«Не могу представить себе ни одного из дюжины студентов-скрипачей здесь, в Станислаусе, кто счёл бы Эрин настолько серьёзной угрозой своему будущему, что решился бы убить её. Никогда о таком не слышал. Как странно, что она умерла в пещере. Знаете ли вы, что однажды она посетила пещеру недалеко от своего дома в Айове, чтобы послушать, как её скрипка звучит глубоко под землёй?»

Дикс спросила Эрин о профессорах, знает ли она кого-нибудь, живущего в Маэстро.

Он велел ей позвонить ему, если что-то вспомнит, и, понимая, что ей это нужно, он рассказал ей о Робе и Рэйфе, об их катании на санках на Брейкерс-Хилл и о проекте Рэйфа «Двойная спираль». Когда они ушли десять минут спустя, она улыбалась.

Шерлок поднялась на цыпочки и сказала на ухо Савичу: «Я уже думала, что она собирается на тебя напасть».

Он выглядел испуганным и автоматически покачал головой. «Ты такой

Невиновен». Шерлок сжал его руку, и тут она заметила блеск в его глазах. «Диллон, мне придётся наказать тебя за то, что ты так дёргаешь мою цепь».

«Как долго они женаты?» — спросил Дикс Рут, открывая для нее пассажирскую дверь.

«Навсегда», — сказала Рут. Она наблюдала, как Дикс смотрит на Савича и Шерлока, и его взгляд был непроницаем. ГЛАВА 17

В ШЕСТЬ ЧАСОВ, когда все устремились на кухню Дикса, чтобы съесть его домашний мясной рулет, картофельное пюре, стручковую фасоль и бостонский кремовый пирог из закусочной Millie’s Deli, мобильный телефон Савича запел первые строки песни «Georgia on My Mind».

Савич извинился и направился к двери кухни. Он посмотрел на экран своего мобильного телефона. На нём было написано «Рядовой». Он сказал: «Савич слушает».

«Привет, парень. Давно я тебя не замечал, правда?

Эй, ты скучаешь по мне и моим маленьким шалостям? — Хриплый старческий голос Мозеса Грейса звучал радостно и так отчетливо, что он мог бы звучать как голос рядом с Савичем.

Савич быстро подошел к своему ноутбуку MAX, стоявшему открытым на буфете в столовой, и нажал клавишу ENTER.

Савич ждал этого, ждал, что Мозес Грейс снова позвонит, и вот он здесь, всего четыре дня назад, когда Савич впервые услышал голос старика. Он вошёл в прихожую, не желая, чтобы кто-то подслушал разговор. «Значит, ты блокируешь определитель номера, Мозес. Мило. Ты что, убил кого-то ещё из-за этого телефона?»

В ухе раздался непристойный смех, перешедший в кашель с мокротой.

«Эй, ты же коп, парень, ты тот, кто должен уметь найти блоху на песчаной дюне. Но знаешь что? Ты бы меня не нашёл, даже если бы я подъехал и помахал тебе перед лицом. Хочешь подсказку?»

«Да, дай мне подсказку».

«Может быть, я так и сделаю. Эй, как поживает твоя драгоценная женушка?»

Савича охватила вспышка ярости. «Она вне твоей досягаемости».

«Ты правда в это веришь? Я думал о том, чтобы взять твою женушку и столкнуть её с крутого обрыва, посмотреть, как она катится и разбивается вдребезги, и увидеть, как она падает мёртвой на дно.

Ты тоже можешь посмотреть сверху, парень.

Савич ненавидел это, ненавидел всем сердцем. Но слова не убивали, и ему нужна была Мозес Грейс, чтобы продолжать говорить. «Ты всё ещё звучишь довольно плохо, Мозес. Полагаю, ты уже слишком далеко зашёл, чтобы тебе помогли какие-либо лекарства?»

