Или поручил это сделать твоим партнёрам. Вот почему он пытается тебя убить. Среди убийц нет чести.

«Это довольно хорошая теория», — сказал Чейни, склонив голову набок.

Джулия сказала: «Нет, агент Стоун не убивал моего мужа».

«Ха, ты так говоришь. Но ты же общаешься с федеральным убийцей, да? Кто тебе поверит?»

«Ни вы, ни ваша сестра не такие, как я ожидал, сэр», — сказал Чейни, оглядывая буйную, режущую глаза палитру цветов и экзотических тканей, заполнявших небольшую комнату, смешиваясь с лёгким струящимся наружу гашишным дымом из кальяна. Ни мебели, ни книг, ни попыток внушить, что этот человек умеет говорить с мёртвыми. Огромные шёлковые подушки и ткани — больше ничего. Солдан Мейсен напомнил ему об измождённом паше из Стамбула, который чувствовал себя как дома во дворце Топкапы. Но Чейни сомневался, что гарем его заинтересует.

Солдан проигнорировал Чейни, снова уставился на его босые пальцы ног и нахмурился. «Мне нужно сделать педикюр, Ансилла. Запиши это».

«Да, Сол», — сказала Ансилла, вытащила из-за пазухи ручку и маленький блокнот и начала писать.

«Она мне не сестра. Она моя помощница».

«Но я похожа на его младшую сестру», — сказала Ансилла и взбила свои длинные волосы.

«Тебе нравится стол? Он японский, знаешь ли. Я недавно купил его у одного из автомобильных магнатов в Токио. Разве он не изысканный? Я покрасил его в малиновый цвет. Раньше он был очень тёмно-синим, противоречил моему духу, затмевал мою связь с Загробным миром».

«За гранью?» — спросил Чейни, изогнув бровь.

«Вас это вряд ли удивит, агент Стоун. Да, именно так я это и называю.

За гранью». Он предложил Джулии свой кальян. «Хочешь попробовать мои восхитительные азиатские деликатесы?»

Джулия покачала головой. «Не сегодня. Боюсь, это может нарушить мою ауру».

«Что бы ты сказал, если бы я арестовал тебя за употребление наркотиков, Солдан?»

«Ты убийца, а не полицейский. И ты не очень-то забавный».

«Он тоже пытался шутить со мной, Сол, — сказала Ансилла. — Но я сказала ему, что это не так».

Чейни внезапно и без предисловий сказал: «Я понимаю, что после того, как доктор...

Рэнсом был убит, а вы стали медиумом для мистера Томаса Паллака.

Солдан склонил голову, довольно пыхтя. Он посмотрел на Анциллу. «Какой сегодня день?»

«Сегодня еще вторник, Сол. Могу добавить, что уже очень поздно во вторник».

«Как странно, я не увижу его завтра вечером, в среду вечером. Да, каждую среду и субботу я с Томасом. Только ему пришлось прервать нашу встречу на завтрашний вечер. Я видел его вчера вечером в его прекрасном доме на Рашн-Хилл с шести до восьми часов вечера. Я вернулся домой только в девять часов, очень поздно для меня».

Чейни сказал: «Вы убили доктора Рэнсома, чтобы получить контроль над его богатыми клиентами, Солдан?»

«Не похоже, чтобы я так поступила, не правда ли, моя дорогая Анцилла?»

«Нет, Солдан. Ты любил доктора Рэнсома. Ты считал его практически богом. Если бы он попросил тебя убить этого федерального убийцу, ты бы с радостью это сделал».

«Наверное, так», — сказал Солдан и сделал глубокий вдох.

«Судя по банковским записям доктора Рэнсома, Томас Паллак платил ему большие суммы за последние десять с лишним лет».

«О да, я так и предполагаю. Он также обеспечивает мне отличную компенсацию», — он снова затянулся.

«Солдан, ты связался с родителями господина Паллака?» — спросила Джулия.

