Держу пари, он здесь, в США». Он бросил взгляд на Элизабет, которая стояла рядом с Шерлоком, почти дрожа от волнения.
Шерлок спросил: «Богатый сириец? Что богатому сирийцу может быть нужно от Элизабет? Что это может значить?»
Ром потёр руки. «Давайте навестим господина Аммара Абуда и сообщим ему, что его ценный старинный вертолёт превратился в металлолом на платформе. Сомневаюсь, что ему есть дело до этих двух мужчин».
Элизабет сказала: «Интересно, выдаст ли он что-нибудь, когда увидит меня».
OceanofPDF.com
Глава двадцать девятая
Кафе Девера
Гайд-парк, Лондон
пятничное утро
Джона Эйзерли Халед Азиз закрыл свой зонтик, когда он шагнул под навес кафе «Девер» и хорошенько его встряхнул. «Девер» был старой кофейней недалеко от парламента, излюбленной более либеральными членами Палаты общин. Он заглянул в большую стеклянную витрину и увидел имама Али Ахмада Саида, сидящего в одиночестве в угловой кабинке. Он вошел в вечно многолюдное кафе ему навстречу, улыбаясь. Он не знал, чего хочет молодой имам, потому что тот не сказал ему об этом, когда звонил накануне вечером. Али Ахмад Саид сказал только, что тот должен выпить с ним кофе. Мысли Халеда лихорадочно метались, пока он шел к имаму, его ладони вспотели. Неужели имам попросил его о встрече, чтобы сообщить, что его разоблачили? Скорее всего, нет, иначе он либо лежал бы мертвым в грязном переулке, либо плавал бы в Темзе.
Имам жестом пригласил его сесть напротив. Молодой человек, одетый в фирменный красно-чёрный костюм Девера, протиснулся между столами и принял заказ Халеда на чай. Халед почтительно ждал, пока молодой имам заговорит. Халед не видел в его глазах ни гнева, ни намёка на то, почему он хотел видеть его именно здесь. Может быть, имам попросил о встрече, потому что наконец-то заметил его, услышал о нём хорошее? Ну, почему бы и нет? Последние полгода Халед был ревностным верующим, всегда почтительным и восхищенным, разговаривая только тогда, когда к нему обращались. В мечети Али был одет в свою традиционную свободную белую одежду, джалабию, и его ноги всегда были…
На публичной молитве он был обнажён, потому что было бы неуважительно молиться в чём-то, имеющем хоть какой-то изъян, например, в подошве. Но сегодня в «Девер» Али был настоящим модником: чёрные брюки и пиджак с Сэвил-Роу, белая шёлковая рубашка, туфли из аллигаторной кожи и босые носки на узких ступнях. Его борода была аккуратно подстрижена, волосы аккуратно подстрижены.
Али произнёс своим тихим голосом, как у студента средней школы: «Халед, друг мой, спасибо, что встретил меня здесь. Dever’s — одно из моих любимых кафе в Лондоне».
Халед, конечно, знал это; он знал практически все об имаме Али Ахмаде Саиде из досье, которое ему предоставил г-н Эйзерли.
«Я никогда здесь раньше не был. Это очень впечатляет».
Али кивнул в сторону окна. «В Лондоне всегда идёт дождь, это совсем не похоже на Сирию. Ты уже приспособился?»
Халед проследил взглядом до непрекращающегося моросящего дождя, окрасившего Лондон в серый цвет. Он сказал: «Родители привезли меня в Англию ещё маленьким мальчиком, поэтому у меня мало воспоминаний об Алеппо, только тёплое солнце на лице и прекрасные горы. Я вырос недалеко от Йорка, а в Йоркшире дожди идут так же часто, как и здесь. Знаете, я слышал, что это кафе существует уже почти двести лет? Трудно представить, как в Лондоне в те времена не было дождя».
Али улыбнулся. «Да, представь, каково идти по всей этой грязи и нечистотам. Это трудно представить. Когда идёт дождь, мой отец ворчит и ругается, говорит, что хочет домой в Эр-Ракку. Моя мать, которая обожает Харви Никса, лишь кивает головой, зная, что его жалобы пройдут».
Пока Али продолжал говорить о мирских делах, Халед почувствовал, что его напряжение ослабевает.
Либо Али был превосходным актером, либо он понятия не имел, что Халед — офицер МИ5.
После того, как Халеду подали чай, он положил в чашку чайную ложку сахара и отпил чай. Он вздохнул с удовольствием.
Али сказал: «Халед, я хочу попросить тебя об одолжении».
Сердце Халеда ёкнуло. «Конечно, имам». Он поставил чашку и склонил голову в робком молчании.
