«В Сан-Франциско внезапно стало происходить много событий», — подумал он.

Забавно, как часто одно и то же место становилось связующим звеном. Савич смотрел, как Шерлок идёт обратно в свой кабинет, отключая телефон. Он с нетерпением ждал её ответа по поводу всего этого. Интересно, призналась ли она отцу, что Шон победил её в «Пижаме Сэм».

ГЛАВА 11

САН-ФРАНЦИСКО

пятничное утро

Эвелин Шерлок сказала мужу: «В прошлом месяце я видела Шарлотту Паллак на показе мод в отеле Hyatt Embarcadero. Она красива — нет, даже больше, чем красива, у неё есть стиль, ум и очень интересное лицо. Она была довольно сдержанной. На самом деле, она всегда была несколько сдержанной с тех пор, как я познакомилась с ней около двух лет назад.

«Помню, как Мэйзи Уоллес рассказывала мне — знаете, этим своим гнусавым голосом, понизив его, но недостаточно, — что Шарлотта потратила кучу денег на одежду, которую Мэйзи, по её словам, даже не хотела бы видеть на вешалке, но кто на самом деле знал о её прошлом? Мэйзи такая подлая, поэтому я проигнорировал её слова».

«Что это значило — её происхождение? Я думал, она из Бостона, богатая, что-то в этом роде».

«Понятия не имею».

«Не думаю, что Томас Паллак был там?»

«Томас? Нет, в тот день были только женщины».

Корман сказал: «Мне нужно идти минут через пять. О, вот и ты, Изабель. Извини за столь поздний визит, но сегодня вечером у нас будет гость, а может быть, и завтра. Всё будет зависеть от того, как пройдёт ужин. Его зовут шериф Диксон Нобл. Он друг Савича и Шерлока. И сегодня вечером у нас будет ужин на пять человек».

«Я не знала, что ты уже позвонил Томасу», — сказала Эвелин. «О да.

Знаешь, я его даже не разбудил. Он уже прошёл сквозь Стену. Street Journal. Мне достаточно было лишь намекнуть, что я, возможно, смягчаю своё отношение к его новому политическому кандидату — как его зовут? Как бы то ни было, он баллотируется на пост окружного прокурора». Услышав смех жены, он улыбнулся ей в ответ. «И это всё.

Он и его жена будут здесь в семь часов.

«Это было умно», — сказала Эвелин, приветствуя его своей чашкой кофе.

«Мою жареную свинину с моим фирменным мятным соусом, судья Шерлок?»

«Да, и яблочный пирог».

Изабель кивнула. «У нас не было гостей как минимум месяц. Будет весело», — и она вышла из столовой, напевая и составляя в голове списки.

Сорок пять минут спустя судья Шерлок добрался до своего кабинета на шестнадцатом этаже одного из самых уродливых серых зданий в Сан-Франциско, США.

Окружной суд федерального округа на Голден Гейт-авеню. Он в рекордные сроки расправился со своими клерками, закрыл дверь и включил компьютер. У него оставалось двадцать три минуты до суда. Он набрал имя Джулии Рэнсом.

Имя и начал читать. Увидев утреннюю газетную статью о покушении на её жизнь и причастности к нему местного агента ФБР, он готов был поспорить на свой недавно прорезавшийся коренной зуб, что зять в этом деле разбирается. Савич, похоже, был в этом по уши. Судья редко опережал зятя, но на этот раз, возможно, ему удастся что-то раскопать раньше, чем Савич с его проклятым компьютером MAX.

Дикс приземлился в Сан-Франциско точно по расписанию. Он взял свою единственную ручную кладь с багажного отделения и вышел из аэропорта, очутившись в прохладном солнечном дне. Он спросил у стюардессы о гостинице и только успел сесть в такси, как на его мобильном заиграла музыка из Нового Орлеана.

