Тема кризиса, преследования, только нарастает в следующем, 54-м псалме. Он объемнее, здесь эта тема будет озвучена значительно последовательнее.
Начинается он тоже с музыкальной ремарки и указания авторства: Начальнику хора: под музыку струнных. Песнь искусная, сложенная Давидом (Пс. 54: 1). Описываемая здесь ситуация, по всей вероятности, относится к периоду много позже царствования Давида, поэтому его авторство маловероятно. Но, как мы помним, «Давидов» (ивр. «леДавид») означает как написанный Давидом, так и рассказывающий о Давиде.
2 Услышь, Боже, молитву мою,
не отвернись от моей мольбы;
3 внемли мне и ответь;
я в смятении, дрожу и плачу,
4 слыша голос врага,
испытав притеснения от злодеев.
Они возводят на меня напраслину
и со злобой меня обвиняют.
5 Сердце мое трепещет,
ужас смертный меня сдавил;
6 страх и трепет меня объяли,
и отчаяние охватило.
7 Я шепчу: «Будь у меня крылья голубя,
я улетел и покой нашел бы;
8 я бы умчался вдаль, поселился в пустыне,
[Музыка]
9 поскорей бы в убежище скрылся
от ветра, вихря и бурь».
10 Господь, смешай их языки и раздели!
Я вижу в городе насилие и распри,
11 днем и ночью они кружат по стенам его;
а внутри – бесправие и горе.
12 Посреди города – гибель;
обман и ложь с его улиц не сходят!
13 Не враг меня поносит —
я стерпел бы;
не враг меня теснит —
я бы укрылся;
14 но ты, человек мне близкий,
мой товарищ и друг!
15 Мы друг в друге души не чаяли,
мы ходили вместе в дом Божий…
16 Пусть же настигнет их смерть,
пусть живыми сойдут в Шеол:
ведь в их жилищах гнездится зло.
17 Я воззвал к Богу,
и Господь меня спасет.
18 Вечером, утром, в полдень
буду умолять и плакать —
и Он услышит мой голос,
19 сохранит целым и невредимым —
от врагов, как бы много их ни было.
20 Услышит Бог,
Тот, кто царствует вечно,
и унизит их,
[Музыка]
ведь они неисправимы. Но они не боятся Бога!
21 Руку подняли на тех, кто с ними в мире,
и нарушили договор;
22 речь их скользка, как масло,
а в сердце – вражда;
слова нежнее елея, а по сути – мечи.
23 Вручи Господу свои заботы – и Он поддержит тебя,
вовек не даст пошатнуться праведнику!
24 Ты же, Боже, бросишь их в могильную яму;
убийца, лжец – не проживут и полжизни.
Я уповаю на Тебя!
В этом псалме более развернуто говорится о тех, кто притесняет автора. Притеснение от сильного – одна из «вечных» тем текстов древних обществ. Замечу, вполне актуальна она и для текстов современных. Что можно об этом сказать нового?
Автор конкретизирует, что притеснение происходит не от врага, не от внешнего и постороннего, а от ближнего, от человека, с которым он находился в теснейших отношениях. Говорится, что он был другом, что они «вместе входили в дом Божий». На наш культурный код переиначивая, мы могли бы сказать «вместе приступали к Чаше Христовой». И вдруг этот человек или группа людей ополчилась хуже любого врага.
Противление чужих вполне обыденно. Боль автора в том, что вчерашний ближний стал чужим. Это рождает сильнейшие уныние и скорбь. Обстоятельства настолько сильнее псалмопевца, что по-человечески он не находит в самом себе вообще никаких сил, чтобы это как-то прожить, преодолеть. Все, что он хочет, – это уйти: Будь у меня крылья голубя, я улетел и покой нашел бы; я бы умчался вдаль, поселился в пустыне, поскорей бы в убежище скрылся от ветра, вихря и бурь. Это не аскетическая оторванность от мира, не нежелание приобщаться к мирскому, нет. Это столь тяжелое, болезненное тяготение обстоятельств и притеснений, с которыми нет никаких сил бороться. Единственным выходом кажется бегство – отсюда стремление автора скрыться, исчезнуть. Но он понимает, что такой возможности у него нет: крыльев ему, к сожалению, никто не дал. Должен быть какой-то другой способ… И помощником здесь может стать только Бог.
Так мы приближаемся к обсуждению вопроса об авторстве и контексте. Почему псалом, по всей видимости, не Давидов и описывает не его злоключения? Потому что сам Давид в такого типа ситуации практически не оказывался. Саула крайне сложно назвать Давидовым «ближним». Да, сын Саула, Ионафан, был очень близок с Давидом: об их отношениях говорится в Писании как об одном из самых ярких примеров мужской дружбы. Но Ионафан никогда и не был против Давида, он до последнего своего дня дружил с ним и преследовал его интересы.
