«Да, предупреди его, Рэйф». Конечно, Роб был сумасшедшим, он был подростком.

Учитывая бушующие гормоны, было просто счастьем, что есть такие отцы, как у Мэри Лу. Родители держали её в узде, но он полагал, что ему придётся снова, в который раз, поговорить с Робом — разговоры о подростках и сексуальной ответственности, от которых у него голова болела.

«Роб стирал», — сказал Рафер. Дикс почувствовал прилив удовольствия, но оно тут же стихло, когда Рафер хихикнул.

«Какого цвета у нас шорты на этот раз?»

«Настоящий красивый голубой цвет, напоминающий яйцо малиновки», — сказал Рафер. «Так его назвала миссис Меловски».

«Отлично. Замечательно. Зачем вы показали миссис Меловски наши синие шорты?»

«Знаешь, она постоянно приходит, хочет тебя увидеть, а Роб держал в руках шорты, а она посмотрела на них и рассмеялась. Она показала Робу, в чём он ошибся».

«Я тоже, бесчисленное количество раз».

«Ну да, она сказала, что нужно ещё пару раз постирать с большим количеством отбеливателя, и синева смоется. Она оставила нам лимонный пирог на десерт сегодня вечером. Эй, пап, что у нас на ужин?»

«Сегодня не пицца, Рэйф, забудь об этом. Во вторник я приготовил рагу и заморозил его. А ещё я приготовлю к нему печенье».

«Посмотрю, хватит ли у нас кетчупа».

«Да, есть. Я проверил перед уходом сегодня утром. Лимонный пирог ещё остался?»

«Я съел пару кусочков», — сказал Рафер.

Дикс легко представил себе распотрошенный торт. Он вытащил мобильник из кармана куртки и позвонил Клауссонам. И действительно, Роб был там, играл в настольный футбол с Мэри Лу и её родителями, которые были настоящими звёздами в этой игре. У них была самая быстрая реакция, какую Дикс когда-либо видел. Должно быть, Роба сильно избили, потому что в его голосе не было ни капли сожаления о том, что он вернулся домой к ужину. «Папа, можно Мэри Лу поужинать с нами?»

Прежде чем Дикс успел ответить, он услышал на заднем плане голос мистера Клауссона:

«Нет, Роб, сегодня вечером к нам в гости придет тетя Мэри Лу».

«Возвращайся домой, Роб».

«Да, Роб», — раздался на заднем плане громкий голос Рэйфа, — «ты же не хочешь, чтобы мистер Клауссон содрал с тебя кожу».

Около половины десятого вечера пошёл снег. Дикс и мальчики смотрели телевизор: час назад они с Рэйфом похоронили Отелло и Дездемону. Рэйф, по мнению Дикса, справедливо поинтересовался, почему Яго не выпотрошили, на что Дикс ответил: «Эй, Шекспир насчитал пятерых. Достаточно, правда?»

Рэйф наконец сказал: «Да, я думаю, что достаточно много актеров хрипели».

Модель двойной спирали Рэйфа была закончена и снова стояла на его столе рядом с футбольным мячом «Титаны» с автографом Стива Макнейра. Обычно по пятницам они смотрели телевизор. Для мальчиков это было настоящим подарком, ведь у него не было телевизора.

правило в течение недели.

Рэйф уснул посреди сериала «Закон и порядок», положив голову на ногу Дикса.

Шестнадцатилетний Роб, высокий и худой, сидел, сгорбившись, в своём любимом кресле, тихонько похрапывая. Волосы у него были такие же чёрные, как у Дикса, но глаза – голубовато-зелёные, как у его матери. «Я – старик в этой комнате, – подумал Дикс, – и я единственный…»

проснулся. Он задумался, чем же занимались сегодня мальчики, что так измотались.