Али отпил свой любимый горький кофе, поставил чашку и произнёс своим глубоким, убедительным голосом: «Бухгалтер мечети, Рехан аль-Альбири, хочет уйти на пенсию. Я навёл справки и узнал, что у вас превосходная репутация в «Калвер энд Бек». Прошу вас рассмотреть возможность работы с Реханом, пока вы не освоитесь с его системой бухгалтерского учёта, а затем приступить к исполнению его обязанностей. У вас будут помощники, которые будут выполнять ваши поручения, поэтому, по большей части, только ваши
Необходим профессиональный надзор. Вам не придётся покидать свою должность в «Калвер энд Бек», которая, как я знаю, очень выгодна в финансовом плане. Мечеть также щедро вознаградит вас в финансовом плане. — Он помолчал, сделал ещё глоток кофе и медленно произнёс: — Мне сказали, что вы верите в старые традиции и свободно говорите по-арабски.
Итак, имам подтвердил легенду, созданную для него людьми Эйзерли в JTAC, и она оказалась верной, иначе Халед не сидел бы здесь. JTAC
Он подозревал, что пожилой бухгалтер Рехан аль-Альбири много лет вёл два совершенно разных набора книг: только один из них был представлен в HMRC, а другой регистрировал истинные источники финансирования мечети и расходы на поддержку джихадистских группировок. Халед сомневался, что ему доверят увидеть настоящие книги в ближайшее время, если вообще доверят, но был шанс найти их, когда он займёт место Рехана аль-Альбири. Знал ли один из его обещанных помощников всё о вторых книгах? Рехан много лет был близким другом бывшего имама, а он был хитрым старым лисом.
МИ5 так и не смогла найти прямых улик против него, поэтому Рехан продолжал ходить под солнечным светом, когда в Лондоне был солнечный свет.
Халед позволил лишь волнению отразиться на своём обычно суровом лице. Он поднял на имама блестящие тёмные глаза. «Это будет для меня честью, имам. Благодарю вас за оказанное мне доверие. Если вы пожелаете, я немедленно уйду из своей фирмы».
Али изящно махнул рукой. «Нет, нет, вам не нужно покидать свой пост». Он сделал последний глоток кофе, встал и подошёл пожать руку Халеду. Халед быстро поднялся и встал рядом с ним. «Добро пожаловать, брат мой. Рехану потребуется некоторое время, чтобы показать вам свою систему, которая, как я подозреваю, несколько отличается от той, что вы используете в своей английской фирме».
Али поправил свою красивую куртку, взял с сиденья зонт и вдруг слегка смутился. «А, у меня есть ещё одна просьба. Я хотел бы познакомить вас с моими родителями и моей младшей сестрой Адарой». К удивлению Халеда, имам Али Ахмад Саид повозился со своим зонтом, избегая его взгляда. «Адара, э-э, видела вас в мечети и очень хочет с вами познакомиться. Знаю, вы, возможно, считаете её слишком прямолинейной, но мои родители баловали её, позволяли ей следовать западным традициям, как и сами, даже поощряли её образование. Она получила высший балл в Оксфорде по предмету «Ближний Восток». Не согласитесь ли вы поужинать с нами сегодня вечером?»
Халед вспомнил, как видел сестру имама, стоящую рядом с его тёмно-зелёным «Бентли» перед мечетью в ожидании брата – симпатичную молодую женщину в обтягивающих джинсах и кашемировом свитере, с длинными чёрными волосами, ниспадающими волнами вокруг лица. Их взгляды на мгновение встретились, она улыбнулась и слегка помахала ему рукой. Он улыбнулся в ответ. Её желание встретиться с ним было неожиданностью, и он должен был признаться, что испытывал некоторое мужское удовольствие. Он был уверен, что Эйзерли скажет ему, что встреча с Адарой может быть полезной. «Сочту за честь, имам. Что касается моей новой должности, могу ли я прийти в мечеть, чтобы познакомиться с Реханом?»
«Да, именно этого он и хотел бы. Вы можете позвонить, чтобы договориться об удобном для вас обоих времени».
Когда он снова остался один на улице, Халед отправил зашифрованное сообщение заместителю директора Эйзерли. Шесть месяцев поклонения и благоговения, и наконец... У нас есть отдача. Имам попросил меня принять Рехан аль-Альбири Обязанности. Конечно, только официальные книги, но это только начало. У имама есть даже пригласил меня на ужин сегодня вечером, неожиданно и очень почетно. Он сказал, что его сестра Адара хочет встретиться со мной. Я свяжусь с ним снова, когда буду узнал больше.
OceanofPDF.com
Глава тридцатая
Титус Хитч Уайлдернесс
Титусвилл, Вирджиния
Пятница
Осенью она отправилась в Локсли-Мэнор, свою любимую пещеру в дикой местности Титус-Хитч. Она отодвинула кусты от входа в пещеру и пробралась внутрь, стараясь не раздавить пакет с чипсами. Как только она прошла через узкий проход, свод пещеры взмыл над ней на три метра. Это было её место для размышлений, её убежище. Она осторожно задвинула кусты, закрывая вход, пока благодаря многолетней практике не убедилась, что её пещера снова невидима.
