Дэйн очень мягко спросил: «Уэлдон, твой отец навестил твоего сына и признался ему в том, кем он был?»

"Да."

«Уэлдон, кто ваш сын?»

Уэлдон покачал головой. «Послушайте, агент Савич, мой сын не убийца, совсем нет».

«Но ты веришь, что он там, — сказал Шерлок, — и это съедает тебя заживо. Ты думаешь, что твой сын убил людей в Сан-Франциско и Пасадене, копируя написанные тобой сценарии».

Наконец, Уэлдон ДеЛоач сказал: «Я просто не мог заставить себя принять, что он был похож на своего деда, что у него было не все в порядке с головой, что в нем чего-то не хватало».

Дэйн сказал: «Мы должны его забрать, Уэлдон, ты должен это знать.

Ты не можешь позволить ему продолжать делать то, что делал твой отец на протяжении многих лет».

Уэлдон покачал головой. «Не поймите меня неправильно. Я понял это только пару дней назад. И даже тогда я сам не догадался.

Старик хвастался, что наконец-то обзавёлся настоящим мужчиной в семье, и что ему нечему учить внука, ведь тот, как и его дед, родился со знанием дела и как это делать. Он рассказал мне, как внук приезжал к нему навестить его и принёс рождественский подарок – красивый галстук в красный горошек. И как же он был прекрасен! Поэтому он сказал мальчику, что скоро умрёт, и хочет рассказать ему всё о себе. И он смеялся и смеялся над тем, какие все вокруг глупые, особенно копы.

Уэлдон замолчал, снова посмотрел на них. Наконец он сказал: «Я не знал, что делать. Я просто знал, что должен убить этого мерзкого старика, похоронить его и скрыться».

Шерлок очень мягко спросил: «Но что вы собирались делать со своим сыном?»

«Помогите ему. Не дайте ему причинить ещё больше вреда. Передайте его полиции, если придётся».

Шерлок сказал: «Мы — копы. Как его зовут, Уэлдон?»

Но Уэлдон лишь покачал головой. «Я не мог позволить ему продолжать в том же духе, как мой отец. Он был хорошим мальчиком, правда. Я знаю, что-то должно было случиться, чтобы он сорвался, превратился в монстра, подобного своему деду. Не знаю, что именно, но что-то обязательно должно было случиться. У него всё было так хорошо. Он очень умный, понимаете, необычайно талантливый. Но потом появились некоторые признаки — у него были трудности в старшей школе, он не любил учителей, не мог завести друзей — этого было достаточно, чтобы я обратил на него внимание.

Однажды он проявил жестокость, случайно убив девушку в колледже, но такое могло случиться с любым парнем, понимаете? Всё просто вышло из-под контроля. Это было непредумышленное убийство. Я обратился к нему за помощью. Его вылечили. Сын заверил меня, что с ним всё в порядке, и мне отчаянно хотелось ему верить.

«Что-то случилось. Старик каким-то образом сделал это с ним».

Он по очереди посмотрел на каждого из них. «Знаешь, я до сих пор не знаю, сколько людей убил этот старый монстр? Он убил людей, которых так никто и не нашёл. О, Боже».

Он обхватил голову руками и тихо зарыдал.

ТРИДЦАТЬ ДВА

«Подождите! Туда нельзя!»

Когда она протискивалась мимо него, Шерлок сказал: «Джей, тебе пора уходить. Пора забирать свои костюмы от Армани, искать новую работу и расплачиваться по кредиткам».

«Но он же медитирует! Он прямо сказал мне, что не хочет, чтобы его беспокоили. А я люблю Armani. Когда я надеваю Armani, все знают, что это Armani».

Внезапно Арнольд Лофтус с ревом бросился вперёд. Он не пытался преградить им путь, а набросился на Джея Смита. «Заткнись, Джей. Они здесь не просто так. Не пытайся их остановить».

«Ты же чёртов телохранитель. Не пускай их туда, придурок, ты...»