Спустя пять минут такси направилось в Пасифик-Хайтс, где примерно через сорок минут остановилось перед красивым трехэтажным домом в стиле ар-деко с видом на весь залив.

«Хороший дом за большие деньги», — сказал русский водитель с сильным акцентом.

Дикс подумал, что дом действительно хороший и дорогой. Он словно Тара Сан-Франциско, только с лучшими видами.

Держа в руке чашку крепкого кофе Кона, Дикс сидел в официальной гостиной напротив Эвелин Шерлок и смотрел на часы.

«Да, уже пять часов», — сказала Эвелин. «Дикс, дорогой, мне пришло в голову, что ты, возможно, не взял костюм. Такой быстрый, туда-сюда. Правда?»

Он улыбнулся красавице, матери Шерлока, которая была совсем на неё не похожа. Она выглядела нежной и элегантной, изящной и гладкой, её светлые волосы были стильно уложены прямыми, едва прикрывая линию подбородка. Откуда у Шерлока такие невероятные рыжие волосы?

«Вообще-то, мэм…»

«Сделай это, Эвелин».

«Да, Эвелин. А меня зови Дикс. Ну, раз уж этот Томас Паллак — большая шишка, у меня хватило мозгов надеть приличный костюм, чтобы не опозориться.

Я не знаю, на должном ли уровне, но...

Эвелин похлопала его по большой руке, так похожей на руку её зятя, подумала она, – твёрдая, сильная рука, которая, как ей казалось, могла вытащить из самой глубокой трясины. «Я попрошу Изабель взглянуть. Она скажет нам, подходит ли это. Если подходит, она подаст вам это».

Изабель посчитала, что темно-синий шерстяной костюм Дикса вполне подходит для этого случая.

Однако его рубашка не подошла. Он обнаружил, что застёгивает одну из белых рубашек ручной работы судьи Шерлока, надевает простые золотые запонки и завязывает красно-белый итальянский шёлковый галстук узлом Виндзор. Дикс отступил назад, чтобы рассмотреть себя в большом зеркале в своей спальне – просторном помещении размером примерно со столовую. Затем, подойдя к окну, он посмотрел на живописный городок Саусалито на склоне холма и мыс Марин-Хедлендс.

Эвелин говорила ему, что из-за дождей здесь почти ирландский зелёный цвет, но это ненадолго. Подожди до июля, и она вздохнула. Его комната была полна английского антиквариата, который понравился бы Кристи – вкусы Рут склонялись к яркому, красочному, причудливому, как керамический петух, настороженно сидевший прямо у её входной двери. Он замер, глядя на себя в зеркало, но ничего не видел. Сможет ли он это сделать? Как он встретится с этой женщиной, которая не могла быть Кристи, потому что Кристи умерла?

А что, если она Кристи?

Он понял, что его ладони вспотели, а сердце колотилось в груди. Он не мог ясно мыслить, потому что мысли его слишком быстро скакали туда-сюда. Эта женщина, эта Шарлотта Паллак, нет, она не была Кристи, но…

Что с тобой, придурок? Кристи мертва, давно мертва. Смирись с этим. Его мысли снова перевернулись и пошли в другом направлении. Раз уж эта женщина не могла быть Кристи, может, это была какая-то давно потерянная сестра? У Чаппи был роман, и он не знал, что его возлюбленная беременна? Эта мысль крутилась и крутилась весь день. Будь у него «Беретта», он бы застрелился.

Он был в ужасе от того, чего хотел, чего не хотел, от того, что он узнает. Он признал себя ненормальным, ничего не мог с собой поделать. Но ему нужно было собраться с духом, чтобы встретиться с этой женщиной сегодня вечером, и нужно было сохранять спокойствие, рассудительность и ясность мысли. Он поймёт, как только увидит её, поймёт, и тогда всё будет кончено.