«Конечно. Винсент и Маргарет Паллак очень общительны, всегда рады поговорить с сыном, хотя миссис Паллак сегодня вечером сказала мне, что, по её мнению, её бедный Томас, к сожалению, выглядит на свой возраст. Она даже упомянула о пигментных пятнах на тыльной стороне его ладоней. Она сказала, что не доверяет его жене Шарлотте, и попросила меня передать ему, чтобы он был с ней осторожен. Она, конечно же, слишком молода для него, и что он задумал?»

«Вы передали это мистеру Паллаку?» — спросил Чейни.

«Только немного, чтобы Томас знал, что он действительно общается с родителями. Очевидно, миссис Паллак всегда была собственницей.

Ничего не изменилось и после ее смерти.

Её язвительные замечания – это просто ревность тёщи, не более того. Я сама очень люблю Шарлотту. Она сделала Томасу очень много хорошего, поддерживает его дух, смеётся, когда положено, и оказывает ему огромную поддержку во всех его политических сборах средств. Мать Томаса просто вела себя как стерва, что, знаете ли, не редкость для усопших. Некоторые из мёртвых такие же – безумные и мстительные. Маргарет Паллак тоже иногда бывает такой. Я рада, что она никого не запугала. У неё бы это отлично получилось.

Чейни спросил: «Солдан, ты перестаешь стареть после смерти?»

«О да. Томас теперь выглядит старше своих родителей. Он гораздо старше, чем они были, когда их убили. Это, естественно, их беспокоит. Они не хотят, чтобы он умирал. По двум причинам: они не хотят провести вечность с сыном, который выглядит старше их, и они потеряют свою единственную крепкую связь с этим миром, поскольку здесь нет других родственников, которые даже подумали бы позвонить им, не говоря уже о том, чтобы захотеть».

Чейни сказал: «Вы говорите так, словно берете видеотелефон и набираете нужные цифры».

Солдан просто дымил.

Чейни нахмурился. «Солдан, ты упомянул, что мертвецы терроризируют живых. Но это же кино. Думаешь, мертвец может физически повлиять на живого? Другими словами, если бы Маргарет Паллак захотела убрать Шарлотту Паллак с дороги, смогла бы она это сделать?»

«Для этого нужно быть федеральным убийцей», — сказал Ансилла и усмехнулся.

«Обычно, — сказал Солдан, — как только человек попадает в Потусторонний мир, он теряет свою телесную сущность со всеми ее преимуществами и недостатками».

«Недостатки?» — спросил Чейни.

«Например, болезнь печени», — сказал Солдан. «Поэтому я балую себя только азиатскими деликатесами. Печень — чувствительный орган. Она плохо переносит даже самую лучшую водку».

Чейни сказал: «Значит, не все мертвые теряют способность принимать телесную форму?»

Да, это так, только… это сложно, но я постараюсь объяснить вам достаточно просто, агент Стоун. Некоторые мертвецы, похоже, способны подключаться к источнику энергии – эта энергия чёрная, и она пугает. Я понятия не имею, откуда она берётся, никто не знает. Я сам никогда не пытался связаться ни с одним из духов, которые в ней барахтаются, и не хочу. Они меня пугают. Я не знаю, чего им нужно. Действительно ли они терроризируют людей, как показывают в кино? Может быть, это всё миф. Не знаю.

Чейни спросил: «Вы разговаривали с Августом после его убийства?»

Солдан сказал: «Август скитается бесконечно. Он — кочевник в Запределье. Полагаю, он успокоится в течение ближайшего десятилетия. Жестокий финал, он потрясает психику, понимаете?»

ГЛАВА 45

Вы спросили его, кто, по его мнению, мог его убить? — спросил Чейни.

«Какой интересный вопрос, агент Стоун. Нет, я не задал ему этот вопрос именно так, но было очевидно, что он не знал. Он упоминал мне, что перед убийством пытался найти нового торговца кокаином, поскольку тот, что у него был, становился ненадёжным».

