«Старик бросил в меня клюшки для гольфа, представляешь? Приземлился на шесть футов не долетев, конечно же, потому что он был таким проклятым слабаком. Я посмеялся над ним, а он в ярости набросился на меня. Я помню, как она кричала. Я схватил один из тех причудливых ножей, которые она использовала, и вонзил ему в шею. Вся эта кровь». Он на мгновение замолчал, и они увидели вспышку удовольствия. «Кровь повсюду, и она не переставала кричать, поэтому я воткнул нож ей в грудь. Знаешь, она только издала этот тихий писк, и все? Потом я нанес ей целую кучу ударов. Не помню сколько, я просто продолжал бить, туда-сюда, туда-сюда.

«Они были мертвы, лежали на полу огромной кухни, залитые кровью, покрывающей белый кафель. Это был настоящий кошмар, скажу я вам.

«Вокруг никого не было. Было воскресенье, понимаете, и у наёмных работников был выходной. Я стоял там, смотрел на них сверху вниз и думал, что же мне делать. Я не глупый, поэтому я хорошенько прибрался, взял нож,

И ушёл. Поскольку дом Паллаков находился всего в двух домах от моего, я мог пройти через задний двор и остаться никем не замеченным.

«Я думал, что довольно долго буду дома и на свободе, но я знал, что Томас за мной следит, как будто знал, что я это сделал, но ничего не смог доказать. Надо отдать ему должное: Томас пришёл за мной со всеми деньгами, которые у него были. Он нанял полдюжины детективов. Ему нужна была только я, хотя он и делал вид, что проверяет всех соседей. Кажется, они прослушивали мои телефоны, разговаривали со всеми моими родственниками, даже получили доступ к отчётам по моей кредитной карте.

«Однажды я пришёл домой пораньше и обнаружил полицию в подвале. Я понял, что у меня серьёзные проблемы. Томас, должно быть, помог им получить ордер на обыск. Мой адвокат рассказал мне, что полиция нашла в подвале средневековые орудия пыток со следами засохшей крови».

Савич кивнул.

Старик покачал головой. «Но это были не мои вещи, а моего отца. Он был настоящим фанатом истории, обожал эти старые вещи, всё, чем пользовались инквизиторы, было ему необходимо. Все знали о его камере пыток, как он любил её называть.

— он был чудаком. Крови не было, пока Томас не раздобыл её и не размазал по оборудованию моего отца. Мой старик был безвреден.

«Они нашли нож за батареей», — сказал Шерлок.

«Ха! Я бы не был таким уж дураком. Это был ещё один нож. Томас, должно быть, достал кровь той же группы, что и у его родителей, и натёр ею нож — тогда ДНК ещё не было, так что всё было просто. А потом он подбросил её, чтобы копы нашли».

«Что вы сделали с ножом, которым воспользовались?»

«Я уронил его в реку Лански в пяти милях от дома. Но что я мог сделать? Ничего, вот что.

«Для меня всё равно всё было кончено, и я это знал. Как можно бороться с тем, что тебя подставили за серию убийств, которые никто не совершал?»

Шерлок спросил: «Когда ты рассказал Томасу Паллаку, что спал с его матерью?»

Старик рассмеялся. «Когда меня выводили из зала суда под конвоем двух охранников сразу после оглашения обвинительного приговора, старый Томас рванулся вперёд и бросился мне прямо в лицо. Он выглядел диким от торжества, и я знал, что он хочет позлорадствовать, поэтому я прошептал ему это прямо в лицо, а затем спел «Мэгги Мэй» и облизнулся. Он прыгнул на меня, но охранники оттащили его. Я помню это так отчётливо, что слышал, как тяжело дышит Томас, когда я смеялся над ним, пока охранники вытаскивали меня оттуда.

«Но эй, у меня здесь много друзей, и мир в безопасности от меня.

Я чувствую усталость. Хочу поспать, чтобы позже вернуться к покеру с Мозесом. Он отличный игрок, этот старина Мозес, просто немного хромает в стратегии. Он ни черта не умеет блефовать.

