Сенатор Ротман сказал очень тихо, заставив всех подтянуться и замолчать, чтобы они могли его услышать: «Полиция сообщила мне вчера вечером, что они нашли тело моей бывшей жены, и что, похоже, она...

Она уже давно мертва. Они пока не знают, как долго, но проведут необходимые исследования, чтобы выяснить это. Тогда, надеемся, они смогут выяснить, что с ней случилось. Как вы знаете, я не видел её больше трёх лет. Я хотел бы попросить вас о понимании скорбящей семьи и друзей.

Он сделал шаг назад, поднял голову и кивнул репортерам.

«Вашу жену звали Клео, верно, сенатор?»

"Это верно."

«Как долго вы были женаты, сэр?»

«Мы были женаты пять лет. Я очень её любил. Когда она ушла, я был в отчаянии».

«Как она умерла, сенатор?»

"Я не знаю."

«Она сказала вам, что уходит от вас, сенатор?»

"Нет."

«Вы рады ее смерти, сенатор?»

Сенатор Джон Ротман посмотрел на женщину, которая задала ему этот вопрос. Очень долгий взгляд. Женщина поморщилась. Наконец он произнёс: «Я не удостою этот вопрос ответом. Кто-нибудь ещё?»

Другой репортер новостей по ТВ крикнул: «Вы убили свою жену, сенатор?»

Он долго ничего не говорил, просто смотрел на репортера, как будто осуждая его, и вывод, к которому он пришел, был неутешительным.

Он сказал усталым, смирившимся голосом: «Меня всегда поражало, как некоторые из вас, представителей СМИ, в разгар кризиса — большого или маленького — ведут себя как стая крыс».

Воцарилась тишина, кто-то шаркал, кто-то сердито шептал и на лицах читалось возмущение.

Ник уставился на мужчину, за которого она была так близка к тому, чтобы выйти замуж. Некоторые из репортеров, разъяренные его словами, начали выкрикивать новые вопросы, но остановились. Все смотрели на него — его лицо было обнаженным, открытым, боль была очевидна для всех. Она видела слезы, текущие по его лицу, видела, как он пытался что-то сказать, но не мог. Или делал вид, что пытается. Он покачал головой, глядя на напряженную группу, повернулся и ушел, его помощники окружили его, создав барьер между ним и всеми репортерами. Высокий, напряжённый, страдающий человек. Репортёры, все съёмочные группы смотрели на него. И дело было в том, что никто больше не задавал ему вопросов. Звук камер был единственным звуком. Она смотрела, как он выходит из комнаты, человек, страдающий, с опущенной головой, сгорбившись. Трагическая фигура.

Ник была потрясена. Она никогда не видела, чтобы Джон Ротман плакал. Она на мгновение ощутила сомнение, но тут же подавила его, поглотив тот же страх, что и тогда, когда она проснулась от того сна и поняла всем своим существом, что все три покушения на её жизнь совершил один и тот же человек – тот, которого Джон Ротман нанял для её убийства.

Дело в том, что Джон Ротман также выследил свою бывшую жену и хладнокровно убил её. Или он нанял того же человека, чтобы убить Клео Ротман? Вскрытие показало бы, что она была мертва не более четырёх недель. Именно тогда Клео написала письмо, которое спасло ей жизнь.

Только Клео умерла.

Местный репортёр повернулся и, мягко говоря, сказал: «Сенатор Джон Ротман, похоже, очень опечален тем, что вчера охотничья собака обнаружила могилу его жены. Останки Клео Ротман были опознаны сегодня утром».

Мы будем держать вас в курсе событий по мере появления подробностей этого ужасного дела.

Ник медленно подошёл к телевизору и выключил его. Она вся затряслась, но ничего не могла с собой поделать.

Она подняла глаза и увидела, что Дэн наблюдает за ней с другого конца комнаты. Он стоял, прислонившись к двери, скрестив руки на груди.

Она не слышала, как он вошёл. И это было неожиданностью. За последнюю неделю она очень хорошо к нему приспособилась. Всего за неделю. Это было удивительно. Она попыталась улыбнуться, но не смогла. Наконец она спросила: «Ты видела?»

"Да."

«Никаких доказательств, Дейн. Ничего не изменилось. Я знаю, ты, должно быть, узнал, что никакого заявления о моём исчезновении нет, потому что у меня хватило сообразительности написать декану университета о чрезвычайной личной ситуации».

«И что вы имеете в виду?»

Он не двинулся с места, лишь, когда она замолчала, сказал очень тихим голосом: «Пора рассказать мне всё, доктор Кэмпион. Больше ничто не отвлекает нас от этого. Лайнус мёртв. Детектив Флинн вместе с окружным прокурором решает, что делать с капитаном ДеЛоачем, а Уэлдон выживет. Как сенатор Джон Ротман связан с тобой, Ник? Я хочу всё. Сейчас же».

«Еще три недели назад он был моим женихом».

«Кем он был? Господи, Ник, я хочу знать, как ты могла увязнуть в мужчине, который тебе в отцы годится. Не могу поверить… Нет, подожди, я хочу знать, но не сейчас». Он преодолел расстояние между ними, резко прижал её к себе и поцеловал.

