«Нет», — автоматически ответила Конни. «Не кормить, а поить».

«Этот парень, вдобавок ко всему, ещё и алкоголик?» — Агент Джим Фарланд делал вид, что разговаривает по мобильному телефону.

«Ну, я так не думаю, нет. Я потом расскажу тебе о его пристрастиях к алкоголю».

Агент Джим Фарланд сказал в свой мобильный телефон так громко, что его было слышно за три метра: «Привет, мама. Да, мы идём в секцию двадцать семь, где похоронены все бывшие рабы… Да, там после 1900 года снова хоронили всех, кто погиб до Гражданской войны. Слушай, мама, мне пора идти, похороны ожидаются через двадцать минут. Скоро увидимся».

Рон сказал Конни: «Они организовали эту операцию так быстро, что я не уверен, что я

Ясно всё по деталям. Мы должны тусоваться здесь, изображая туристов, пока не появятся Мозес Грейс и Клаудия, по какой-то неизвестной нам причине, с Пинки Уомак в придачу?

«Да, именно это мне и сказал этот психопат-стукач. Рут сказала, что Ролли никогда её не подводил. Он надёжный, и мы…

Придётся смириться с этим, пока мы не узнаем наверняка. Единственная причина, по которой у меня её телефон, — я женщина, а Ролли плохо ладит с мужчинами.

Ну что ж, пора нам двигаться дальше.

Рон сказал с ухмылкой: «Мне нравится эта подушка, привязанная к твоему животу, Эшли.

Эй, сколько у тебя детей?

Конни отмахнулась от них обоих и остановилась, чтобы потереть спину. Это было не просто для вида. Она бродила по кладбищу почти два часа, останавливаясь послушать похороны, коротко переговариваясь с другими агентами, которые все были одеты как туристы, прогуливаясь по огромному кладбищу. В своей брошюре она прочитала о поразительном факте: здесь похоронено более двухсот шестидесяти тысяч человек. Она задавалась вопросом, успеет ли она пройти мимо каждого надгробия, памятника и мемориала, прежде чем закончит. Она думала о Рут, надеясь, что та проводит выходные лучше, чем сейчас. Ей бы хотелось быть с ней в глуши Вирджинии, а не здесь, в ожидании появления какого-нибудь сумасшедшего старого психа. Многие агенты и все снайперы были из вашингтонского полевого офиса, занимая позиции везде, где могли найти укрытие на кладбище, с восьми часов утра. Савич стоял у Мемориальных ворот в секции 30 и разговаривал по мобильному с заместителем помощника директора Джимми Мейтлендом, своим начальником. «Пока их не видно».

Точно так же, как не прошло и часа до его отчёта, но он этого не сказал. «Настоящих туристов здесь не так уж много, что вполне объяснимо, учитывая погоду, и это хорошо, ведь мы всё равно ничего не можем с этим поделать».

Мы за ними присматриваем, и в то же время стараемся не делать ничего, что Мозес Грейс мог бы легко заметить».

Мейтленд вздохнул. «Один из моих сыновей сегодня играет в баскетбол, впервые выходит на поле в качестве нападающего «Мэриленда», а я сижу в чёртовом фургоне и жду, когда какой-нибудь психопат, достаточно безумный, чтобы взорвать бомбу прямо на моих агентов в чёртовом мотеле, появится здесь, на самом большом кладбище страны. Сомневаюсь, что Пинки ещё жив. Согласен, Савич?»

«Ты прав, вряд ли. Тот, кто провернул бы такой трюк в мотеле «Хутер», не стал бы заботиться о том, чтобы Пинки жил. Хотя я не говорил об этом мисс Лилли. Она всё ещё не теряет надежды. Пинки такой молодец, ничего плохого в нём нет, просто болтун, вечно говорит не то и не тому человеку.

Мне нужно ответить на входящий звонок. Я перезвоню вам через час и сообщу о статусе. Можно ли транслировать баскетбольный матч по радио?

«Я рассчитываю на это, Савич».

