Луна не очень, но это ничего. Сегодня ночью он будет спать очень хорошо.

Он увидел пьяного, прислонившегося к тощему дубу, растущему на небольшом участке земли посреди тротуара, прямо через дорогу, его подбородок лежал на груди.

Не так, как должно было быть, но кого это волновало? Парень ничего не слышал.

Пока что не будет ничего, кроме вопросов без ответов, поскольку полиция не будет иметь ни малейшего представления. Священник заставил его действовать по-другому, и это было очень плохо. Но всё было довольно близко к этому.

Но судя по выражению лица священника, ему не хотелось об этом думать, по крайней мере, сейчас.

Он насвистывал, проходя под светофором на Филмор-стрит, а затем ещё квартал до того места, где он припарковал машину, втиснув её между двумя небольшими парковочными местами. Это был жилой район, и парковочных мест было мало.

Но так и должно было быть. В конце концов, это же Сан-Франциско.

Оставалось сделать ещё одну остановку. Он надеялся, что она будет дома, а не на работе.

ДВА

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

Специальный агент Дейн Карвер сказал начальнику своего подразделения Диллону Савичу: «У меня проблема, Савич. Мне нужно домой. Мой брат умер прошлой ночью».

Было раннее, всего лишь семь тридцать, очень холодное утро понедельника, через две недели после начала нового года. Савич медленно поднялся со стула, не сводя глаз с лица Дэна. Дэн выглядел ужасно — бледный как полотно, под глазами так глубоко залегли тени, что казалось, будто он только что проиграл бой. В его глазах читалась боль и шок. «Что случилось, Дэн?»

«Мой брат…» На мгновение Дэйн лишился дара речи и просто стоял в дверном проёме. Он нутром чувствовал, что если произнесёт это слово вслух, оно станет таким реальным, таким невыносимым, что он просто сдастся и умрёт. Он сглотнул, желая, чтобы это случилось снова прошлой ночью, до четырёх утра, до звонка инспектора Винсента Делиона из полиции Сан-Франциско.

«Все в порядке», — сказал Савич, подойдя к нему и осторожно взяв его за руку.

«Входи, Дэн. Всё верно. Давай закроем дверь».

Дэн толкнул дверь ногой, повернулся к Савичу и произнёс ровным, отстранённым голосом: «Его убили. Моего брата убили».

Савич был потрясён. Потерять брата естественной смертью было уже само по себе ужасно, но что? Савич сказал: «Мне очень жаль. Я знаю, что вы с братом были близки. Я хочу, чтобы ты сел, Дэн».

Дейн покачал головой, но Савич лишь подвёл его к стулу, отодвинул и мягко усадил. Он стоял, не двигаясь, как спинка стула, глядя прямо перед собой, в окно, выходящее на Здание Правосудия.

Савич спросил: «Твой брат был священником?»

— Да, он есть… был. Знаешь, мне нужно кое-что сделать, Савич.

Диллон Савич, начальник отдела по задержанию преступников в штаб-квартире ФБР, сидел на краю стола рядом с Дейном. Он наклонился вперёд, сжал его плечо и сказал: «Да, я знаю. Это ужасно, Дейн. Конечно, ты должен пойти и разобраться с этим. Тебе дадут оплачиваемый отпуск, без проблем. Он же был твоим близнецом, верно?»

«Да, у меня был идентичный близнец. Он был моим зеркальным отражением. Но внутри, несмотря на все наши различия, мы всё равно были очень похожи».

Савич не мог представить, какую боль он, должно быть, испытывал, потеряв брата-близнеца. Дейн прослужил в подразделении уже пять месяцев, переведённый из сиэтлского отделения по его просьбе и по настоятельной рекомендации Джимми Мейтленда, начальника Савича, который сказал Савичу, что давно положил глаз на Дейна Карвера. Хороший человек, сказал он, очень умный, практичный, жёсткий, иногда горячая собака, что само по себе нехорошо, но надёжный, как говорится. Если Дейн Карвер дал слово, можно считать, что дело сделано.

Савич знал, что его день рождения приходится на 26 декабря, на два часа позже полуночи.

На корпоративной вечеринке 23-го числа он получил кучу дурацких подарков на Рождество и день рождения. Ему только что исполнилось тридцать три.

Савич сказал: «Местная полиция знает, что произошло? Нет, подождите-ка, я даже не знаю, где жил ваш брат».

«В Сан-Франциско. Мне позвонили два раза: первый — вчера около четырёх утра — от инспектора Винсента Делиона из полиции Сан-Франциско, а десять минут спустя — от моей сестры Элоизы, которая живёт в Сан-Хосе. Делион сказал, что его убили в исповедальне, очень поздно, почти в полночь. Ты можешь в это поверить, Савич?» — Дейн наконец посмотрел на него прямо, и в этот момент в его глазах кипела такая ярость, что всё смешалось в безумие. Он ударил кулаком по подлокотнику кресла. «Ты можешь поверить, что какой-то придурок убил его в исповедальне? В полночь? Что он делал, выслушивая исповедь в полночь?»