Когда он немного успокоился, его дыхание стало тяжёлым и учащённым. Глаза Ника, когда-то блестевшие от слёз, теперь были расплывчатыми и горячими. Она прошептала ему в губы: «О Боже. Дэн, это…» Она поднялась на цыпочки и крепко прижала его к себе. Она целовала его, покусывая подбородок, облизывая нижнюю губу, зарывшись руками в его волосы, притягивая его всё ближе, ещё ближе, впиваясь в него, желая его. Она застонала, когда его язык коснулся её.

«Ник, нет, нет, мы не можем… о чёрт». Он обнял её за бёдра, поднял с пола и понёс на кровать. Он никогда не хотел женщину так, как её. Было так много всего, слишком много, честно говоря. Брат, все эти смерти, а теперь ещё и этот проклятый сенатор, ещё больше неразберихи, ещё больше тайн. Нет, он не мог этого сделать, не вовремя, не в том месте. Он отстранился.

слегка провел кончиком пальца по линии ее подбородка, коснулся ее рта.

«Ник, я…» Она схватила его и повалила на себя.

«Не останавливайся, не останавливайся». Она целовала его по всему лицу, гладила его, тянулась к нему так, чтобы коснуться всего, до чего могла дотянуться.

«Ох, чёрт!» Ему хотелось плакать, выть. У него не было ни презервативов, ничего. Он не собирался рисковать, делая её беременной. Ладно, ладно, неважно, кончить самому не так уж и важно, по крайней мере, сейчас. Важен был Ник. Она была помолвлена с этим проклятым сенатором? С этим стариком, похожим на аристократа, мерзавцем? Ну, неважно, она не собиралась за него замуж, она вообще ни за кого не собиралась.

Он стянул с нее джинсы с бедер, с лодыжек и бросил их на пол. Она пыталась вернуть его к себе, но он держал ее, мельком взглянул на белые трусики французского покроя, которые она купила, и в мгновение ока снял их с нее. Она была прекрасна, он не мог этого вынести. Он дышал тяжело, так тяжело, и задыхался. «Все в порядке, Ник. Позволь мне доставить тебе удовольствие. Просто стой спокойно, нет, не пытайся меня задушить. Ложись и дай мне насладиться тобой». Он раздвинул ее ноги, и он оказался между ними, целуя ее живот, затем он приник к ней ртом, и через мгновение она закричала и сошла с ума. Боже, как ему это нравилось, просто нравилось, и он дал ей все, что мог.

Когда она наконец упала назад, с колотящимся сердцем, готовым выскочить из груди, и дыша так тяжело, что она сомневалась, выживет ли, он навис над ней. Он был твёрже пола, твёрже чёртовых пружин кровати, и ему было больно. Он также знал, как хорошо, что на нём штаны, иначе он бы уже в неё вошёл. Но это было неважно, по крайней мере, сейчас. Он подумал, нет ли поблизости аптеки. Ну, заправка, да хоть какое-нибудь место, где продают презервативы.

Он прижался к ней и начал целовать, медленно, легко, и знал, что она чувствует его. Прошло немало времени, прежде чем он медленно отстранился от неё и сел на край кровати. Он посмотрел на её длинные ноги, плоский белый живот и медленно положил ладонь на неё. «Ты прекрасна», — сказал он.

Она тихонько застонала, посмотрела на него с удивлением, а затем улыбнулась. «Ты тоже».

Он ухмыльнулся. Боль была уже не такой сильной. Он снова взял себя в руки. Он заставил себя сосредоточиться на том, чтобы снова натянуть на неё трусики, а затем заняться джинсами. Прежде чем застёгивать джинсы, он наклонился и снова поцеловал её в живот. О Боже, он хотел её. Нет, нет. Он потратил несколько минут, помогая ей подняться, поправляя одежду.

Он на мгновение замолчал, наклонился вперёд и обхватил её лицо ладонями. «Это только начало. Ты чудесен, Ник. Но я не могу поверить, что ты была помолвлена с Джоном Ротманом».

«В этот момент я тоже не могу поверить, что это так», — сказала она и поцеловала его.

Она наклонилась вперёд, положив лицо ему на плечо. Он погладил её.

Назад, вверх и вниз. Он подумал, что не должен был удивляться, но на самом деле был почти сражён. «Джон Ротман слишком стар для тебя. Зачем тебе вообще выходить замуж за человека, который почти ровесник твоего отца?»

Его голос зазвучал нормально, и она взяла себя в руки и отстранилась. «Джону Ротману сорок семь лет, но его взгляд на вещи и его чувства к ним гораздо меньше. По крайней мере, я так думала».

«Если бы он разгуливал перед тобой голышом, не думаю, что ты бы облизывалась, не так ли?»

Она была так удивлена его словами, что икнула. Улыбнувшись, она сказала: «Не знаю. Я никогда не видела его голым».

"Это хорошо."

«А почему тебя это должно волновать?»

«Всё очень просто, доктор Кэмпион. Примерно три дня назад я решил, что ваши следующие пятьдесят лет — мои. Я видел, что нашли тело его жены?»