«Я? Нездоров? Просто лёгкий табачный кашель, вот и всё. Для больного человека я неплохо справился со всеми этими комичными агентами ФБР в Арлингтоне. А что, если я пойду и расстреляю здание ФБР?»

«Ага, почему бы и нет? Или, может, тебе сначала стоит снова на меня напасть, старый злобный ублюдок».

Старик на мгновение замолчал.

«Я? Злой? Да, ну, может быть. Может, мой папаша налил маме в рот драно, когда она слишком часто его дерзила. Мама всегда была не прочь поболтать. Папаша столько раз бил её по голове, что у неё мозги шевелились, но она продолжала орать на него.

«Эй, какое мне дело, что я злодей? Господь Бог позаботится о своих, а я позабочусь о своих. Разве ты не рад меня слышать, специальный агент Савич? Специальный агент, мне это нравится, как будто все вы, бабуины, чего-то стоите.

Целых четыре дня, а никто из вас и близко не подошёл к нам с Клаудией. Она смеётся и смеётся каждый раз, когда мы проезжаем мимо полицейского, и даже показывает некоторым средний палец. Один пальчик моей милой куколки всегда заставляет полицейских таращиться на неё – они не могут поверить, что такая юная и милая девушка способна на такую вульгарность. Она перегибает палку, хотя, может быть, и не стоит.

Может быть, она не самый умный ребенок в мире, но она моя».

"Что ты хочешь?"

«Я же тебе говорил», — сказал Мозес, растягивая слова бесконечно. «Я хотел бы тебя проведать… ах, попросить об одолжении. Позвони мисс Лилли в клуб «Бонхоми» и расскажи ей, какую чудесную вечеринку в память о Пинки она вчера устроила».

Мозес Грейс и Клаудия не были в ночном клубе накануне вечером.

Там были шесть тайных агентов, повсюду были скрытые камеры. Но они были снаружи и наблюдали за теми, кто входил.

«Твой босс, ПАПА Мейтленд, выглядел очень хорошо в своем темном костюме и желтом галстуке с черными завитками».

«Да, скажи мне, как был одет Джеймс Куинлан».

«Тёмный костюм, красный галстук с синими треугольниками — выглядел довольно мрачно для человека с саксофоном. Мне понравилось слушать его игру. Удивило меня.

— многие плакали. Это было трогательно, очень трогательно».

Савич глубоко вздохнул. Они разговаривали уже довольно долго.

Может быть, достаточно долго, но он не был

Не уверен. Лучше заставить его говорить как можно дольше, чтобы убедиться.

«Скажи мне, Моисей, почему ты так интересуешься мной? Именно мной? Что я тебе сделал?»

Моисей на мгновение замолчал. «Так ты считаешь, что это личное, парень? Что ж, ты прав. Во мне накопилось к тебе больше ненависти, чем к Люциферу».

"Почему?"

«Ты сделал ей больно, парень, сделал так больно, что она кричала от боли». Он оборвал себя. Савич услышал, как участилось дыхание старика.

«Кто это был, Моисей?»

«Может, я тебе всё расскажу, пока ты не умер, мальчик. Ты же знаешь, что моя Клаудия всё ещё тебя хочет, правда?»

Ладно. Моисей не собирался ему рассказывать. Он решил встряхнуть старую традицию.

чувак. Возможно, это лучший способ удержать его на связи. Савич сказал насмешливым, полным презрения голосом: «Ты думаешь, я действительно стал бы заниматься грязным сексом с этой пучеглазой сумасшедшей девчонкой-подростком? Держу пари, Клаудия пускает слюни, она так далеко зашла, особенно учитывая, что она с тобой». Савич рассмеялся злобно и хрипло. «Эй, я бы лучше врезал этой сумасшедшей сучке по голове, чем позволил бы ей приблизиться к себе.

Она что, старик, твоя внучка? Или какая-то жалкая наркоманка-подросток, которую ты подобрал?