«Почему Томас Паллак так много лет хотел поговорить со своими умершими родителями?»

«Как странно», — произнёс Солдан после долгой паузы, широко раскрыв глаза и впитывая свой азиатский восторг. «Когда я смотрю на тебя сквозь свой восхитительный дым, вы словно сливаетесь воедино. Вас обоих окутывает прекрасная аура. Твоя аура, агент Стоун, — я вижу столкновения фиолетового и красного, которые свидетельствуют о грозном интеллекте, служащем чистой, решительной злобе, жестокости, глубоко контролируемой, прекрасно контролируемой, да, и направленной в нужное русло.

Аура Джулии — сейчас она клубится, как тёмные тучи в небе, с пульсациями страха, с таким количеством вопросов без ответа. Но есть и горячее возбуждение, когда вы сливаетесь с ней. Она гасит ваш гнев, вы уменьшаете её страх. Это весьма примечательно.

Чейни сказал: «Это очень интересно, Солдан. Вижу, ты хорошо справляешься. Но ответь на мой вопрос, пожалуйста. Откуда такая одержимость родителями? Мне кажется, им больше не о чем говорить».

Солдан лишь нахмурился, глядя на Чейни, и продолжил дымить.

«Солдан», — сказала Джулия, садясь на корточки, — «мы думаем, что тот же человек, что убил моего мужа, пытается убить и меня. То, что Ансилла сказала о сообщнице, пытающейся меня убить, — это просто неправда. Ты же знаешь, я бы никогда не причинила вреда Августу. И агент Стоун тоже».

«Нет, конечно, ты бы не стала, но ты же не любила его, Джулия. Ты чувствовала к нему огромную благодарность, а не страстную, всепоглощающую любовь, какую молодая женщина могла бы излить на мужчину, покорившего её сердце, нет, ты не можешь этого сказать, ни в чём не бывало. Но благодарность, ты была переполнена благодарностью с тех пор, как Август соединил тебя с твоим покойным сыном, утешил тебя в трудную минуту».

Джулия, заметил Чейни, выглядела потрясённой. Она чуть не опрокинула огромную шёлковую подушку. Затем она уставилась прямо перед собой, словно не в силах пошевелиться. Наконец она произнесла: «Я знаю, что Август не рассказал тебе о Линке. Он бы не рассказал. Это было бы предательством по отношению ко мне. Откуда ты знаешь, что Линк умер? Откуда ты знаешь, что Август был там со мной?» Солдан Мейсен выразительно пожал плечами. Малиновый халат чуть не упал с её худого плеча. «Я многое знаю, моя дорогая. Август мне не рассказал, не всё точно. Я телепат, и Август это принял, хотя его и расстраивало, что он не может направить эту силу в себя».

«Или ты немного погуглил», — сказал Чейни, приподняв бровь. Ансилла бросила на Чейни презрительный взгляд.

Джулия спросила: «Август когда-нибудь пытался связаться с тобой телепатически, Солдан?»

Солдан кивнул, изящно кашлянул, прикрыв лицо узкой рукой с тремя простыми золотыми кольцами на пальцах. «Да, конечно, но он не смог установить со мной связь. Как я уже сказал, у него не было такой способности. Совершенно случайно я заглянул в его разум, когда он думал о вашем сыне. Я тут же удалился. Я ничего ему об этом не сказал. Агент Стоун, я бы не стал опускаться до гугления, чтобы выведать чужие секреты. Уверяю вас, я экстрасенс, и не меньше».

Чейни спросил: «А дошло ли до вас, что Кэтрин Голден сегодня похитили?»

«Нет, к сожалению, этого не произошло. Возможно, если бы это произошло, я бы смог что-то сделать. Однако я видел специальный репортаж по телевизору. Моя бедная Кэтрин — сплошная красавица и прекрасный ум, два исключительных качества для экстрасенса», — сказал Солдан. «Ансилла, я знаю, что тебе не нравится Кэтрин, но у тебя нет причин для этого. Принеси мне, пожалуйста, чашечку улуна. От моих азиатских изысков у меня пересыхает горло».

