Первый из рассматриваемых в этой главе текстов – псалом 145.
1 Аллилуия. Хвали, душа моя, Господа,
2 буду славить Господа, пока живу;
пока дышу, буду петь Богу моему.
3 Не надейтесь на властителей,
на человека – не принесет он спасения.
4 Дух покинет его, и вернется человек в землю,
и в тот день разрушатся все его замыслы.
5 Счастлив, кому помогает Бог Иакова,
кто уповает на Господа, Бога своего.
6 Господь сотворил небо и землю, и море,
и все, что их наполняет.
Он хранит верность вовек;
7 за обездоленных Он заступается;
дает хлеб голодным.
Господь освобождает узников,
8 Господь открывает очи слепым,
Господь поднимает угнетенных,
Господь любит праведников.
9 Господь хранит живущих на чужбине,
вдове и сироте помогает,
а нечестивых заставляет блуждать.
10 О Сион! Господь, Бог твой, будет царствовать вовеки,
из поколения в поколение.
Аллилуия.
Текст на иврите, с которого сделан данный перевод, свободен от предваряющих ремарок. Нет никакой вводной информации, погружающей этот псалом в конкретный библейский контекст. Но в Септуагинте, раннем переводе Ветхого Завета на греческий, он связывается с двумя пророками – Аггеем и Захарией, что предполагает его позднее, послепленное происхождение.
Первые стихи указывают, что автор соотносит с прославлением, хвалою Бога, саму свою жизнь: «Хвали душа моя Господа, буду славить Господа, пока живу, пока дышу буду петь Богу моему». Мы во многом обсудили значимость хвалы в 102-м псалме, здесь лишь напомню, что хвала Богу – это акт взращивания любви в человеке: умея благодарить, мы обогащаемся. Благодарность Богу, хвала Ему призваны продвинуть нас вперед в рамках нашей духовной жизни. Они свидетельствуют, что человек может не только постоянно что-то просить или на что-то жаловаться, а время от времени бывает рад, счастлив и, отсюда, благодарен.
Но и благодаря, мы нечто все-таки ожидаем. Мы надеемся на Бога, не надеясь на человека: «Не надейтесь на властителей, на человека – не принесет он спасения. Дух покинет его, и вернется человек в землю, и в тот день разрушатся все его замыслы». Этот фрагмент христианин часто любит цитировать – в моменты, когда надежда на человека пошла прахом. Вот, мы что-то хотели от ближнего или дальнего (помощи, поддержки, заступничества), но ничего не получили. Самоутешаясь, мы всегда вспоминаем: «Не надейтесь на князи, на сыны человеческие, в них же несть спасения». Но важно не радикализировать эту фразу! Текст не говорит, что в рамках взаимодействия с другими людьми мы вообще не можем ожидать чего-то или давать что-то сами, должны полностью дистанцироваться от них и сконцентрироваться лишь на отношениях с Богом. Более того, Библия указывает на огромное количество примеров, когда при общей надежде и уповании на Бога герой взаимодействует с человеком и получает от него помощь.
Тот же Давид, главное действующее лицо Псалтири, когда бежит от Саула, понимает, что его конечный единственный защитник – Бог, ведь против него сам царь Израиля! Однако его упование и надежда на Бога не заканчиваются тем, что он, как Илия-пророк, уходит в пустыню и там пребывает в отрешенности от всего, ожидая суда Божия над злодеем. Нет, Давид очень активен, он вступает в союз с множеством людей, получает помощь от многих. И все это – в контексте надежды на Бога-защитника, Бога-помощника. Давид понимает, что рука Бога в мире – рука благонастроенного человека. Бог часто действует через того, кто находится в содействии, в созвучии с Ним. Творец не обнуляет значимость человека, а подчеркивает ее через возможность этого человека быть тонким и исключительным орудием в Его руках. Наиболее очевидно Бог действует через святых.
Бога и человека в делании часто сравнивают с мастером и инструментом: без хорошего инструмента даже самый гениальный мастер будет способен лишь на посредственный результат. Однако лучше это соработничество описывает сравнение человека с операционной медсестрой, без которой и самому опытному хирургу не провести операцию.
Фраза «Не надейтесь на сыновей человеческих» говорит нам о том, что конечной, абсолютной точкой опоры они быть не могут. Всякий из нас даже сам для себя не точка опоры, уж тем более для других. Но во взаимодействии с Богом, в общении, в единстве с Ним и в точке опоры в Нем возможно многое – в том числе внутри взаимодействия межчеловеческого. Священное Писание об этом свидетельствует изобильно. Можно вспомнить жуткого пессимиста Екклесиаста, который, при всем скептическом отношении к любви, мудрости, земным трудам, все-таки говорит: «Двоим лучше, нежели одному; потому что у них есть доброе вознаграждение в труде их: ибо если упадет один, то другой поднимет товарища своего. Но горе одному, когда упадет, а другого нет, который поднял бы его. Также, если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться? И если станет преодолевать кто-либо одного, то двое устоят против него: и нитка, втрое скрученная, не скоро порвется» (Еккл. 4: 9–12).