Савич, ошеломлённый, услышал это в холодной, мёртвой тишине. Он подождал и наконец услышал хрип, словно Мозес Грейс собирался начать кашлять. Он был настолько груб, насколько мог – эта девчонка-подросток, что ли, любовница старого Мозеса?

Затем Мозес Грейс хрипло рассмеялся, отчего руки Савича покрылись мурашками. Он сказал, протяжно и влажным голосом: «Должно быть, тебе пришлось несладко, парень, с такими грязными речами. Знаешь, ты передумаешь, если Клаудия попытается тебя достать. Я видел, как мои маленькие сладкие пироженки трахали женщину, прежде чем я сказал ей: «Хватит!», выцарапал старушке глаза и вышвырнул её из фургона.

Да, расскажи мне ещё, старый сумасшедший, да. «Да, конечно, старый лжец.

Это примерно так же правдоподобно, как если бы Голливуд устроил парад в честь Шварценеггера».

Он поднял взгляд и увидел Шерлока, стоявшего в трёх метрах от него и наблюдавшего за ним. Он произнёс очень размеренно: «Тебе, должно быть, тяжело, Мозес, знать, что ты слишком дряхлый, слишком больной, чтобы заниматься сексом с собственной женой».

Савич почувствовал, как его обрушивает холодная, мёртвая ярость. Затем Мозес Грейс издал отвратительный, сочный звук. «Мне не нравится, когда тебя оскорбляют, парень, это как-то неправильно. Знаешь, у Клаудии свои фантазии о тебе, а у меня свои. Посмотрим, что ты скажешь, когда я буду наблюдать, как твоя жизнь утекает. Я победю, и ты…»

Узнаю. Увидимся, Савич.

Наступила тишина мёртвого пространства. Мозес Грейс отключился.

Шерлок подошёл к нему и ткнулся носом в его плечо. «Никогда раньше не слышал, чтобы ты так говорил».

«Это удивило и старика Мозеса», — сказал он, увидев идущего к ним Дикса. Савич кивнул ему, а затем быстро набрал номер центра связи в здании Гувера. «Это Савич. Вы нашли мобильный телефон Мозеса Грейса?»

Он услышал мужской крик: «Мне нужно знать местоположение немедленно!» Затем в трубке снова раздался задыхающийся голос: «Он находится в радиусе двух миль от полусельской местности к западу от Даллеса, направляясь в сторону Лисбурга. Мы только что отправили туда местную полицию и агентов. Он двигался и, к сожалению, знал, что нужно выключить телефон, поэтому мы потеряли его сигнал. Ты долго заставлял его ходить, Савич, но он не облегчил нам задачу. Он пользовался услугами другого оператора, поэтому нам пришлось выслеживать его через автоматическую систему набора номера Sprint.

Система идентификации, использующая ваш номер в качестве целевого телефона. Это заняло некоторое время. Мы

буду держать вас в курсе.

Савич отключил телефон и повернулся к Шерлоку и Диксу: «Мозес направляется в Лисбург. Копы и агенты уже в пути, но, похоже, это розыгрыш».

Шерлок сказал: «Жаль, что он не в теплом уютном мотеле, где можно хорошо отдохнуть на ночь».

«Как ты выследил его отсюда, Савич?» — спросил Дикс.

«МАКС помог», — сказал Савич. «Я настроил его так, чтобы он отправлял мгновенные сообщения на наш центр связи в Вашингтоне, если Мозес снова позвонит. МАКС также записал разговор через Bluetooth-передатчик, который я подключил к своему телефону.

«С момента вступления в силу Патриотического акта мы получили возможность получать ордера на прослушку всех звонков, сделанных отдельным подозреваемым, а не только с конкретного номера. Поэтому им не поможет просто выбросить телефон и купить новый. Поэтому, куда бы ни пошёл Мозес, каким бы телефоном он ни пользовался, мы всегда следуем за ним. Он использовал блокировку определителя номера, что немного замедлило нас. Если бы мы сразу знали его номер, мы могли бы найти его секунд за пятнадцать».