Она опустилась на одеяло, которое впервые расстелила на полу пещеры в семь лет, – потёртое, но всё ещё такое же уютное, как и тогда. Она открыла пакет с чипсами и поставила рядом бутылку воды. Она вытащила из кармана толстовки iPhone, прислонилась к известняковой стене и вытянула ноги. Она пролистала до скачанных фотографий Карлы Картрайт, операционного директора инвестиционного фонда Арчера Наварро, женщины, чьё имя отец Таш отправил Ребел. Она посмотрела это в словаре – операционный директор на самом деле означал «заместитель руководителя», человека, который руководил всеми повседневными операциями.
Она нашла на странице Арчера в Фейсбуке фотографию Карлы, стоящей рядом с Арчером, оба безумно улыбающиеся. Фотография была сделана больше четырёх лет назад, когда они с Арчером основали инвестиционный фонд Наварро. Отем изучала лицо Карлы Картрайт. Она не была такой красивой, как мама Отем; черты лица Картрайт были слишком суровыми, подбородок слишком агрессивным. Но глаза у неё были умные, Отем это видела, и взгляд её был прямо направлен в камеру. Её тёмные волосы были…
Каре с острым углом вдоль линии подбородка. У неё была бледная кожа, чёрные волосы, голубые глаза – она знала, что это называется «чёрная ирландка», так что где-то в роду у Картрайт наверняка были ирландские предки. Она пролистала страницу до другой фотографии, на этот раз недавней, в полный рост. Картрайт выглядела элегантно и подтянуто.
Отем прочитала в Википедии, что ей тридцать восемь лет, что на пять лет больше, чем у ее матери, выпускницы Уортонской школы бизнеса.
У неё был диплом по экономике в Университете Брауна. Там говорилось, что она занималась IPO (первичным публичным размещением акций), пока не познакомилась с Арчером Наварро. На фотографии она выглядела яркой, счастливой, очень довольной собой и своим миром.
Осень пролистывала фотографии с работы и мероприятий: днём она была в идеально сидящих деловых костюмах разных цветов, а на официальных мероприятиях – в длинных дорогих платьях, где её окружали мужчины в смокингах. На одной из них Картрайт в леггинсах и кроссовках пробегала мимо дома Бетси Росс на Арч-стрит в Филадельфии. Фотография выглядела постановочной, потому что туристов не было видно. На другой Таш с мамой, Селией и папой у пиццерии «Луиджи», Карла стояла за Таш и строила рожицы перед камерой. На вид Ташу было лет четыре. Он стоял между родителями, каждый из которых держал его за руку. Мама была красавицей, с мягкими, почти белыми волосами и голубыми глазами. Они выглядели счастливой семьёй. Арчер Наварро сиял от радости. Она вспомнила того Арчера Наварро, который нанял её присматривать за сыном на лето. Он был совсем не похож на мужчину на фотографии.
Он казался чопорным и официальным, улыбался только тогда, когда смотрел на свою новую жену Сашу.
Отем откинулась назад. Ей не хотелось думать о том, как сильно изменилась его жизнь и жизнь Таш после смерти Селии. Слишком страшно было думать обо всём плохом, что может случиться с людьми, например, о раке или встрече с Бэкманами.
Она отбросила эту мысль и прокрутила страницу до фотографии Картрайт в обтягивающем, строгом изумрудно-зелёном платье. Она выглядела как королева, которая не знает меры. Ладно, хватит фотографий, пора переходить к делу.
Отем выключила телефон, съела последнюю чипсину и закрыла глаза. Она расслабила руки, положив их на одеяло ладонями вверх. Она успокоилась, отбросила все посторонние мысли и представила себе сильное, живое лицо Карлы Картрайт, её умные глаза, её тёмные волосы, уложенные в каре.
Она сосредоточилась, но увидела только те картинки, которые смотрела, а не саму Карлу. Она пыталась снова и снова, но всё было тщетно.
Отем выругалась одним из тех нехороших слов, которые она слышала от Оскара в продуктовом магазине, когда он пролил пакет молока на пол, но это не помогло.
Вместо этого она сосредоточилась на Таше и сразу же увидела его: он сидел, скрестив ноги, в кабинете Ребела. Тусклый свет отбрасывал тени на стены позади него. Он слушал, как дядя читает роман, который только что отправил редактору в Нью-Йорк. Отем услышала глубокий голос Ребела, полный угрозы, способной заставить содрогнуться. Странные фигуры начали вытягиваться, становясь выше. и становились всё выше, пока не достигли потолка. Они скручивались в себя, вывернутый наизнанку, и один из них двинулся к нему. Он держал Что-то длинное и размытое, медленно обретающее форму. Это был топор. Джейми узнал его по мастерской своего дяди Эллиота.
Таш вдруг посмотрела на неё, вопросительно склонила голову. Он увидел её. Он действительно увидел её. Хорошо. Он моргнул и широко улыбнулся. Он видел её впервые. Она подмигнула ему, потом что-то сказала, и оставила его с Ребел, которая ничего не заметила.
Отем посмотрела на часы, скомкала пакет с чипсами, выпила остатки воды и засунула их в рюкзак. Пора было возвращаться домой, чтобы помочь Итану и её маме покормить зверушек и приготовить ужин.