Он покачал головой, глядя на себя в зеркало, расчёсывая тёмные волосы. Ему нужно было взять себя в руки, просто взглянуть правде в глаза: будь самым крутым, чувак, как сказал бы Рэйф. Он продолжал смотреть на себя и медленно кивнул с удовлетворением. Он понял, что выглядит утончённо, как и подобает гостю, достаточно вежливому и богатому, чтобы ужинать со светскими шишками. Он был осанкой, уверен в себе, он был готов. Он не развалится, что бы ни случилось.

Десять минут спустя в гостиной Эвелин Шерлок согласилась с его оценкой. Она похлопала его по рукаву. «Если Шарлотта не твоя Кристи, она всё равно может попытаться сбежать с тобой», — заметила она, вставая, чтобы поправить ему галстук, хотя в этом не было необходимости.

Дикс подумал, что это даёт ему другой взгляд на вещи, глядя на неё сверху вниз и снова удивляясь, насколько сильно она отличается от своей дочери. Затем она склонила голову набок и сказала: «Обожаю мужчин с французскими манжетами». Он видел, как Шерлок наклонял голову точно так же.

«В таком случае, — сказал он, — я бы лучше сбежал с тобой». Она вздохнула, её голос был низким и хриплым, довольно сексуальным. «Ах, так много элегантных запонок, так мало времени».

Он рассмеялся. «Знаешь, я, кажется, носил французские манжеты раза три в жизни?»

Судья Шерлок, спокойный и отчужденный, похожий на аристократа (очень похожий на молодого Чаппи, понял Дикс), вошел в гостиную, поцеловал жену

щедро одарил её, сказал, что она великолепна, и пожал руку Диксу. Он оглядел его с ног до головы, как отец сына, стремящегося произвести впечатление на будущего начальника. Он кивнул. «Ты справишься, Дикс. Ты справишься. А теперь хочешь чего-нибудь выпить?»

«Нет, благодарю вас, сэр...»

«Зовите меня Корман».

Дикс кивнул. «Думаю, мой желудок этого не выдержит. Спасибо за рубашку и галстук. И за запонки».

Раздался дверной звонок, и Дикс почувствовал, как его живот падает на начищенные туфли. Если бы он держал напиток, он бы его выронил. Эвелин похлопала его по руке и непринужденно сказала: «Я уверена, что Паллаки здесь. Дикс, с тобой всё будет в порядке. Ты уже знаешь всё, что важно знать, а они — нет. Ты сразу поймёшь, твоя ли она Кристи, и тогда всё будет кончено. Если она Кристи, то, конечно, вы оба это поймёте».

Дикс подумал, что этот совет вполне подходит, но он совсем перестал думать, увидев Шарлотту Паллак, вошедшую в прихожую. Её улыбка была улыбкой Кристи, озарявшей каждый уголок, зубы были ровными и белыми, зубы Кристи. Жюль Адвер был прав – это была Кристи, вплоть до нежно-персикового лака для ногтей на её длинных тонких пальцах, который ему так нравился. Он сглотнул, пытаясь взять себя в руки, быть вежливым незнакомцем, любезным с гостями, и ничего больше. Ему нужно было подойти поближе к женщине с волосами темнее, чем у Кристи, но это ничего не значило. Она была такой же высокой, как Кристи, ширококостной, но худее – нет, это тоже не имело значения. Ему нужно было посмотреть ей в глаза, тогда он всё поймёт. Им нужно было увидеть друг друга вблизи.

Судья Шерлок слегка коснулся рукава Дикса, потянув его вперед.

«Диксон, познакомься с нашими друзьями, Томасом и Шарлоттой Паллак».

ГЛАВА 12

Дикс шагнул вперёд, протягивая руку, – благовоспитанный, прекрасно воспитанный джентльмен. «Мистер Паллак, миссис Паллак», – произнёс он ровным и спокойным голосом, как залив в тот вечер под полумесяцем и совершенно ясным небом.