Ансилла, раздраженная на каждом шагу, вышла из комнаты, ее туфли цокали по кафелю.

«Я не думаю, что вы имеете какое-либо отношение к похищению Кэтрин?»

— спросил его Чейни.

Солдан ничего не сказал, лишь нахмурился вслед Ансилле. «Я сказал ей надеть обувь с мягкой подошвой. Мне не нравится шум, но она сказала, что её обувь — не моё дело. Представляешь?»

«Почему бы тебе не прикончить ее одной чертовой мыслью?» — спросил Чейни.

«Когда я стану Богом, возможно, я буду более склонен карать тех, кто этого заслуживает», — сказал Солдан и даже одарил Чейни широкой улыбкой, показав золотой коренной зуб. «Думаю, когда это произойдёт, агент Стоун, начнутся ваши мучения».

Джулия спросила: «Солдан, когда ты в последний раз видел Кэтрин Голден? Ты же знаешь её уже давно, не так ли?»

«Конечно, но мы уже давно не виделись. Они втроём, после гибели Августа, образовали эту очаровательную маленькую группу.

— Бевлин, Уоллес и Кэтрин. Слишком хороши для меня эти мошенницы. В репортаже по телевизору говорили, что её, возможно, похитил этот человек, Мейкпис, человек, который хочет убить тебя, моя дорогая Джулия. Не представляю, зачем ему этот прекрасный альбатрос на шее. Какая, чёрт возьми, польза от Кэтрин Голден кому-либо?

«Может быть, Мейкпису нужен собственный экстрасенс», — сказал Чейни.

«Ха, агент Стоун».

Джулия сказала: «Знаешь, Солдан, кажется, все вы четверо, даже те трое, которых ты, кажется, так недолюбливаешь, обожали Августа. Почему?»

«Как ты можешь спрашивать об этом, Джулия? Ты знала о его силах не понаслышке. Ты видела, как он принёс утешение и просветление стольким разочарованным душам, изнемогающим от боли. Он просто излучал доброту и покой».

Чейни спросил: «Вы когда-нибудь видели или читали дневники доктора Рэнсома?»

«О нет, так дело не пойдёт», — сказал Солдан и затянулся.

«Кэтрин также упоминала дневники Августа», — сказала Джулия, нахмурившись, — «но я их никогда не видела, даже не знала о них. Я точно их не нашла, когда разбирала вещи Августа».

«Какая жалость. Ах, мой улун. Надеюсь, в нём только одна Спленда?»

«Конечно, Сол».

«Спасибо, Ансилла».

Он аккуратно поставил кальян на маленькое блюдце и отпил чаю. Затем сделал ещё два глотка и вздохнул с удовольствием. Он посмотрел на них. «Я рассказал вам всё, что мог. Я был с вами настолько честен, насколько мог. А теперь прошу вас уйти. Мне нужно отдохнуть».

Ансилла стояла в дверях, похлопывая одного мула.

Чейни поднялся и сказал: «Спасибо, что согласились нас принять. Не могли бы вы назвать мне своё настоящее имя?»

«Моё имя — это всего лишь незначительное изменение настоящего имени, которое мне дали при рождении мои любимые родители».

«Как вас звали, сэр?»

Но Солдан Мейсен лишь помахал им кальяном. Чейни слегка поклонился ему, взял Джулию под руку и последовал за Ансиллой из покоев паши.

ГЛАВА 46

во вторник вечером

«Сегодня был один из самых странных дней в моей жизни», — сказала Джулия. Она зевнула, потянулась и прислонилась к стене коридора на втором этаже дома Шерлоков, её голова покоилась прямо под картиной, изображающей девочку, чинящую рыболовную сеть.