«Как вы думаете, полиция и агенты поймают его?» — спросил Дикс.

«Нам бы так повезло», — сказал Савич и вздохнул. «Он вёл машину, разговаривая, и, вероятно, продолжил ехать, выключив телефон». Шерлоку он сказал: «Знаешь, он хвастался, что они с Клаудией были вчера вечером в клубе «Бонхоми» на поминках Пинки? Внутри они точно не могли быть, это точно. Они должны были прятаться снаружи, наблюдая, кто заходит в клуб».

Они постояли молча, прежде чем Савич снова заговорил. «Но это заставляло его говорить, и, возможно, он дал мне наводку, сам того не осознавая. Нам нужно найти женщину, которую, вероятно, похитили и в итоге бросили на обочине дороги, возможно, с травмами глаз. Я позвоню мистеру Мейтленду, предупрежу его. Мозес всё ещё хрипел, он не может это скрыть. Вы, ребята, идите на кухню, не перенапрягайтесь. Я вернусь через пару минут».

Шерлок кивнул. «Когда мы вернёмся в гостевой дом, мы найдём Макса…

начали искать эту женщину».

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в губы. «Ладно, не задерживайся слишком долго, там два мальчика растут. Неизвестно, сколько продержится эта кукуруза в початке».

«И ещё кое-что, Шерлок. Мозес сказал, что я причинил боль женщине, которая ему была дорога.

Вот почему он меня ненавидит».

BUD BAILEY'S BED & BREAKBAST во вторник вечером

САВИЧ ПОЛУЧИЛ звонок, что на блокпостах никого не обнаружили

Напоминавший Мозеса Грейса или Клаудию. Мобильный телефон принадлежал женщине из Гамильтона, у которой пропала сумочка. Он хотел что-то пнуть.

Вместо этого он заставил работать Макса. Когда Шерлок вышел из ванной пятнадцать минут спустя, Савич сказал: «Её зовут Эльза Бендер, ей сорок пять, она разведена чуть больше года назад, дети выросли. Около двух месяцев назад её похитили прямо с парковки у местного супермаркета — был только один свидетель. Парень сказал, что слышал женский крик, видел, как грязный белый фургон с визгом выехал на улицу. Эльзу на следующее утро нашёл фермер, управлявший трактором на проселочной дороге всего в трёх милях от её дома в Уэсткотте, на западе Пенсильвании. Она была голая, онемевшая от боли, её глаза выпали. Слава богу, было потепление, иначе она бы умерла. А так она чуть не умерла от шока.

Теперь она живёт в Филадельфии со своим бывшим мужем, который, похоже, после всего случившегося стал настоящим парнем. Думаю, нам нужно навестить её, Шерлок. Я позвонил начальнику полиции Уэсткотта, наконец убедил его в своей серьёзности и попросил прочитать её описание похитителей. Он сказал, что у него такого описания нет; она не помнит, что произошло с того момента, как въехала на парковку супермаркета, до того, как очнулась в больнице.

Он не знал, говорила ли она правду или просто испугалась, и не смог провести никаких дополнительных опросов, потому что бывший муж забрал её из местной больницы, находящейся под его юрисдикцией, и вернул в Филадельфию. Полиция Филадельфии знает об этом, но, по словам шефа, пока ничего не добилась. В последний раз местная полиция разговаривала с ней четыре недели назад. С тех пор ничего не произошло.

Шерлок был взволнован. «Как мило с его стороны, что этот сумасшедший старик рассказал тебе о ней. Мы могли бы быть там завтра».

Он медленно кивнул, поднялся и потянулся.

«Эй, моряк, хочешь потанцевать?»

Он рассмеялся, притянул её к себе и крепко обнял. Он шепнул ей на ухо: «Мы можем вернуться в «Маэстро» завтра вечером. Может, нам снова захочется потанцевать».