Кроме преизобильной хвалы, псалом содержит еще и учительное послание: «Счастлив, кому помогает Бог Иакова, Кто уповает на Господа Бога своего». Эта мысль освещает весь псалом. Тот, кто хвалит Бога, кто не надеется на других и так далее – почему он такой счастливый и всем довольный? Потому что ему помогает Бог. Это смысловая сердцевина псалма. Остальная его часть – подборка эмпирических доводов, доказательств от опыта. Все так, потому что Господь сотворил небо и землю, море и все, что его наполняет, то есть Бог – творец хорошего, благого мира. «Он хранит верность вовек; за обездоленных Он заступается; дает хлеб голодным. Господь освобождает узников…» – Бог хранит мир не только как творение, но и как состояние. Он наблюдает и за тем, чтобы торжествовало правосудие и социальная справедливость.
«Господь открывает очи слепым, Господь поднимает угнетенных, Господь любит праведников. Господь хранит живущих на чужбине, вдове и сироте помогает» – это продолжение темы Бога как присутствующего в человеческом обществе, как активного участника общественных процессов. Оно очень созвучно с текстами ряда пророков, например пророка Исаии, который в этих категориях описывает наступление Царства Бога в мире. Также мы можем вспомнить примечательный заочный диалог между Христом и Иоанном Крестителем. Когда Иоанн, находясь у Ирода в крепости Махеронт, понимает, что близится день его смерти, он посылает к Христу своих учеников с вопросом «Ты ли Тот, Кто должен прийти, или ожидать нам другого» (Мф. 11: 3). Ссылаясь на Исаию как свидетеля, чтобы не быть голословным и не свидетельствовать самому о себе, Спаситель отвечает: «…слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют; и блажен, кто не соблазнится о Мне» (Мф. 11: 5–6), – то есть блажен тот, кто сможет распознать все это как знаки Божия благоволения миру. Присутствие Бога в жизни, в мире, в социуме именно в Христе получает самую безусловную реализацию.
Заканчивается псалом воззванием: «Сион! Господь Бог твой будет царствовать вовеки из поколения в поколение». Эта мысль для Ветхого Завета достаточно болезненная. Внутри Псалтири ряд текстов посвящен непониманию замысла Божия о своей общине – Израиле. Это 77–79-й псалмы, и особенно – псалом 88. Мы уже вспоминали его, когда говорили о судьбе дома Давида в истории. Вся первая часть этого псалма наполнена историческим пафосом непреложного обетования Божия дому сына Иессеева: «…продолжу вовек семя его, и престол его – как дни неба. Если сыновья его оставят закон Мой и не будут ходить по заповедям Моим… посещу жезлом беззаконие их, и ударами – неправду их; милости же Моей не отниму от него, и не изменю истины Моей… Однажды Я поклялся святостью Моею: солгу ли Давиду?» (Пс. 88: 30–36). Но сразу же за этими обетованиями – надрыв. Ничего из этого не сохранилось, все погибло: «Но ныне Ты отринул и презрел, прогневался на помазанника Твоего; пренебрег завет с рабом Твоим, поверг на землю венец его» (Пс. 88: 39–40) – все разрушено, нет никакой надежды, где же верность Бога Своим обещаниям?
Здесь мы и можем вспомнить, что Септуагинта соотносит псалом 145 с Аггеем и Захарией, после-пленными пророками. В своих книгах они делают акцент на том, что обещавший Бог всегда был верен, но неверным оказался народ. Как только в нем появилась готовность вернуться – раскаяться, Бог с радостью его принял. Пророк Аггей, по свидетельству его Книги, присутствовал при строительных работах, наблюдал за тем, как Храм возводится заново. Причем, с точки зрения некоторых комментаторов, Аггей относился к поколению, которое видело первый Храм: он был ребенком, когда выходил из Израиля в плен, а старцем вернулся назад. Кто, как не он, может быть очевидным свидетелем верности Бога своим обещаниям!
Возможно, псалом соотносится с двумя поздними пророками Ветхого Завета именно ввиду однозначно озвученной в нем убежденности, что Бог никогда не оставит Сион – никогда не уйдет из истории, причем не истории мира вообще, а истории той общины, которая ему верна. Тема восхваления Бога опредмечивается в уверенности безусловных отношений с Творцом, вечной верности Божией. Вот в этом контексте псалом и привлечен в литургию. Ведь литургия – это богослужение, построенное через кризис: мы вспоминаем не только воскресение Христа, но и Его смерть. Бог верен – и история Иисуса из Назарета Галилейского не заканчивается смертью.