Савич сказал: «Мистер Джеймс, мы ценим, что вы рассказали нам о том, что произошло, но настоящая причина, по которой мы пришли к вам…» Он увидел, как опустились веки старика, и быстро добавил резким и жёстким голосом: «Знаете ли вы, что Томас Паллак наконец женился? Почти три года назад».

Кортни широко раскрыл глаза. Он выглядел удивлённым. «Разве это не что-то? Нет, я не знал. Здесь мало новостей. Я удивлён, признаюсь. Это всегда была его мама, всегда. Я думал, он сойдет в могилу, оплакивая её, и будет видеть о ней мокрые сны».

Теперь, когда они снова смогли его сосредоточить, пришло время отступать.

Шерлок спросил: «Знаете ли вы, что Томас Паллак утверждает, будто общался через медиума со своими умершими родителями каждую среду и субботу вскоре после того, как вы убили их много лет назад?»

Это его оживило. «Экстрасенс? Нет, ты меня разыгрываешь. Он нашёл кого-то — медиума, да? — который разговаривает с мёртвыми? Интересно, правда? Он совсем спятил, что ли?»

Савич сказал: «Какие бы чувства Томас ни испытывал к матери, похоже, он действительно любил обоих родителей. Он утверждает, что они дают ему советы, заботятся о его делах и всегда рядом».

Старик фыркнул. «Мертвецы рядом с ним. Ну и что не так с этой фотографией? Ну, его отца рядом не было. Никогда. И Томасу было глубоко наплевать, что думал или чувствовал его отец. Как я уже говорил, он любил свою маму — слишком сильно.

«И что, он женился? Наконец-то нашёл ей замену.

Представь себе. Интересно, что думает об этом гнилая, червивая старушка Мэгги Мэй?

Заменить ее?

«Интересно, как выглядит жена Томаса?»

«Одну минуту, мистер Джонс». В этот момент Савич почувствовал прилив адреналина.

Он видел, как дрожат руки Шерлока, и знал, что она тоже это чувствует. Он открыл портфель и протянул старику цветную фотографию – не Шарлотты, а Кристи. Но это не имело значения. Он смотрел на фотографию вместе с Кортни Джеймс.

Кортни поднял голову и посмотрел на Савича. «Что это, чёрт возьми, такое, агент?»

«Фотография новой жены Томаса, как я вам и говорил».

«Нет, нет, ну же, я не такой уж старый. Я так хорошо помню развевающиеся тёмные волосы Мэгги, эти яркие сине-зелёные глаза. И её белую кожу, такую нежную…» Кортни Джеймс замолчала и просто смотрела и смотрела на фотографию.

Наконец, он произнёс растерянным голосом: «Боже мой, это же Мэгги Мэй, только гораздо моложе. И одежда, и причёска не могут быть такими. Вы хотите сказать, что это жена Томаса, агент Савич?»

«Это действительно так, мистер Джеймс», — сказал Савич.

«Я вообще этого не понимаю».

«Мы сообщим вам, когда всё разберёмся», — сказал Савич. «Обещаю. Вы нам очень помогли. Спасибо».

«Ты собираешься прижать этого мерзавца Томаса за что-нибудь?»

Савич лишь улыбнулся и пожал старику руку. Шерлок сжал его худое предплечье, позволил ему ещё раз коснуться своих волос, взял Савича под руку и повернулся, чтобы выйти из палаты. Они услышали, как Кортни Джеймс сказала начальнику больницы Рафферти: «Я никогда раньше не верила в реинкарнацию. Что ты думаешь?»

Начальник тюрьмы сказал: «Не знаю, Кортни. Я как-то об этом не думал. Что ты думаешь?»

«Я просто больше не знаю. Я скажу вам, Смотритель, на этой фотографии была Мэгги Мэй, и как такое возможно?

«И вся эта паранормальная чушь о том, что Томас разговаривал со своими умершими родителями.