Савич думал, что Дейн сейчас сломается. Его дыхание было резким и учащённым, глаза широко раскрыты, руки сжаты в кулаки. Но этого не произошло. Его дыхание прервалось, замерло на мгновение, а затем он заставил себя глубоко вздохнуть и взял себя в руки. Савич сказал: «Нет, для нас это бессмысленно, только для того, кто его убил, и мы выясним, кто это сделал, и выясним, почему. Нет, посиди минутку, Дейн, и мы придумаем что-нибудь. Твоего брата звали Майкл, верно?»

«Да, это был отец Майкл Джозеф Карвер. Мне нужно ехать в Сан-Франциско. Я знаю репутацию этого департамента. Они хорошие, но они не знали моего брата. Даже моя сестра его толком не знала. Только я его знал. Боже, я думал, что никогда этого не скажу, но, наверное, к лучшему, что моя мама умерла в прошлом году. Она хотела, чтобы Майкл стал священником, молилась об этом всю свою жизнь, по крайней мере, так она всегда говорила. Это бы разрушило её душу, понимаете?»

«Да, я знаю, Дэн. Когда ты с ним в последний раз разговаривал?»

«Два дня назад. Он… он был очень рад, потому что ему удалось поймать подростка, который рисовал граффити на стенах церкви. Он сказал мне, что собирается сделать из мальчика католика. Став католиком, он больше никогда так не сделает, потому что не сможет вынести чувства вины». Дейн улыбнулся, всего на мгновение, а затем замолчал.

«То есть вы не почувствовали ничего неладного?»

Дэйн покачал головой, а затем нахмурился. «Я бы сказал, что нет, мой брат всегда был оптимистом, даже когда местный журналист пытался к нему приставать».

«Боже мой, как же ее звали?»

«О нет, это была не женщина. Это был мужчина».

Савич лишь улыбнулся.

«Это случалось довольно часто, но ты прав, обычно это были женщины. Майкл

всегда был добрым, неважно, кто это делал — мужчина или женщина. — Дэн нахмурился и снова замолчал.

«Теперь, когда вы оглядываетесь назад, вы видите, что что-то есть, не так ли?»

«Ну, я просто не уверен. Недавно он что-то сказал о чувстве беспомощности, и ему это не понравилось. Сказал, что собирается что-то с этим сделать».

«Вы хоть понимаете, что он имел в виду?»

«Нет, он больше ничего не говорил. Может, признание, от которого у него сжались пальцы, может, прихожанин, которому он не смог помочь. Но в этом не было ничего необычного. Майклу за эти годы пришлось столкнуться со множеством проблем, со множеством психов». Дэйн сжал кулак на подлокотнике кресла. «Может быть, там было что-то, что его напугало, не знаю. Я мог бы перезвонить ему и поговорить об этом подробнее, подтолкнуть его, когда он замкнулся. Почему, чёрт возьми, я этого не сделал?»

«Заткнись, Дэн. Ты же коп. Не засоряй мозг чувством вины».

«Трудно не сделать этого. Я католик».

Немного юмора, но это начало. Савич сказал: «Ты ни в чём не виноват. Тебе нужно выяснить, кто его убил, это животное — единственный, кто виноват. А теперь я попрошу Милли забронировать для тебя столик».

Скажите мне еще раз, кто главный инспектор по этому делу?

«Винсент Делион. Как я уже говорил, он позвонил мне вчера вечером прямо перед Элоизой, сказал, что знает, что я из ФБР, что я захочу услышать всё, что у них есть. Пока информации немного. Он умер мгновенно, выстрел в лоб, чисто спереди, знаете, это было похоже на невинный тилак, красное пятно, которое индусы носят на лбу?»

"Я знаю."

«Но это была не просто красная точка на затылке. Господи, не на спине». Его глаза потускнели.

Савич понимал, что не может позволить Дейну погрузиться в реальность происходящего, не может позволить ему зацикливаться на том ужасном месиве, которое пуля превратила в голову на выходе из раны. Это лишь убьёт его. Он очень точно произнёс, используя руки, чтобы добиться зрительного контакта: «Не думаю, что убийца оставил там пистолет?»

Дэйн покачал головой. «Нет. Вскрытие сегодня».

Савич сказал: «Я знаю шефа Крейдера. В прошлом году он приезжал сюда, чтобы выступить перед Конгрессом и рассказать о разумных подходах к предотвращению расовой дискриминации в районе залива. Я встречался с ним в Квантико на стрельбище. Он хороший стрелок на дальние дистанции. А мой тесть — федеральный судья в Сан-Франциско. Он знает много людей. Что вы хотите, чтобы я сделал?»

Дейн промолчал. Савич подумал, что он слишком оцепенел от шока и горя, чтобы осознать сказанное, но это изменится. К счастью, помимо ярости и боли, с которыми ему придётся справляться каждую секунду, в нём будут задействованы инстинкты и опыт. Он сказал:

«Неважно. Вот что я скажу: отправляйся в Сан-Франциско и поговори с Делионом, узнай, чем они занимаются. Посмотрим, сможет ли наш офис там помочь. Ты знаешь Берта Картрайта, старшего помощника адвоката в Сан-Франциско?»

