Савич намеренно сказал: «Вы знаете, я не могу обсуждать текущее расследование, господин.

Хейнни. Детектив Рэйвен пока воздержался от предъявления обвинения Саксону, но, судя по всему, он может быть...

Вынужден. Я верю, что смогу помочь вашему сыну. Я хочу, чтобы вы рассказали мне всё, что сможете, о Мие Прево и отношениях вашего сына с ней.

Хайни на мгновение застыл. Страх за сына? Савич добавил: «Если бы это был мой сын, я бы с радостью принял любую помощь, которую вы мне могли бы оказать».

Хайнни внимательно посмотрел на Савича, словно приняв решение, и медленно произнёс: «Хорошо, хотя сомневаюсь, что ты сможешь ему помочь. Позвольте мне быть откровенным с моим сыном. С самого детства у Саксона был блестящий и острый ум. Он часто удивлял меня необычными связями, которые видел в окружающем мире, и он превосходно применял свой талант в учёбе. Он также любит рассказывать о Комик-Коне всем, кто готов был слушать, он преданный фанат «Звёздного пути» , говорит на клингонском и, разумеется, много времени проводит за компьютером.

Три месяца назад мой сын пригласил меня познакомиться со своей новой девушкой, студенткой факультета психологии Университета Джорджа Вашингтона. Когда он вошёл с этой очаровательной девушкой, я чуть не упал со стула. Честно говоря, она была совершенно не похожа на тех немногих девушек, с которыми Саксону удавалось встречаться раньше.

«Агент Савич, за годы своей государственной службы мне приходилось иметь дело со многими типами людей.

У большинства из них свои цели, иногда похвальные, иногда нет. Мне не потребовалось много времени, чтобы задуматься об этой девушке. Когда он привёл её во второй раз, она проявила большой интерес к тому, чем я занимаюсь. Конечно, люди считают мою работу увлекательной, и, честно говоря, многие женщины считают её сексуальной, ведь я привратник президента, но в её случае я подумал, что, возможно, ей просто любопытно.

И всё же я задавался вопросом, не из-за меня ли она была с Саксоном». Он пожал плечами. «Недоверчивость у меня в генах. Честно говоря, признаюсь, я научился быть параноиком. Было бы глупо, если бы я не был им в этом городе. Поэтому я провёл проверку и обнаружил, что она действительно зачислена в Джордж Вашингтон, на третий курс, в возрасте двадцати пяти лет — немного старовато для третьего курса колледжа, подумал я — на факультет психологии. Я ничего не сказал сыну о своих опасениях, но волновался. Мой сын был от неё без ума, и она, похоже, тоже очень к нему привязалась. Я был рад видеть его таким счастливым, но всё равно беспокоился, что-то, похоже, не сходилось». Хайнни замолчал. Савич увидел, что он закрыл глаза и делает глубокий, успокаивающий вдох.

Савич спросил: «Что случилось, господин Хайни? Что вам рассказал сын?»

«Узнав об убийстве Мии, я тут же поехал к сыну. Он сам только что узнал об этом из местных новостей. Он был в отчаянии, обезумел от ярости из-за случившегося и от ужасного горя. Он снова и снова повторял, что не понимает, как кто-то может причинить боль Мии. Она никому не причинит вреда; у неё не было врагов.

«Саксон рассказал мне, что проснулся утром в своей постели, но накануне вечером был в её квартире. В остальном его память совершенно пуста. Он не знал, что произошло. Он хотел сразу же обратиться в полицию, но мне удалось его успокоить, объяснив, что ему следует подождать, пока с ним не свяжутся. Я знал…

СМИ набросились бы на него из-за того, кто я, устроив скандал, чтобы навредить нам обоим, а если бы смогли, то и президенту.

«Я знала, что полиция быстро свяжет его с Мией; он был ее парнем.

Они спали вместе, и он много раз оставался ночевать у неё в квартире. Он был в ужасном положении. Он сказал мне, что не помнит, чтобы выпил достаточно, чтобы потерять сознание. И что подумает полиция? У него был психотический срыв? Конечно, я должен был сообщить президенту о случившемся. Он очень беспокоился за Саксона. Он поручил мне держать его в курсе, но пока Саксону не предъявлены обвинения, мы не будем давать никаких комментариев и не будем предпринимать никаких действий. Я также поговорил с комиссаром полиции Стерджисом и попросил его по возможности не разглашать любые разговоры с моим сыном.

Детектив Бен Рэйвен, допрашивавший Саксона, сначала не поверил, что тот ничего не помнит, что он потерял память, но даже слепой мог видеть горе Саксона и глубину его чувств к Превосту. Нам сообщили, что нет никаких вещественных доказательств, напрямую связывающих его с преступлением.

«Полагаю, теперь они ищут её бывших сообщников, а не того бывшего парня, о котором мне рассказывал Саксон. Похоже, она его выдумала; зачем — не знаю. Насколько мне известно, они не нашли никого, против кого можно было бы возбудить дело, кроме Саксона. Как вы понимаете, я очень переживаю за сына».