Меня это просто пугает».

«Меня это тоже волнует, Кортни».

Старик на мгновение закрыл глаза. «Мне бы сейчас очень хотелось глазированного печенья Krispy Kreme».

ГЛАВА 57

САН-ФРАНЦИСКО

в четверг вечером

Здание Паллаков располагалось за прекрасно подстриженными деревьями и кустами в небольшом тупике недалеко от Ливенворт-стрит на Рашен-Хилл.

В пентхаусе было темно, как и в двух квартирах этажом ниже. В здании, построенном более ста лет назад, по этому адресу находилось одиннадцать квартир.

Дикс видел только два света: один на третьем этаже и один на четвёртом. Остальные окна были тёмными. Жильцы либо отсутствовали, либо спали. Что касается Паллаков, то они были на политическом благотворительном мероприятии в отеле Hyatt Embarcadero, которое, как ожидалось, должно было затянуться допоздна.

Он наконец нашёл парковочное место на Честнат-стрит, в двух кварталах отсюда, и слишком близко к пожарному гидранту. Но он надеялся, что полиция не будет выписывать штрафы так поздно в четверг вечером. Дикс посмотрел на часы — было почти одиннадцать. Времени у него должно было быть предостаточно. Он доехал сюда всего за семь минут после того, как тихо вышел из дома Шерлоков.

Он запер «Шевроле Блейзер» судьи Шерлока и направился обратно к дому Паллаков, стараясь держаться в тени. Он был напряжён, нервы на пределе. Он был копом, он верил в закон, и всё же собирался вломиться в пентхаус Паллаков. И при этом нёс с собой пистолет. Несмотря на то, что он был шерифом, он понимал, что это может посадить его на десять лет. Но он уже раз десять спорил сам с собой, прежде чем нашёл это жалкое место для парковки. Он на мгновение остановился, чтобы успокоиться. Он принял решение, и теперь пора было действовать. Он молил Бога, чтобы Рут не догадалась, что он задумал, и не пришла за ним, потравив Чейни и Джулию, или даже Савича и Шерлока. К полуночи его отсюда не будет, а если что-то и случится, он оставит электронное письмо на мобильный телефон Рут, чтобы предупредить ее в полночь — на случай, если ему понадобится, чтобы она вызволила его из тюрьмы.

Давно пора было положить этому конец. Если бы он действовал раньше, возможно, Солдан Мейсен был бы жив. Он был поражен тем, что Савич передал Кортни Джеймсу: Кристи и Шарлотта Паллак были копией Маргарет Паллак. Безумие этого скручивало его, это было простое безумие судьбы, которая привела Кристи в поле зрения Паллака.

Несмотря на открытие Савича и Шерлока, Дикс всё ещё понимал, что ордера на обыск недостаточно, и знал, что Паллак может в любой момент уничтожить всё, что может его уличить. Он избежит наказания за убийство Кристи, а Дикс никогда…

Узнать, что с ней случилось. Его план был лучшим. Единственным выходом.

Если бы только Рут ничего не заподозрила. Он сказал ей, что хочет прогуляться, прочистить голову, подумать о том, что скажет Рэйфу и Робу. Когда она предложила пойти с ним, он ответил, что хочет побыть один, и она, одарив его долгим взглядом, кивнула, присоединившись к обсуждению с Джулией и Чейни дневников Августа Рэнсома. Неужели они сгорели при пожаре в доме Джулии? Может быть, он найдёт эти проклятые дневники в квартире Паллака.

Но больше всего ему хотелось найти браслет Кристи. Тогда он бы всё понял. Конечно, Паллак мог от него избавиться. Дикс не мог вынести мысли о том, что он будет делать, если не найдёт чего-нибудь надёжного, чтобы прижать этого ублюдка.

Дикс обошел здание сзади. Он позаботился надеть тёмную одежду, чёрные ботинки и тёмную шапочку, даже зачернил лицо, чтобы слиться с тенями. Рука почти не болела. Он пошевелил ею, сжав кулак. Он справится.