«Да», — ответил Дейн голосом, ровным, как ручей. «Да, я его знаю». Внезапно на его лице отразилась враждебность. По крайней мере, она на мгновение замаскировала боль.

«Да, хорошо», — медленно сказал Савич. «Вы двое не ладите».

«Нет, не хотим. Я не хочу иметь с ним дело».

«Почему? Что между вами произошло?»

Дэн лишь покачал головой. «Это неважно».

«Ладно, иди домой и собирайся. Как я уже сказала, Милли обо всём позаботится. Ты хочешь остаться в городе или поехать к сестре?»

«Я останусь в городе. И не в приходском доме, не там».

«Хорошо, тогда отель в центре города. Он будет одобрен ФБР, так что можете быть уверены, что всё будет просто. Позвоните, если я чем-то смогу помочь».

«Да, спасибо, Савич. Насчёт моих дел…»

«Я прослежу, чтобы их прикрыли. Идите».

Двое мужчин пожали друг другу руки. Савич наблюдал, как Дейн идёт через просторную комнату с рабочими местами девяти спецагентов, из которых в данный момент заняты были только шестеро. Его жена, спецагент Лейси Шерлок Савич, была на встрече с Джерри Холлистером в отделе анализа ДНК на третьем этаже, сравнивая образец ДНК жертвы изнасилования и убийства в Бостоне с образцом ДНК главного подозреваемого. Если совпадение будет, парню конец.

Олли Хэмиш, его заместитель, находился в Висконсине, консультируя полицию Мэдисона по особо жестокой серии убийств, связанных с местной радиостанцией, транслировавшей старые хиты. Вот так, сказал Олли и начал напевать «Maxwell's Silver Hammer».

Савич ненавидел безумцев. Неразгаданное безумие он ненавидел ещё больше. Его поражало и ужасало то, на что способен человеческий разум. А теперь ещё и брат Дэна, священник.

Он набрал добавочный номер Милли, попросил её всё организовать. Затем подошёл и включил электрический чайник, чтобы заварить чашку крепкого чая «Эрл Грей». Он налил чай в большую кружку с логотипом ФБР, вернулся к своему ноутбуку MAX и включил его.

Он начал с электронного письма шефу полиции Декстеру Крейдеру.

САН-ФРАНЦИСКО

В понедельник, в половине четвертого по времени Сан-Франциско, после пятичасового десятиминутного перелета из Даллеса, Дейн Карвер пробирался через просторную открытую комнату к перегруженному столу инспектора Делиона. Он на мгновение замер, разглядывая его. Пожилой мужчина с лысой, блестящей головой и…

Густые усы, сгорбившись над компьютерной клавиатурой, яростно печатали. Дейн сел в кресло рядом со столом и молча смотрел на мужчину, за работой. Всё было как в любом другом большом полицейском участке, где ему доводилось бывать. Копы в пиджаках, перекинутых через спинки стульев, с ослабленными галстуками и закатанными рукавами, молодой латиноамериканец в наручниках развалился на боковых стульях, пытаясь ухмыляться, пара адвокатов в костюмах-тройках, изо всех сил пытающихся запугать – ничего необычного для понедельничного дня.

На обшарпанном столе в маленькой кухне лежала раздавленная коробка пончиков с джемом, рядом с ней — кофемашина, которая выглядела как из прошлого века, а также стопки бумажных стаканчиков, пакетики сахара и пакет молока, к которому Дэн не притронулся бы и за миллион лет.

«Кто ты?»

Дэйн поднялся на ноги и протянул руку. «Я Дэйн Карвер. Вы звонили мне вчера вечером по поводу моего брата».

«Ах да, конечно». Он встал и пожал руку Дейну. «Я Винсент Делион». Он снова сел и жестом пригласил Дейна сделать то же самое. «Привет, мне очень жаль твоего брата. Я позвонил тебе, потому что знал, что ты захочешь узнать, что происходит».

Братья были близки, Делион знал это от сестры Карвера, Элоизы Демаркс. И Делион не был слепым. Мужчина страдал, очень сильно. К тому же, он был федералом. Все федералы, которых Делион когда-либо встречал, казалось, ничего не чувствовали. Им всем хотелось лишь крепко прижать кончики крыльев к его шее.

Конечно, он никогда раньше не видел федерала в подобной ситуации. Убийство члена семьи — что-то очень личное, то, что он совершенно не мог контролировать. Сложнее и быть не может.

Дэн сказал, его голос был непринужденно спокойным и убедительным — Делион подумал, что это был очень хороший голос для интервью: «Да, я ценю это. Расскажи мне, что у тебя есть».

«Мне очень жаль, но первым делом нам нужно отправиться в морг, и вам нужно опознать тело. Не то чтобы были какие-то сомнения, просто процедура, вы знаете, как всё устроено. Или, может быть, нет. Вы когда-нибудь работали в местной полиции?»

Дейн покачал головой. «Я всегда хотел стать агентом ФБР. Но да, я знаю, что к чему».