Арнольд очень осторожно взял Джея Смита под мышки и просто пошёл с ним. Он бросил через плечо: «Этот маленький засранец меня уволил.

Что бы это ни было, действуйте».

Дэйн осторожно повернул ручку. Дверь была заперта. Он повернулся к Джею, всё ещё держа его за подмышки, и протянул руку. «Ключ», — только и сказал он.

Арнольд подвёл Джея, зорко следил за ним, пока тот подошёл к столу, опустился на колени и отклеил ключ под центральным ящиком. Он передал его Дэну.

«Спасибо», — сказал Дэн.

Дейн тихонько отпер дверь и медленно толкнул её. В огромном кабинете было темно, как в кинотеатре, и действительно, на дальней белой стене шёл фильм. Линус Вольфингер сидел в кресле за столом, подперев подбородок руками, и смотрел.

Это была серия «Консультанта», которую они ещё не видели. Он не отвёл взгляда от экрана даже после того, как все шестеро вошедших в его кабинет людей собрались вокруг его стола.

Он сказал спокойным, разговорным голосом: «Мой дорогой старый папаша забил тревогу, я полагаю?»

«Нет», — сказал Делион. «Твой отец рассказал нам, как узнал, что его сын — убийца, но нет, он не назвал твоего имени».

«Эта сумасшедшая старая куча костей сказала тебе это».

Савич сказал: «На самом деле, нам удалось это выяснить. MAX, мой компьютер, подтвердил для нас, что вы родились под именем Роберт Аллен ДеЛоах и учились в старшей школе Гарретта здесь, в Лос-Анджелесе. Вот ваша фотография».

Савич положил фотографию на стол Вольфингера лицевой стороной вверх. Линус даже не стал на неё смотреть.

Шерлок сказал: «Мы также нашли настоящего Майкла Лайнуса Вулфингера. Вот его фотография. Это не ты».

Лайнус махнул рукой: «Парень погиб, катаясь на лыжах, и всё».

Он был сиротой. Принять его документы не было проблемой. Я хотел работать в студии. Проведя год в этом учреждении, я понял, что меня никто не возьмёт.

Лайнус пожал плечами. «Какая разница?»

«Расскажите нам о девушке из колледжа», — попросил Дейн.

Линус снова пожал плечами, его пальцы барабанили по столу. Казалось, он не мог усидеть на месте. «Глупая маленькая дурочка, сказала мне, что не пойдет с задротом. Я свернул ей шею, пока она не сломалась. К сожалению, мой отец пришёл прежде, чем я успел избавиться от её тела. Но он помог мне, сказал, что я не такой, как мой дед, что он собирается мне помочь. Я спорил с ним, но он сказал, что у меня нет выбора. Ради моего же блага он отправляет меня в психушку. Если я не соглашусь, он сдаст меня полиции».

Лайнус снова посмотрел на них и пожал плечами. «Я очень умён, знаете ли. На самом деле, я более чем умён. Я гений. Тот год в Институте Маунтин-Пик, в самом краю, где нет ничего… ну, я использовал этот год, чтобы спланировать, чем хочу заниматься в жизни. Сразу после этого умер Вольфингер, и я взял его имя и его прошлое. Дорогой папа нашёл мне работу здесь, в студии.

Потом я встретил Майлза Бёрдока и произвёл на него неизгладимое впечатление. Это было непросто, но я же говорил вам, я гений. Я это доказал. Я заработал кучу денег для студии. Вот почему все старые болваны здесь называют меня Маленьким Засранцем. Они все завидуют. Эй, я наследный принц, лучшее, что, блядь, случалось с этим местом.

Он на мгновение замолчал, посмотрел на Савича. «Неужели мой отец убил моего деда?»

«Нет, — сказал Дейн, — но он очень хотел. И до сих пор хочет. Как ты узнал о своём дедушке? Откуда ты вообще узнал, где он?»