Он быстро нашел систему сигнализации, понял, что она первоклассная, как и ожидал, и отключил ее.

У него не возникло никаких проблем с замком на задней служебной двери здания. Он бесшумно выскользнул из кладовой и приёмной в небольшой элегантный вестибюль с почтовыми ящиками и пальмами. Он поднялся по лестнице, а не на лифте, на верхний этаж. Всего шесть секунд на замке, и он осторожно открыл входную дверь Паллака. Он шагнул в вестибюль, и чудовищность того, что он сделал, снова поразила его. Нет, больше никаких сомнений, никаких вопросов. Пора действовать. Он взломал и теперь вошёл. Дикс тут же подошёл к окнам, опустил жалюзи и задернул шторы. Только тогда он включил фонарик.

Пентхаус занимал весь шестой этаж и занимал площадь не менее четырёх тысяч квадратных футов, располагаясь на двух уровнях. Дикс начал со второго этажа. Он нашёл главную спальню и сразу же направился к шкатулке Шарлотты Паллак – старинному французскому ларцу, в котором могли бы поместиться все драгоценности короны Лихтенштейна.

Он тщательно перерыл множество мешочков и коробок. Много дорогих вещей, но не то, что он искал.

Либо Шарлотта сегодня вечером носила браслет, либо, раз Дикс её с ним пригвоздил, Томас Паллак больше не выпускал её из дома с браслетом на запястье. Возможно, Паллак его уничтожил. Или, может быть, браслет лежал в сейфе.

Дикс методично обыскал большую спальню с её экстравагантной обстановкой, в абсолютной темноте, если не считать фонарика, и за тяжёлыми шторами скрывались невероятные виды. Он не нашёл сейфа, даже сняв со стен все шесть современных картин, тщательно обыскав большую гардеробную и даже простучив стены за рубашками Паллака. Он отодвинул шторы, прежде чем выйти из спальни, и оглянулся. Спальня выглядела точно так же, как и до его прихода.

Он не стал обыскивать оставшиеся комнаты на втором этаже, а сразу спустился в кабинет Паллака. Даже днём он, вероятно, выглядел мрачным и тёмным с бордовой кожаной мебелью и книжными полками от пола до потолка, занимавшими три стены. Это была его последняя надежда, пожалуй, единственная. Дикс зашёл за большой стол красного дерева, от которого слабо пахло дорогими сигарами, и попробовал открыть верхний ящик. Тот был заперт. Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы открыть его.

Дикс обрадовался, увидев, что замок был главным, и все остальные ящики стола открывались вместе с ним. Он тщательно обыскал все ящики. Он надеялся найти банковские выписки, чековую книжку, любые записи, которые могли бы связать Паллака с Мейкписом, Дэвидом Колдикоттом или Кристи, но там были только счета, сложенные стопками, газетные вырезки о Паллаке и его сборе средств, переписка с разными влиятельными лицами и обычная мелочёвка в ящиках стола. Он про себя помолился и включил компьютер Паллака.

Он был запаролен, как он и ожидал, поэтому составил список подходящих слов и цифр. Он ввёл каждое слово, попробовал варианты и дополнения, но ни одно из них не сработало. Он просто не был достаточно хорош, чтобы взломать его. Он мог бы использовать для этого Савича.

Он нашёл сейф за оригинальным линейным рисунком Пикассо, изображавшим странные фигуры, не похожие ни на одного человека, которого он когда-либо видел. Сейф был с замком, и открыть его без комбинации или паяльной лампы было невозможно. Он вернулся к столу Паллака, опустился на колени и выдвинул каждый ящик, осматривая дно. Ни под одним из них комбинации не оказалось. Затем он поднял клавиатуру, и там, под буквами «g» и «h», оказалась приклеенная полоска из трёх двойных цифр. Впервые с тех пор, как он покинул дом Шерлоков, Дикс улыбнулся.