Савич поднял лицо к серо-стальному небу, вдохнул этот свежий, дикий воздух.

Глубоко в лёгкие. Он чувствовал, как Мозес Грейс рядом. Он нажал на кнопку входящего вызова. «Савич на связи».

«Привет, мальчик. Это твой заклятый враг. Ну разве не великолепное слово? Клаудия прочитала мне его в книге и сказала, что я для тебя именно такой».

Савич замер, его мысли лихорадочно работали. Он знал, он просто знал.

"Кто это?"

«Вот бедняга, которого вы пытаетесь выследить, убить и закопать как следует, агент Савич. Я видел вас по телевизору после нашего веселья в мотеле «Хутерс» — по местному каналу, сегодня рано утром. Держу пари, вы почти не спали, правда? Скажу вам, я был впечатлён, без вопросов.

Но, видишь ли, у тебя все эти правила, и ты их придерживаешься, как тупой лемминг. Это тебя прикончит, когда между нами наступит решающий момент. Но, эй, ты и правда хорошо говоришь, парень, такой спокойный и хладнокровный для того, кто чуть не взорвался. Жаль, что ты не сломал себе шею, когда выпрыгнул с балкона мотеля старого Рэя. Было бы проще. Клаудия, моя милая девочка, сказала, что ты спортсмен, так ей захотелось попрыгать на тебе по костям. Мне было ужасно стыдно за то, что она сказала, что хочет с тобой сделать. Что касается Пинки, я бы не сказал, что он сейчас в такой уж хорошей форме.

«А как же Пинки?»

«Допустим, этот маленький придурок сейчас там, где он и заслуживает быть».

Савич почувствовал отвращение, его живот свело от тошноты. Ему хотелось выжать из этого человека всю жизнь, заставить замолчать этот безграмотный тягучий голос. «А где это?»

От хриплого смеха Мозеса Грейса у Савича по телу побежали мурашки. Неужели этот злобный старый монстр сейчас наблюдает за ним?

«Ну, дело вот в чём, агент Савич. Пинки уже под землёй. Почему бы вам не найти надгробие рядового Джереми Уилламетта; молодой человек погиб в Корее в возрасте восемнадцати лет. Как раз столько же, сколько Клаудии. Именно она выбрала место, где Пинки будет жить, пока вы не утащите его тушу, чтобы разделать».

«Откуда у вас номер моего мобильного телефона?»

«От Пинки, конечно. Оказалось, мисс Лилли ему его дала, и знаете что?»

Савич молчал. Он думал о Пинки, о том, что тот, вероятно, уже умер, когда его вытащили из мотеля «Хутерс». Похоронили вместе с солдатом?

«Хочешь, я тебе всё разложу по полочкам, парень? Ну, вот. Никто меня не сравнит, особенно такой коп-неудачник, как ты». Он рассмеялся, и Савич услышал, как из его рта брызжет слюна. «Знаешь Ролли, этого мелкого извращенца, который стучит на твоего агента Варнецки? Думаю, тебе будет гораздо сложнее его найти.

«Я слышал, что вон там стоит маленькая рыжеволосая агентша — твоя жена.

Я говорил Клаудии, что у этих полицейских больше смелости, чем мозгов, но она меня не слушала.

Слишком взволнована всем этим, и кто её в этом обвинит? Похоже, ты очень постаралась, чтобы меня поймать, и я это очень ценю. Это заставляет меня чувствовать себя важной. Сколько вас там? Двадцать? Сорок? Всё для меня и Клаудии.

Слова вылетели из уст Савича прежде, чем он успел их проанализировать. «В одном ты прав, сумасшедший старик. Я тебя убью и закопаю как следует».

Старик расхохотался и прочистил горло. Савич услышал липкий звук. Его стошнило?