Он уложил мальчиков спать в десять часов и вывел Брюстера на ночную пробежку. Снег только начал падать, поэтому ему не нужно было беспокоиться о том, что Брюстер провалится в снег по уши и попадёт в беду, что зимой было весьма актуально. Он спустил его на крыльцо и наблюдал, как тот радостно спрыгивает с верхней ступеньки и, лая и тявкая, мчится во двор.

Он резко развернулся, подпрыгивая так, словно на задних лапах у него были пружины, и пытался поймать снежинки передними лапами, а его пушистый хвостик отчаянно вилял.

Дикс прошёл по тротуару и поднял лицо к небу. Снег был таким кружевным и мягким, что таял, едва коснувшись его лица. Он молча стоял, улыбаясь Брюстеру, позволяя холодному ночному воздуху наполнить лёгкие. Он понял, что чувствует себя хорошо, чувствует себя скорее целостным, чем потерянным, и это, безусловно, был шаг в правильном направлении. Брюстер трижды крикнул на него и помчался к лесу.

«Брюстер! Вернись сюда, ты же знаешь, в лес ходить нельзя!»

Но Брюстер почуял какое-то животное и не собирался прекращать погоню. Дикс бросился за ним, натягивая перчатки, которые на ходу засунул в карманы кожаной куртки. В лесу водилось множество диких животных, 99 процентов из которых были крупнее и свирепее Брюстера. Дикс снова и снова звал собаку, но слышал лишь визг Брюстера, который становился всё отдалённее. Он продолжал говорить с Брюстером, идя на звук его лая. Он что-то нашёл, возможно, раненое животное.

Ночное небо висело в тяжёлых, пухлых, раздутых облаках, ожидая, когда какая-то внутренняя тревога сработает, чтобы сбросить снег, и больше никаких этих мелочных штучек. «Брюстер!»

Ночную тишину разорвал новый вопль, теперь уже не такой далёкий. Неужели Брюстер поймал опоссума?

Снег падал всё сильнее, но густые деревья закрывали их. «Брюстер!»

Брюстер бешено лаял на темный горб на лесной подстилке, на что-то неподвижное, на что-то похожее на человека.

Дикс схватил свою собаку, засунул ее в куртку и застегнул ее.

«Успокойся, Брюстер, и не мочись мне на рубашку». Он посмотрел на лежащего перед ним человека, без сознания или мёртвого. Дикс упал на колени и перевернул его. Это была женщина, её лицо было залито кровью. Он снял перчатки, сгреб снег и слегка протёр им её лицо. Кровь легко смылась. Он увидел рану на голове, медленно кровоточащую. Он коснулся кончиками пальцев пульса на её шее. Пульс был медленным и ровным. Хорошо. Он наклонился к её лицу. «Эй, ты меня слышишь? Тебе нужно проснуться».

Ее ресницы затрепетали.

«Вот именно. Открой глаза, ты сможешь».

Она не открывала глаз, но тихо застонала. Дикс методично ощупал её руки, ноги, туловище, и ничего не сломалось. Впрочем, это ничего не значило. Он снова надел перчатки. Брюстер высунул голову из-под куртки Дикса. Дикс осторожно поднял женщину на руки.

Она была высокой, долговязой и довольно тяжёлой. Он боялся нести её на плече, опасаясь внутренних повреждений, поэтому держал её на руках.

Когда Дикс вышел из леса, тучи рассеялись, и ветер, оживившись, обрушил на лицо ослепляющий снег. К тому времени, как Дикс вернулся домой, снег валил так сильно, что он едва различал свет на крыльце.

Он отряхнул снег с ботинок и тихо вошел в дом вместе с Брюстером и женщиной.

«Ладно, Брюстер, ты ляг на пол, а я переложу её на диван». Она была не особенно мокрой, поэтому он накрыл её двумя пледами, расшнуровал её ботинки и стянул их с неё. На ней были толстые шерстяные носки, которые всё ещё были сухими.

Он вытащил из кармана телефон и набрал номер 911. Ответила диспетчер, Амали Виттен.

Эй, шериф, как дела?