У Давида был тяжелейший кризис в отношениях с собственным сыном Авессаломом, который решил, не дожидаясь, когда отец упокоится с праотцами, захватить власть силой. На сторону Авессалома встали некоторые представители администрации Давида, Ахитофел, например, – советник, в свое время дававший Давиду мудрые советы, а потом начавший давать их Авессалому (см. 2 Цар. 15–16). Это был человек с логикой: «Кто финансово поддерживает, тому мудрые советы и даем. Наша, профессиональных советчиков, доля незавидна». Но назвать его ближним также сложно. И конфликт с Авессаломом как предельно «ближним» здесь тоже не подходит, потому что Давид Авессалому противостал, боролся за власть. В то время как автор псалма всю надежду возлагает на Бога и не предпринимает никаких решительных шагов. В псалме говорится о непреодолимой ситуации: в ней, с точки зрения автора, сделать ничего не возможно.
Также текст обращается к таким историческим реалиям, которых при Давиде еще не было. Упоминается дом Господень, то есть храм – «бэт Элохим». На момент жизни Давидовой храм не был построен, существовало «обиталище» – «мишкан» или «охэл моэд» – «шатер свидетельства», то есть скиния. Здесь же говорится именно про «бэт», про дом.
Давид хотел построить храм, но Бог сказал ему: «…ты пролил много крови и вел большие войны; ты не должен строить дома имени Моему, потому что пролил много крови на землю пред лицом Моим. Вот, у тебя родится сын: он будет человек мирный… Он построит дом имени Моему…» (1 Пар. 22: 8–10). Храм Иерусалимский возникнет только при Соломоне. Поэтому упоминание вхождения вместе с другом в Храм Господень изымает автора и все повествование из времени жизни Давида.
Можно попытаться соотнести эту историю с жизнью другого иерусалимского праведника, испытавшего тяжелые притеснения от ближних и жившего незадолго до разрушения Первого Храма – пророка Исаии.
В ранний период истории Израиля существовали пророки и пророческие школы: иногда пророк нес служение не в одиночку, а собирал вокруг себя группу так называемых «сынов пророческих», учеников. По-видимому, и пророк Исаия собрал вокруг себя школу своих последователей. Он называл себя бедняком Господним, и они именовались так же. Это не о бедности как социальном недуге – это предвозвещение, предвкушение новозаветной темы «нищеты духовной», которой стяжается Царство Божие (Мф. 5: 3). Исаия происходил из священнического рода, и в финансовом плане он был, может быть, не очень обеспечен, но достаточно крепок. Он говорил про бедность перед лицом Бога как про духовную жажду. То есть он и его последователи – нуждающиеся в Боге, бедняки Божии. Их оппоненты, соответственно, «богачи».
Ощущение духовного богатства, самодостаточности, возможно и подкрепленное богатством и успехом внешним, – крайне небезопасно. В Евангелии Христос предупреждает: «…трудно богатому войти в Царство Небесное…» (Мф. 19: 23). В Откровении именно в богатстве-самонадеянности Христос обличит одну из Малоазийских Церквей: «…ты говоришь: „я богат, разбогател и ни в чем не имею нужды“; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг» (Откр. 3: 17).
Проблема отношений пророка Исаии с его оппонентами выходит за рамки чисто религиозного спора. В опасности Иерусалим и Иудея, городу грозит разрушение, а населению – депортация в Вавилон. Проповедь Исаия начал еще при царе Езекии, и в годы правления его сына Манассии он – уже значимый религиозный лидер. Теперь Исаия проповедует покаяние среди проегипетских общественных настроений (см. Ис. 30: 1–18). Не в верности Богу, а в успешности политического союза с южным соседом видит Иудея освобождение от опасности с востока. Апокриф «Мученичество Исаии» рассказывает, что пророк был распилен деревянной пилой ввиду недостаточной дальновидности. А чуть позже все иудеи строем ушли в вавилонский плен. Ни Исаия, ни Иеремия, последовавший за ним, услышаны не были.
Возможно, ситуация 54-го псалма рассказывает нам про религиозную группу Исаии пророка в тот период, когда их вчерашние ближние, те, с кем они ходили в дом Господень, вдруг оказались их первейшими врагами. Ведь внутри Иерусалима эту религиозную группу преследовали такие же поклонники Единого Бога, при этом еще и имеющие административный ресурс. Слово Божие было задавлено в моменте силой этого административного ресурса. После обращения пророческого к нечестивому Манассии сразу следует мрачная ремарка: «Еще же пролил Манассия и весьма много невинной крови, так что наполнил ею Иерусалим от края до края» (4 Цар. 21: 16). Пророк и его ученики, противники царской линии, были уничтожены. А вскоре город и страна превратились в руины… Таков контекст псалма и тех переживаний и боли предательства, о которых говорит автор.