«Нет, ты не станешь стрелять в меня из мести, это одно из твоих тупых правил. Ты примешь меня вежливо и прилично. Ты даже поможешь мне нанять хорошего адвоката, типа из Американского союза защиты гражданских свобод, который будет утверждать, что я слышал голос своей давно умершей матери, которая заперла меня в подвале до шестнадцати лет, и поэтому я ни за что не отвечаю. Ты же не хочешь быть жестоким к психически больному человеку, правда? Я могу даже оказаться в хорошей больнице, где куча милых медсестёр будет махать задницами мне перед носом. Ого, кажется, это звучит знакомо, почти как дей-жа-ву.

«Дело в том, что, парень, у тебя пока нет смелости убить меня. Эй, посмотри на свою жену, такая серьёзная и внимательная, у неё такие чудесные рыжие волосы, густые и очень мягкие, я уверен. Клаудия её совсем не любит. Может, мне удастся пристроить её к Пинки, когда Клаудия с ней закончит».

Затем наступила тишина. Мозес Грейс отключился.

Савич позвонила Шерлоку, которая сверяла имена на маркерах со списком, который несла с карандашом в руке. Мозес смотрел на неё.

Она отошла от Мемориала «Мужественным всадникам» на участке 36 и остановилась, чтобы осмотреть окружающие её знаки. В трёх метрах от неё стояла настоящая туристка, укутанная холодным утром, которая дула на руки, стоя перед знаком и топая ногами.

Савич так перепугался, что его чуть не стошнило. Шерлок был идеальной мишенью для любого, у кого был меткий стрелок и винтовка с оптическим прицелом. Он ни на секунду не сомневался, что у Мозеса есть и то, и другое. Он ни на секунду не сомневался, что Мозес умеет стрелять. Как далеко они были и где? Савич не сводил с неё глаз, пока звонил её телефон.

«Агент Шерлок».

«Шерлок, ложись! Найди укрытие немедленно!» Но откуда мог раздаться выстрел?

Меньше чем через минуту Шерлок был окружен агентами в кевларовых бронежилетах. Несколько минут спустя Савич, в сопровождении Шерлока, быстро направился к секции 27, где, согласно записям на кладбище, был похоронен рядовой Джереми Уилламетт. К удивлению Савич, она не стала его допрашивать, когда он впервые велел ей спуститься. И теперь она приняла непроницаемый щит мужчин и женщин, окружавших её, все с…

Они выхватили пистолеты и держали их по бокам. Когда они быстро собрались, Савич посмотрел на каждого и сказал: «Мозес Грейс звонил мне. Он здесь, он сумасшедший, и я готов поспорить на всё, что у него винтовка с оптическим прицелом. Нам всем нужно быть осторожными».

И он говорил мне о Шерлоке, угрожал ей.

Савич думал, что никогда в жизни не был настолько настороже. Он реагировал на каждый звук, каждый шаг, на всех вокруг. Шерлок шла рядом, её взгляд непрерывно осматривал, оценивал. По крайней мере, больше не придётся играть в туристов на холоде; они все могли двигаться и сосредоточиться на поисках чудовищного старика и Клаудии.

Савич сказал жене: «Мистер Мейтленд прислал сюда судмедэксперта вместе с группой криминалистов и ещё дюжиной агентов, чтобы ещё раз прочесать всю территорию. Он знает, что Мозес Грейс здесь, и он обеспокоен не меньше нас».

Шерлок кивнул. «Если они привезли Пинки сюда рано утром, у них было мало времени. Возможно, они что-то оставили», — сказала она, обшаривая горизонт взглядом, как и он. Агенты окружили могилу рядового Джереми Уилламетта. Надгробие было таким же, как и тысячи других. На нём были высечены крупные буквы:

ДЖЕРЕМИ АРТУР УИЛЛАМЕТТ

ЛЮБИМЫЙ СЫН

ЧАСТНАЯ АРМИЯ США КОРЕЯ

18 мая 1935 г. – 10 сентября 1953 г.

Никто не произнес ни слова, но каждый из них ощутил горечь утраты, случившейся много лет назад, каждый почувствовал, что он стал одним из них.

Агент Конни Эшли, которая сняла подушку с ее живота, сказала: «Она выглядит очень свежо».