«Я нашла раненую женщину в лесу возле своего дома. Мне нужны медики как можно скорее, Амали».

Амали было пятьдесят два года, и она весила 211 фунтов, но в случае крайней необходимости она могла выскочить быстрее Роба, когда наступала его очередь убирать ванную. «Держитесь крепче, шериф».

«Папа, с ней все будет в порядке?»

«Не знаю, Роб, я не могу её разбудить. Иди, сделай горячий чай.

Давайте посмотрим, сможем ли мы заставить ее это сделать».

Не прошло и пяти минут, как сын вошёл в гостиную, держа в ладонях чашку чая. «Чай не слишком горячий, чтобы она не обожгла рот».

«Хорошо», — Дикс поднял ее и прижал край чашки к ее нижней губе.

«Давай, понюхай этот «Липтон», лучший чай в неволе. Роб заварил его как раз так, чтобы ты мог раскрыться и сделать большой глоток. Он согреет тебя изнутри».

К его удивлению, она открыла рот и сделала глоток. Она открыла глаза, посмотрела на него и отпила ещё чаю.

"Вам больно?"

Она медленно покачала головой. Голос её прозвучал тонко, как нить. «Только моя голова». Она попыталась поднять руку, но Дикс удержал её.

«У вас порез слева, над виском. Я оставлю его парамедикам, чтобы они всё сделали правильно».

Брюстер запрыгнул на диван и присел рядом с ней. «Это Брюстер, и он нашёл тебя в лесу как раз перед тем, как выпал снег».

сильно вниз.”

«Брюстер», — сказала она, протягивая руку к его маленькому лицу, — «спасибо».

«Я Диксон Нобл, шериф Маэстро. Чай заварил мой сын Роб. Можете назвать своё имя?»

«Я…» Она потерлась подбородком о Брюстера, который ее облизывал.

«Это очень странно», — сказала она через мгновение, снова повернувшись к нему. «Знаешь, я понятия не имею».

Дикс медленно встал. Она вдруг испугалась, и меньше всего ему хотелось, чтобы она впала в истерику. Он спокойно сказал: «Что бы с тобой ни случилось, тебя сильно ударили по голове. Возможно, это объясняет, почему ты ничего не помнишь. Врач объяснит нам, что происходит. Уверен, это временно, так что постарайся не волноваться, хорошо? Дай-ка я проверю карманы твоей куртки на наличие документов». Он услышал вдалеке вой сирены скорой помощи. «Кажется, у тебя в карманах совсем ничего нет. Ты была с собой, сумочка или кошелёк, помнишь?»

Он увидел, что её зрачки расширены, и это его встревожило. «Не волнуйся. Может, у тебя что-то в карманах джинсов. В больнице проверят. Не хочу тебя перевозить. Завтра поищу в лесу сумочку».

«Это безумие», — сказала она, и он увидел, как она ёрзает под пледом.

Она явно сама обыскивала джинсы. Затем подняла руку и сама проверила куртку. «Я ничего не нашла. Это какая-то ерунда. Где мой телефон? Была ли у меня сумочка? Нет, вряд ли. Я никогда не беру сумочки».

”

Он терпеливо ждал.

"Никогда."

«Но вы знаете, что у вас был мобильный телефон?»

«Да. О боже, я так думаю», — она начала напевать.

Роб спросил: «Почему ты напеваешь?»

«Я не люблю ругаться, поэтому, когда я чем-то недоволен, я напеваю».

«Это круто», — сказал Рэйф, стоявший за диваном и глядя на нее сверху вниз.

«Это мой второй сын, Рафер. Ладно, всё возвращается. Не торопись. Всегда всему есть объяснение».

«То, что вы только что сказали, прозвучало очень знакомо, как будто я говорю это людям».