Как эти истории соотнесены с темой шестого часа? Важнейший ключ к пониманию места Псалтири в христианском богослужении как таковом нам дает блаженный Августин, писавший, что в ней мы слышим, как говорят, молятся и плачут Иисус Христос и Его Церковь. Фигура притесняемого праведника прообразовательно соотносится с Иисусом из Назарета Галилейского.
Конечно, это аллегория. У каждого псалма есть свой конкретный автор, конкретная боль, которая за этим автором стоит, конкретная история. Но Священное Писание многослойно. Сам Христос типологически сравнивает Свое служение со служением древних праведников и событиями прошлого: проводит параллель от вознесения на крест к Медному змею Моисея (см. Ин. 3: 14) и называет Свое Воскресение «знамением пророка Ионы» (Мф. 12: 40). К шестому часу как времени пригвождения Христа к кресту относятся крайне молчаливые повествования: в этот период мы слышим от Христа всего семь фраз, на все четыре Евангелия… И Псалтирь как бы наполняет его речью, смыслами, которые присутствуют в происходящем, но не высказаны (хотя в смертный Свой час Христос и напрямую процитирует 21-й псалом: «Боже мой! Боже мой! Почему Ты оставил меня?» [Пс. 21: 2]). Поэтому авторы чинопоследования и избирают эти плачевные псалмы как тексты, где праведник жалуется на невыносимые обстоятельства, на нечто, что больше и сильнее его, где он указывает, что единственной его надеждой является только Бог.
В этом же ключе 90-й псалом идеально вписывается в данный блок. Казалось бы, 53-й, 54-й псалмы – про крик, кризис, надлом, а 90-й – размеренное размышление. Но его место именно здесь: в нем содержится ответ Бога праведнику. Итак, в первых псалмах часа говорит праведник, в последнем ему отвечает Бог: «Он любит Меня, и Я спасу его, Я защищу его – ведь он знает имя Мое. Он призовет Меня, и Я услышу его, Я с ним в беде, приду на помощь и прославлю его! Долгой жизнью его насыщу, явлю ему спасение Мое!» (Пс. 90: 14–16). Вот оно, то соотнесение креста как кризиса и креста как торжества, о котором говорилось в начале главы!
Ведь в 90-м псалме мы видим: «ангелам Своим повелит оберегать тебя – хранить тебя на всех путях твоих», «на руках понесут тебя, чтобы ты не споткнулся о камень» (Пс. 90: 11–12) – и именно это дьявол будет говорить Христу, делая акцент на том, что, если Он истинно праведен, с Ним не должно случиться никакого зла. И, как и всегда, его интерпретация – ложь. Победа надо львом и змеем осуществляется совсем по-другому. Не избеганием, выходом из обстоятельств, чего авторы 53-го и 54-го псалмов хотели бы (иметь крылья, чтобы упорхнуть, подобно голубке), а входом в эти обстоятельства: она должна быть одержана внутри них.
Очевидно, что в приложении к нашему личному опыту эта тема крайне усложняется. Ведь когда мы ищем праведности, мы просим Бога именно об избавлении от грехов и греховных наклонностей, мы хотим, как в 54-м псалме, чтобы Бог дал нам крылья, мы вспорхнули и больше никакие чревоугодие, гордость, тщеславие и прочее нас не беспокоили, хотим, чтобы их не было. Это очень понятное желание – все это нас травмирует. Грех, суля удовольствие или помощь, причиняет боль. А хочется жить в покое, умиротворении, ощущении «гармонии от слияния с бесконечно вечным».
Оказывается, работает все не так. Не войдя внутрь (не в смысле совершения греха), не оказавшись лицом к лицу с собой и своими болью, грехом, страстью, мы их никогда не сможем победить. Это как борьба с детскими ночными страхами: пока мы с фонариком не заглянем под кровать, подкроватные монстры оттуда не исчезнут.
Я как священник хотя и с маленьким, но с каким-то практическим опытом исповеди могу сказать: мы же приходим и плачемся про свои падения, падения, падения… Но мы не понимаем, что каждый раз они нас именно сталкивают с самими собой. Правильно сказать, даже не с самими собой, а с нашими аффектами: мы часто надумываем о себе то, чего нет, и часто не видим того, что есть. Увидь то, что есть, – и с этим надо начинать что-то делать. Здесь как раз включается тема 90-го псалма: этот наш кризис, эта боль, желание улететь, чтобы ситуация как-то сама растворилась в воздухе, и указание Бога: «Да, Я с тобой, ты знаешь имя Мое, Я сохраню тебя, но ты пройдешь через все изнутри». Очень неоднозначная штука, мы редко о ней говорим, но на практике это действительно так, никакого другого способа преодоления греха нет. Хотя хотелось бы, чтобы от чрева матери мы не вкушали молока по средам и пятницам, чурались детских игр и с семилетнего возраста выбрали преподобнический путь, – но что-то так не задается, как правило.