре с Картрайтом. Неужели он напугал её настолько, что она снова совершила ошибку? Подделка подписи стала первой?

Когда он дал копию своей записи Рафаэлю Джордану, тот не стал кричать на него за этот трюк. Скорее, он посмотрел на него

заботливо пожал руку Ребелу и сказал ему, чтобы он позаботился о своем племяннике, он будет на связи.

Ребел сделал несколько глубоких вдохов и закрыл глаза, пытаясь обрести спокойствие.

Он вспомнил лицо брата, когда тот обнимал Сашу на кухне здесь, в Тайтусвилле, голод, который он видел в глазах Арчера, когда тот смотрел на неё, и почему бы и нет? Он знал, что Арчер не испытывает к ней той всепоглощающей любви, которую испытывал к Селии, но Саша была молода, красива и умна, и вела себя так, будто боготворила его. Он вспомнил, как молился, чтобы Саша дала ему ещё один шанс на счастливую, полноценную жизнь. А потом случилась эта беда. Он сомневался, что прятаться было идеей Арчера, и задавался вопросом, согласился ли он остаться ради Саши.

Перед тем как заснуть, Ребел почувствовал, как рука Таш сжала его руку. Неужели ему снова приснился кошмар? Стоит ли его разбудить? Он не стал, а просто уснул.

Ташу снова снился отец, сидящий в этом странном здании, а вокруг толпились люди, таращившиеся, охающие и ахающие, разглядывая странные статуи, колонны и все эти яркие цветные окна, огромные, бесконечные. Плечи отца сгорбились, голова опущена. Таш знала, что он чувствует себя одиноким. И ему было страшно.

Отец встал, протиснулся сквозь толпу и вышел из огромного здания. Он остановился под ярким утренним солнцем и посмотрел на него. Таш увидел странные, огромные башни, тянущиеся к небу, и толстые колонны, словно с дырами в них. Это было похоже на фантазию из одной из его видеоигр, действие которой происходит в инопланетном мире. Он увидел Сашу, идущую сквозь толпу к отцу. Она обняла его за спину, и он наклонился и поцеловал её. Он услышал, как отец сказал Саше в щеку: « Я…» Хотелось бы, чтобы все это прекратилось, Саша.

Таш резко проснулась.

«Дядя Ребел?»

Бунтарь в одно мгновение проснулся от сна без сновидений. «Таш? Что случилось?

Тебе приснился кошмар?» Он взглянул на свои Apple Watch в зарядном устройстве и увидел, что было четыре утра.

Ребел прижал его к себе, услышал, как Таш шепчет ему в плечо: «Я снова увидел папу, в том странном месте. Там было так много людей, но я знал, что он чувствовал себя очень одиноким. Он просто продолжал смотреть перед собой, ничего толком не видя. Потом он вышел на улицу и остановился, глядя на все эти высокие колонны и башни – это было похоже на огромную церковь, но очень странную. И…

Потом появился Саша, они обнялись и держались за руки, и я услышала, как папа сказал: « Я бы хотел, чтобы всё это прекратилось, Саша ». А потом я проснулась и… и всё ещё слышала его голос в своей голове.

Ребел притянула Таш к себе и медленно сказала: «Ты думала, это церковь, Таш? Странная на вид церковь? Очень большая?»

«Да. И когда папа вышел на улицу, я увидел солнце, было утро, и уже было жарко».

Странно выглядящая церковь? Возможно ли это?

Ребел наклонился, снял свой iPhone с зарядки, набрал три слова и уставился на серию фотографий. Он показал их Таш. «Это та церковь, которую ты видела?»

«Да, да! Именно так. Откуда ты знаешь?»

«Я наконец понял, что ваше описание очень похоже на шедевр Гауди. Это огромная базилика в Барселоне, Испания, под названием Саграда Фамилия (Святое семейство). Гауди спроектировал её ещё в 1883 году, и работа над ней продолжается и по сей день. Сейчас в Барселоне утро, как во сне, и лето там жаркое. Вы когда-нибудь видели её на фотографиях?»

«Нет, дядя Ребел, я видел это только во сне. Я каждый раз видел там папу».

Ребел прижал Таш к себе и откинулся на подушку. Он громко произнёс:

«Возможно, ваш отец остановился недалеко от базилики, может быть, в нескольких минутах ходьбы».

«Я никогда не видела машину», — невнятно сказала Таш. Ребел больше ничего не сказала.

Он слышал дыхание Таш даже во сне.

То, что рассказала ему Таш, было трудно принять, не говоря уже о том, чтобы понять. Он мог либо продолжать бороться с этим, либо сделать всё возможное, чтобы выяснить, был ли сон Таш реальностью. Что делать? Его брат решил, что не хочет, чтобы его нашли, пока нет. Разве это не должно быть его решением? Если Ребел расскажет ФБР, где Таш видела его во сне, они либо посмеются и порекомендуют обратиться к психотерапевту, либо вызовут испанскую полицию, чтобы арестовать его. Что делать?