«Верно. Пятидесяти лет может быть недостаточно».

«Он всем рассказал, что она сбежала от него? Три года назад? Начнём с пятидесяти лет, а потом договоримся, хорошо?»

«Да, он всем рассказал, что она сбежала. Его старший помощник, Тод Гэмбол, тоже пропал, и все поверили, что она сбежала вместе с ним. Да, хорошо, начнём с пятидесяти лет, а потом пойдём дальше».

«Тод Гэмбол был найден вместе с мертвой женой?»

«Очевидно, нет».

Дэн медленно спросил: «Что случилось? Ты узнал, что она его не бросила?»

«О нет, Клео бросила его, конечно. Я поверила этому, ни капли не сомневалась. Её не было три года, и он с ней развёлся, хотя она так и не ответила, её не могли найти. Конечно, я приняла это. Я любила его. Я собиралась выйти за него замуж».

«Но она не ушла от него. Он убил её».

«Нет. Дело в том, что она его бросила».

«Откуда вы это знаете?»

«Я также знаю, что она была жива еще четыре недели назад».

Дэйн скрестил руки на груди. «Откуда ты это знаешь?

Сенатор Ротман заверил вас, что она жива и здорова и общается с его помощником?

«Нет. Суть в том, что Клео Ротман написала мне письмо. Она умерла не три года назад, а всего месяц, максимум, и анализы это подтвердят. Нет, Джон Ротман не убивал её три года назад».

«Почему она написала тебе?»

«Чтобы предупредить меня. Она рассказала мне о первой девушке, на которой Джон планировал жениться, ещё до того, как они оба окончили Бостонский колледж. Он убил

Она умерла, потому что её соблазнил Эллиот Бенсон, соперник. Он избежал наказания, сказала она, потому что был умён, и кто вообще станет подозревать молодого человека, собиравшегося жениться, во внезапном убийстве своей невесты? Окончательный вердикт полиции гласил, что это была трагическая автокатастрофа. Она сказала, что Джон выплакал все глаза на её похоронах, и что родители обнимали его, чтобы утешить.

«Откуда она могла об этом узнать? Он что, во сне разговаривал?

Не говори мне, что он признался ей в этом?

«Нет, она нашла дневник в сейфе в его библиотеке. Она написала, что однажды заметила, что сейф не заперт. Ей стало любопытно, и она открыла его.

«И вот, открыв его и найдя дневник, она его прочитала. Он подробно описал, как убил девушку – её звали Мелисса Грэнсби – как он всё тщательно спланировал и избежал наказания. Простая автокатастрофа на шоссе I-95, недалеко от Бремертона. В этом письме она, должно быть, раз шесть написала, какой умный Джон, что мне нужно быть осторожной, потому что я стану следующей женщиной, которую он убьёт. Она написала, что Джон, как и Мелисса, поверил, что я сплю с Эллиотом Бенсоном, и что я изменяю ему, ещё до того, как мы поженились».

«Кто этот Эллиот Бенсон?»

«Он — влиятельная фигура в Чикаго, очень богатый и успешный бизнесмен, инвестиционный банкир в Kleiner, Smith & Benson. Он и Джон были соперниками много лет.

«Клео написала, что не знает, убивал ли он других женщин, но она знает, что он убил бы ее, если бы она не ушла, и она знает, что он собирается убить меня, и мне следует бежать как можно дальше и как можно скорее».

Дэн, нахмурившись, сказал: «Зачем человеку, который, как говорят, такой умный, вести этот чёртов дневник, где он, собственно, и признаётся в убийстве? И оставить этот дневник в сейфе у себя дома, ради всего святого, да ещё и сейф открытым не закрывает? Это совсем не умно, Ник.

Всё это как-то натянуто. Просто как-то неправильно.

ТРИДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ

Ник сказал: «Сначала я тоже так подумал. Но послушай, Дейн. Я знал Клео Ротман, я знал её почерк. Письмо было от неё, я в этом уверен. Она сказала мне, что дневник у неё, что она взяла его с собой, чтобы держать Джона на расстоянии, если он захочет на неё наброситься. Это было её единственное средство воздействия».

«Почему она просто не пошла в полицию? В конце концов, это было признание».

Она писала, что у Джона много важных и влиятельных друзей, и что многие из этих влиятельных людей были ему обязаны. Она сказала, что прямо-таки представляет, как он говорит, что, будучи его женой (она, конечно же, знала его почерк), она сама написала это письмо, что всё это было попыткой с её стороны его погубить. Я буквально чувствовал её страх в этом письме, Дэн, её ощущение, что она трусиха, но что всё против неё, что у неё нет другого выбора, кроме как бежать. Думаешь, полиция поверила бы ей и начала бы расследование?

«Конечно, они бы это расследовали, но это не помогло бы, если бы они поверили, что она мстительна, что она хочет погубить хорошего человека, и не было других доказательств, кроме дневника. В конце концов, Джон Ротман написал, что убил эту Мелиссу Грэнсби за то, что она изменила ему с этим Бенсоном?»