Савич посмотрел на рыхлую, припорошенную снегом чёрную землю с непристойным букетом увядших красных роз, лежащим прямо на ней, и на мгновение почувствовал грусть. Он хотел спасти Пинки, но теперь этому не бывать. Он поднял розы, перевязанные большим ярким золотым бантом. Ещё пара градусов, и розы замёрзнут. Он передал их агенту Дону Грасси.

«Узнайте, где Мозес Грейс купил эти розы. Он мог забрать их с другой могилы, но лучше уточните в флористах поблизости».

Агент Дейн Карвер сказал, не отрывая взгляда от рыхлой черной грязи:

«Как вы думаете, Мозес Грейс и Клаудия все еще могут нас видеть?»

Савич медленно кивнул, осматривая каждое дерево в округе. «Здесь слишком много мест, где можно спрятаться. Это двести акров — полно деревьев, мемориалов, зданий, памятников». Он сказал агенту Олли Хэмишу, своему заместителю: «Олли, позвони мистеру Мейтленду, скажи ему, что я хочу обыскать это место. Передай ему, чтобы он позвонил в Форт-Майер и вызвал солдат на помощь».

«Как думаешь, Пинки там?» — спросил Дейн, задав очевидный вопрос, вынес его на чистую воду. Каждый агент, стоявший там, знал, что Пинки Вомак находится под этой чёрной землёй, но никто не хотел получить по голове ужасную реальность, которая, как они знали, их ждёт. Никто не ответил. Все стояли молча.

Савич понял, что они ждут от него указаний, но проблема была в том, что он никак не мог выбросить из головы этого старого монстра, угрожавшего Шерлоку. Он встретился с ней взглядом над могилой.

«Мне очень, очень жаль, Диллон. Бедный Пинки», — Шерлок вдруг наклонился. «Ты только посмотри на это? Это жевательная резинка».

Савич вспомнил маленькую красную миску, наполненную жевательными шариками на стойке мотеля «Хутерс» — всей этой жвачки там не было, потому что Рэймонд Дайкс любил подвигать челюстью. Мозес Грейс намеренно оставил её там, так же как и здесь. Савич сказал: «Он оставил её для нас, чтобы подразнить, возможно, в качестве какой-то личной шутки. Возможно, это не будет иметь значения, но…

Давайте поработаем над этим, проверим на ДНК».

Савич наблюдал, как Дейн кладёт жвачку в пакет с застёжкой-молнией. Двое его агентов повели вперёд бригаду кладбищенских рабочих.

Тело Пинки Уомака нашли в гробу с широко открытыми глазами, и единственным узнаваемым выражением его лица было лёгкое потрясение. Он лежал на скелете восемнадцатилетнего Джереми Уилламетта в форме.

Судя по пятнам крови, Пинки был ранен ножом в грудь, вероятно, в сердце, так что его смерть была быстрой, по крайней мере, Савич молился об этом.

Он не обнаружил никаких следов пыток, но для того, чтобы убедиться в этом, понадобится вскрытие доктора Рэнсома.

Савич сразу же позвонила мисс Лилли в клуб Bonhomie и рассказала ей об этом.

Переварив новость, она сказала ему: «Бедный Пинки. Он был неплох, знаешь ли, Диллон? Он даже бармена Фазза иногда умел рассмешить. Нечасто, заметь. Я сама расскажу его брату Клуни, не беспокойся об этом. Ох, Диллон, я это ненавижу, правда».

Убирая телефон обратно в карман пальто, Савич понимал, что ему потребуется много времени, чтобы выкинуть из головы лицо Пинки. Он гадал, куда подевалась его жена. Он услышал резкий треск винтовки, крики, увидел агентов, бегущих с пистолетами наготове. Он обнаружил Шерлока, снова окружённого агентами, стоящим на коленях над упавшим агентом, с силой прижимающим ладони к плечу. Савич крикнул её имя. Она посмотрела на него, её глаза расширились, лицо было белым, как его рубашка. «Конни была всего в двух шагах от меня, Диллон».