Таш внезапно резко поднялась. «Дядя Ребел, папа в опасности, и она приближается, а он об этом не знает. Я знаю, это значит, что с ним скоро случится что-то очень плохое». Таш заплакала, горькими детскими слезами. «Мы должны помочь ему. Пожалуйста, дядя Ребел, мы должны помочь ему».

Ребел медленно произнесла: «Тогда мы так и сделаем, обещаю, но сейчас уже глубокая ночь, Таш. Утром я поговорю с Итаном. Ты же знаешь агента Савича…

В Вашингтоне их хороший друг, и он уже помог мне. Он считает, что мы с твоим отцом невиновны. Он сделает всё возможное, чтобы помочь твоему отцу и обеспечить его безопасность. Я знаю, это тяжело, но ты должен снова заснуть, мы оба должны, хорошо?» В этот момент Ребел понял, что у него нет выбора. Он должен был поверить, что опасность, которую Таш видела надвигающейся на его отца, реальна. Что же делать?

Таш смахнула слёзы, пытаясь успокоиться. Пока дядя Ребел разговаривал с отцом Отем, он расскажет ей, а затем Отем сама сможет рассказать агенту Савичу. Таш знала, что времени осталось мало, что самое худшее уже близко, и оно было близко.

OceanofPDF.com

Глава сорок седьмая

Барселона, Испания

Воскресенье

Арчер Наварро поднимался по узкой тропинке к небольшому бунгало с крышей из красной черепицы, которое он снял вместе с Сашей под вымышленным именем на деньги, которые ему удалось получить в Париже перед их побегом. Они с Сашей поселились среди других сдаваемых в аренду бунгало в тихом районе, в полумиле от собора Святого Семейства работы Гауди. Он проводил много времени в базилике и в ближайшем интернет-кафе, просматривая все новостные источники в поисках упоминания о расследовании в отношении инвестиционного фонда Наварро. Было трудно сосредоточиться, потому что ничего нового сообщить не представлялось, но приходилось; это был единственный способ следить за тем, что происходит в Филадельфии. Они с Сашей вытащили SIM-карты из своих мобильных телефонов, чтобы их нельзя было отследить, но он все еще боялся, что, учитывая передовые технологии, если он позвонит кому-нибудь в фирму или снова напишет Ребел или Таш, его найдут и арестуют, и тогда он станет бесполезен никому — ни Таш, ни Саше.

ФБР отказалось от комментариев, поскольку расследование продолжалось. Рассматривали ли они кого-то ещё, или он был единственным, на кого охотились? Он представлял, что вся полиция ищет его. А как же Карла? Нет, он был главным подозреваемым. Он читал в финансовых колонках рассуждения о том, сможет ли она сохранить фонд или дело закончится банкротством. Его сравнивали с Мейдоффом, высокомерным и равнодушным.

Он часами бродил по Саграда Фамилия, в основном чтобы отвлечься, но всё равно чувствовал себя одиноким даже среди тысяч туристов, ежедневно посещавших храм. Как и они, он удивлялся, что столь уникальное, причудливое и трогательное сооружение действительно существует. Он пытался затеряться в толпе, постоянно ожидая, что кто-нибудь на него посмотрит, слушал монотонное бормотание английских экскурсоводов, пока не решил, что может сам провести экскурсию. Он изучал невероятные витражи, запоминал узоры, восхищался красками, в основном чтобы хоть ненадолго отвлечься. Но где-то в глубине души он всегда думал о Таш, как он по ней скучал, как молился, чтобы с ней всё было в порядке. Он думал о Селии, которая умерла больше двух лет назад, но всё ещё не покидала его мыслей каждый день. Что бы она подумала, что он должен сделать? Но он знал. Селия сказала бы ему вернуться и бороться. Он был невиновен.

Именно реакция Саши на его возвращение в Филадельфию убедила его приехать в Барселону. Она была в панике, была на грани срыва. Она сказала, что не может смотреть, как его увозят, а как же Таш? Как она сможет позаботиться о нём сама, когда на них набросятся папарацци, пресса и мошенники? Она умоляла его остаться с ней и надеяться, что власти тем временем выяснят, кто на самом деле это сделал. Саша был такой же жертвой случившегося, как он и Таш, как и все, кто зависел от фонда и от него, чьи финансовые жизни пошли под откос. Она всё ещё была на эмоциональном спаде. Он понимал, что должен защитить Сашу сейчас, пока она не будет готова столкнуться с тем, что должно произойти.

Но долгими звёздными ночами, лёжа в шезлонге во дворе или в бунгало с Сашей, он не мог думать ни о чём другом, кроме того хаоса, который он оставил после себя в Филадельфии, и обо всех людях, которые доверились ему, а теперь проклинали. Ради Саши он всё ещё в Барселоне или потому, что был трусом?