Лайнус рассмеялся. «В прошлом месяце я был у отца и наткнулся на оплаченный счёт за дом престарелых. Я никогда не встречал своего деда, но знал, что отец его ненавидел. Он несколько раз говорил мне, что никогда не подпустит этого старика к себе, никогда. Полагаю, это тебе отец сказал?»

Дэн кивнул.

«Я хотел с ним встретиться, может быть, узнать, почему мой отец его так ненавидел. Я даже принёс ему рождественский подарок. Знаете, что я узнал от этого жалкого старика?»

Никто ничего не сказал, просто ждали.

«Он рассказал мне о том, что сделал. Сначала я просто не поверил ему, это было слишком фантастично. Но он рассказал мне вещи, которые звучали слишком реалистично, чтобы быть вымыслом.

Он обозвал моего отца трусом и слабаком. Потом спросил, действительно ли я его крови, убивал ли я когда-нибудь кого-нибудь. Я ответил, что да. Я думал, старик сейчас вылезет из инвалидной коляски и пустится в пляс от радости.

«Он хихикал, кровь и слюна свисали с его подбородка. Он погрозил мне пальцем, сказал, что это в моей крови, сказал, что я похож на него, когда…

Он был молод, и, видит Бог, кровь была настолько сильна в его крови, что теперь она вытекала из него. Он снова закашлялся, и изо рта у него потекло ещё больше крови.

«Тогда я понял, что я такой же, как он. Я сказал ему, что мне стало скучно, и тут мой отец придумал потрясающую идею для сериала. Пока я его слушал, всё в моей голове сложилось. Я точно знал, что буду делать. Я добавил свои идеи в первые два-три сценария, и мой отец был очень рад, что мне это так понравилось и что мои идеи так хорошо сработали.

«Когда я рассказал дедушке, что собираюсь сделать, он хотел узнать все подробности. Он даже помог мне уточнить некоторые планы. Когда я уходил, он рассмеялся и пожелал мне удачи, сказав, что хочет услышать, как всё прошло на самом деле, потому что, по его словам, всё никогда не идёт точно по плану, и от этого ещё веселее. Я сказал ему, что он может прочитать обо всём в газете». Линус покачал головой и снова постучал пальцами по столу.

«Господи, как же было весело, особенно тот священник в Сан-Франциско, твой брат-близнец, агент Карвер. Он меня просто ошеломил. Я вздрогнул, когда ты впервые здесь появился».

Дэн хотел убить этого мелкого ублюдка. Он почувствовал руку Савича на своей руке, которая легонько сжала его. Он боролся за контроль, но сумел его удержать. Он сказал:

«Всё кончено, Лайнус, всё кончено. Ты труп».

Лайнус сказал: «Ты же знаешь, что это я отправил в СМИ твою фотографию с мисс Ник. Мне нужно было всего лишь сделать пару звонков в полицию Сан-Франциско, чтобы узнать, кто она. И вот она здесь, вынюхивает, разглядывает всех, но я знал, что она меня не узнает».

Дэйн сказал: «Но вы наняли Милтона, чтобы убить её. Вы боялись, что она в конце концов вас узнает».

Лайнус снова пожал плечами, кончиками пальцев выбивая безумную дробь. «Зачем рисковать? Жаль, что Милтон был таким паршивым стрелком». Он посмотрел на Ника. «Жаль, что он промахнулся. Всего лишь царапина. Обидно. Но я бы вас достал, мисс Ник, о да, я бы вас убил». Он коротко рассмеялся, затем вернулся к просмотру. Он нажал кнопку, ещё больше убавив громкость. Он сказал, не отрывая взгляда от серии на стене: «Отец Майкл Джозеф был моим первым серьёзным испытанием. Он сказал, что выдаст меня, оставит священство, если придётся. Я всё равно собирался его убить, но мне нужно было ускорить события». Он посмотрел на Дейна и улыбнулся. «Это был прекрасный кадр. Но знаете что? Проклятый священник выглядел счастливым, как будто понял, что своей жертвой спас несколько жизней. Кто знает?»