Парамедики последовали за Робом в гостиную. Десять минут спустя Дикс и женщина были в машине скорой помощи, направлявшейся в больницу округа Лаудон, расположенную примерно в двенадцати милях отсюда. Шел сильный снегопад, поэтому дорога заняла добрых тридцать минут. Она была бледной, и её глаза выглядели…

Остекленевшие. Он держал её за руку. На ней не было колец, только практичные многофункциональные чёрные часы. Отделение неотложной помощи ещё не было похоже на зоопарк, но все готовились к худшему. Дикс сел в почти пустом зале ожидания после того, как её увезли, и приготовился пролистать журнал National Geographic за 1997 год.

Он услышал её крик. Он автоматически поднялся и шагнул к зашторенной кабинке.

«Шериф, нам нужно оформить кое-какие документы».

Он сделал все возможное, но поскольку он понятия не имел, кто она и какова ее история болезни, в формах после ее имени — Джейн Доу — в основном оставались пустые строки.

Дикс достал телефон и позвонил Эмори Коксу, чтобы узнать о ситуации. «Это странно, шериф, нам звонили только один раз. Вы можете в это поверить, что это был неправильный номер».

«Нет, я в это не верю. Скорее всего, это был звонок с жалобой на оскорбления, и, скорее всего, жена завтра появится со сломанным носом и синяками по всему телу.

Посмотрим».

«Похоже, сегодня все остаются дома и не глупят».

«Надеюсь, удача нам не помешает, Эмори. Я в больнице. У меня тут кое-какая ситуация». Он подробно рассказал Эмори, как нашёл женщину, зная, конечно, что Амали, вероятно, уже рассказала обо всём половине жителей города. «Я хочу, чтобы ты отправил двух наших помощников по чрезвычайным ситуациям…»

Клаус и Би Би Клаус могут приехать на своём квадроцикле ко мне на участок. Им нужно найти машину женщины. Нет, я не знаю, на какой машине она ездила, потому что, как я уже сказал, она сейчас ничего не помнит. Я хочу, чтобы ты проверил округ на предмет сообщений о пропавших молодых женщинах. Если до завтрашнего утра она не сможет сказать нам, кто она, мы прогоним её отпечатки пальцев через IAFIS; может быть, нам повезёт. Завтра, если нужно, ты сможешь сфотографировать её, и мы отправим фото. Проверьте все местные гостевые дома, отели и мотели в радиусе пятнадцати миль от Маэстро. Могу только сказать, что ей около тридцати пяти, тёмные волосы, светлая кожа, очень зелёные глаза.

Она худенькая, возможно, бегунья. Когда я осматривал её на предмет переломов, руки и ноги показались мне крепкими. Она высокая, ростом, наверное, 175 см. Конечно, машина расскажет нам всё, что нужно. Её удостоверение личности, вероятно, там, или мы можем опознать её по номерам, так что дайте понять Клаусу и ББ, что машина — приоритет.

Через тридцать минут к нему в приёмной подошёл доктор Мейсон Крокер. «Кажется, с ней всё в порядке, шериф, по крайней мере, физически. КТ в порядке. Нет никаких признаков каких-либо анатомических повреждений, кроме раны на голове. Возможно, у неё сотрясение мозга, но, думаю, на борту были какие-то наркотики. Мне кажется, что с её глазами что-то не так: они расширены и остекленели».

Она беспокойна, и у неё учащённое сердцебиение. Я не могу точно определить причину – это не один из...

Мы наблюдаем обычные эффекты препарата. Мы отправили её на токсикологический анализ.

«Как вы думаете, её накачали наркотиками? Отравили?»

Доктор Крокер пожал плечами. «Я бы не стал это исключать. Кажется, она начинает приходить в себя. Но нам придётся оставить её на некоторое время».

«Да, проверь, это хорошо».

«Ты сказал, что нашел ее в своем лесу».

«Да, Брюстер, вообще-то, так и сделал».

«Нет удостоверения личности?»

«Кошелёк может где-то быть, но она сказала мне, что никогда его не доставала — зачем, она не помнит. Завтра я пошлю своих ребят поискать».