Он пожал руку Томасу Паллаку, затем повернулся к жене и сделал ещё полшага, потому что не мог остановиться. Он был уже в футе от неё.

Она улыбнулась ему и подала руку. Он не отрывал взгляда от её лица.

И она ни разу не отвела от него взгляда.

В её глазах не было узнавания. Она меня не знает. Она не... Кристи.

Но она была близнецом Кристи, в этом не было никаких сомнений. Теперь он понимал, почему Жюль Адвер упал от неожиданности, увидев её.

Глаза у неё были сине-зелёные, бледные, как у Кристи, но форма чуть отличалась. Выражение лица было тёплым и заинтересованным, но в нём не было той искры, что была у Кристи – неважно, злилась ли она, радовалась, грустила или сияла от удовольствия, – в глазах Кристи каждый день светилась неповторимая радость. За этими глазами не было его Кристи. Дикс всю дорогу из Ричмонда изучал фотографию своей жены, вспоминая каждую деталь, нюанс каждой черты лица в каждом настроении. Он заметил, что нос Шарлотты Паллак был чуть тоньше, чем у Кристи. У Кристи был нос Чаппи, а этот нос перед ним – не он. Но он был очень близко. Если бы он увидел её с расстояния шести футов, то и сам, наверное, упал бы от шока. Но что, если бы она потеряла память, сделала пластическую операцию – нет, нет, это было бы глупо. Она не была Кристи, просто не была ею.

Он ощутил огромную печаль, почувствовал, как что-то сломалось внутри него, и понял, что надежда на то, что эта женщина - его давно пропавшая жена, была совершенно неосуществимой.

Но нет, эта женщина была незнакомкой.

«Мистер Нобл? Что-то не так?»

Её голос. Чёрт, это был почти голос Кристи. Её пальцы сжали его. Он резко отпустил её руку, понимая, что мистер Паллак, мужчина старше Чаппи, под семьдесят, дородный, с брюшком, аккуратно скрытым под безупречным костюмом, – муж этой женщины – смотрит на него, буквально смотрит на него, приподняв бровь, внезапно заподозрив его, потому что он слишком долго держал руку жены, был слишком настойчив, не…

…ведет себя нормально, предположил Дикс. Возможно, он размышлял, не проявляет ли этот незнакомец сексуального интереса к его молодой жене.

Дикс быстро отступил назад и выдавил из себя безразличную улыбку.

Всё кончено. Это не Кристи.

Он сказал: «Простите, что так пристально на вас смотрю, миссис Паллак. Вы напоминаете мне кого-то, кого я знал очень хорошо когда-то. Как и она, вы очень красивы».

Это было идеальное решение. Томас Паллак, казалось, взял свои подозрения под контроль. Диксу показалось, что он теперь гордится перед молодым альфа-самцом, который открыто восхищался его женой, но не мог быть с ней, потому что она принадлежала ему. Что касается Шарлотты Паллак, то она склонила голову набок и продолжала смотреть на него, одновременно удивлённая и обрадованная комплиментом. Она не знала его, понятия не имела, кто он и что он.

Это не Кристи.

Эвелин Шерлок сказала лёгким, общительным голосом: «Эта история с близнецами… Хотела бы я найти свою. Интересно, она в психушке или, может быть, настоятельница в итальянском аббатстве. Что думаешь, Корман?»

Судья Шерлок рассмеялся глубоким, полным смехом, который дал Диксу время восстановить полный контроль и обрести здравый смысл. «Пожалуйста, Эвелин, я не настоятельница, итальянка ты или нет, я бы с этим не справилась. Как вы думаете, вы смогли бы сделать вино в вашем монастыре?» Он добавил с улыбкой, обращаясь к Томасу и Шарлотте Паллак: «Проходите в гостиную. Мы выпьем и съедим несколько восхитительных закусок Изабель перед ужином, который заставит нас всех ослабить пояса». Это не… Кристи.