Дейн тяжело дышал, изо всех сил стараясь держать руки по швам, чтобы не схватить Линуса Вольфингера за шею и не задушить его. Он был настоящим чудовищем, возможно, даже большим, чем его дед, но это уже многое значило.

«Что ты сделал с пистолетом?» — спросил Шерлок.

Он ухмыльнулся ей: «Кто знает?»

Дэйн улыбнулся ему. «Ты сейчас заплатишь, Лайнус. Ты попадёшь в клетку и никогда оттуда не выйдешь, разве что тебя отведут в комнату для казней, чтобы отправить в ад».

«Не думаю», — сказал Лайнус, поднял руку, и в ней оказался пистолет, маленький и смертоносный «дерринджер». Он по очереди направил его на каждого из них.

«Даже не думай об этом, Линус», — сказал Савич. «Слишком поздно. Мы не хотим тебя убивать. Не заставляй нас».

Линус Вольфингер рассмеялся. «Знаешь, управлять этой студией теперь даже не весело? Всё уже не так весело». Он сказал, очень точно подражая Арнольду Шварценеггеру: « Hasta la vista, baby». Он сунул пистолет в рот и нажал на курок.

ТРИДЦАТЬ ТРИ

Они только что вернулись в гостиницу «Холидей Инн». Линус Вулфингер был мёртв всего час. Казалось, гораздо дольше.

Ник стоял перед телевизором и наблюдал, как Джон Ротман, старший сенатор от Иллинойса, сталкивается с множеством камер и толпой кричащих репортеров.

«... Нам сообщили, что это ваша жена, сенатор, та самая, которая, как все считали, сбежала с одним из ваших помощников три года назад. Её тело нашли, но где же ваш помощник?»

«... Сэр, что вы почувствовали, когда вам сообщили, что нашли тело вашей жены?»

«...Она мертва, сенатор, а не живёт с другим мужчиной. Вы считаете, что ваш помощник убил вашу жену, сэр?»

«... Как вы думаете, сенатор, как это повлияет на вашу политическую карьеру?»

Ник просто смотрела на экран, не веря своим глазам. Она чувствовала сильную боль и нарастающую ярость. Джон Ротман наконец выследил Клео и убил её. Чтобы заставить её замолчать. И чтобы отомстить за письмо, которое она написала Нику?

Она смотрела на это лицо, которое, как ей казалось, она любила, на это подвижное лицо, которое могло выражать такую радость, смеяться и шутить с величайшим обаянием, на лицо, которое могло скрывать ужасные тайны. Она смотрела, как он выступает, другого слова не подобрать.

Он был прирождённым политиком, актёром невероятного таланта. Сенатор Джон Ротман не проронил ни слова на все вопросы. Он стоял неподвижно, словно библейский мученик, пока в него летели камни. Он выглядел одновременно стойким и невероятно усталым, и старше, чем месяц назад. Она не видела, чтобы из него вытекал страх; она видела лишь боль, невыносимую боль. Даже она, знавшая, что это за человек, знавшая, что он сделал, на что способен, чувствовала исходящую от него боль. Если бы её сейчас спросили, убил ли он Клео, убивал ли он когда-нибудь кого-нибудь или пытался ли кого-нибудь убить, она бы однозначно ответила «нет». Он был самым правдоподобным человеком, которого она когда-либо видела в своей жизни.

Он продолжал молчать, не меняя выражения лица ни на один из вопросов, будь они оскорбительными или нет. Все вопросы, казалось, просто проплывали мимо него. Наконец, и только когда он был готов, сенатор Ротман сделал шаг вперёд. Он лишь кивнул кричащим репортёрам, людям с камерами в руках, коротко взглянул многим из них и слегка помахал рукой. Все тут же затихли. Это была невероятная сила, которой он всегда восхищался. Ещё до встречи с ним она задавалась вопросом, как он это делает.