«Скажите, мистер Хайни, к вам кто-нибудь обращался?»

Хайни фыркнул. «Конечно, ты бы сразу всё понял». Он отвёл взгляд от Савича, сжав кулаки на ногах. «Возможно, меня не удивит требование денег, но ко мне никто не обращался, а прошло уже шесть недель». Он оглянулся. «Я не знаю, что происходит. Знаю только, что мой сын невиновен».

Хайни встал, оглядел парк невидящим взглядом, затем едва заметно кивнул Савичу. «Вот его номер мобильного и адрес. Я передам ему, чтобы он ждал вас».

38

КАУ

Здание Гувера

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

СРЕДА УТРО

Шерлок рассматривал фотографию в паспорте хорошенькой молодой женщины с волосами того же цвета, что и глаза, тёмными, как ночь, свободно ниспадающими на её острое, умное лицо. Бренде Лав было двадцать восемь, и она была ещё одной лучшей подругой Кары Муди, которая сейчас отдыхала в Испании. Шерлок позвонил, представился, сказал, что у Кары родился ребёнок, а затем его похитили из больницы, и спросил, может ли она ответить на вопросы.

Бренда Лав замолчала. Шерлок слышал лишь уличный шум на заднем плане, увы, без музыки фламенко. Наконец Лав спросила: «Откуда я знаю, что ты тот, за кого себя выдаёшь?»

«Я могу попросить Кару позвонить тебе на мобильный и поручиться за меня. Ну как?»

Бренда Лав согласилась. Шерлок вынужден был признать, что именно так она бы и поступила. Ей не пришлось долго ждать, прежде чем она снова связалась по телефону с мисс Лав, которая сказала, что пьёт латте в кафе напротив музея Прадо. Шерлок ей завидовал. Два года назад они с Диллоном успели обойти весь Прадо, наслаждаясь мощью картин Гойи, и взяли с собой трёхлетнего Шона. Шерлок сказал: «Я пришлю тебе по электронной почте фотографию молодого человека. Скажи, видел ли ты его когда-нибудь раньше».

Через мгновение Лав сказала: «Поняла. Он красивый, может быть, немного моложе Кары, моложе меня. Нет, я никогда его раньше не видела. Почему? Думаешь, он похитил ребёнка Кары?»

Шерлок закинула удочку в воду. «Нет, это невозможно, он сейчас лежит в больнице в коме. Он ещё и отец ребёнка».

Гробовое молчание. «Ты, должно быть, шутишь. Кара ничего мне о нём не говорила». Она вздохнула. «На самом деле, она сказала, что не может со мной говорить, а может лишь подтвердить, что ты из ФБР, что она работает с тобой, и что с тобой можно разговаривать».

Шерлок сказал: «Когда мы закончим, вы можете снова с ней поговорить, мисс Лав.

Ей сейчас нужен хороший друг. Кара впервые увидела этого мужчину в воскресенье, но мы вернёмся к этому позже. Мисс Лав, вы знакомы с Сильви Вон?

«Ну да, конечно».

«Вы знаете многих друзей Сильви и Джоша Вона?»

«Подожди-ка, ты показывала Сильви его фотографию? Она его знает?»

Шерлок сказал: «Да, я показал миссис Вон его фотографию, и она сказала, что никогда его раньше не видела. Насколько я понимаю, вы не были на дне рождения мистера Вона девять месяцев назад?»

Лав грубо фыркнула. «Помню ту вечеринку. Я не собиралась идти и, помню, говорила Каре, что ей не стоит туда идти, но она сказала, что Сильви умоляла её пойти, чтобы у неё была своя особенная подруга, которая её поддержит. Поддержите её, ха! К тому же, Джош — свинья. Ты бы не смогла мне заплатить, чтобы я к нему подошла».

Шерлок раскинул сеть шире: «Похоже, тебе не очень-то нравится Сильви Вон.

Или свинья.

«Свинья есть свинья и не пытается этого скрыть, но Сильви — фальшивка, которой повезло попасть в очень прибыльный бизнес. Послушайте, агент Шерлок, я не ругаю её ради забавы. Я слышал, что её YouTube-феномен — « Велосипедное безумие» — был идеей другой женщины, даже это классное название, а Сильви его украла. И нет, она не может этого доказать, ничего не было записано. И да, эта женщина — моя подруга, и именно поэтому она мне об этом рассказала». Шерлок услышал вздох. «Я верю ей, потому что это больше подходит Сильви, чем нет.

Она никогда не была со мной любезна.

«Кара знает, что ты чувствуешь?»

Последовала небольшая пауза. «Нет, я никогда не считал правильным вываливать на Кару всю эту чушь, даже после того, как моя подруга рассказала мне, что она сделала. Я хотел, чтобы Кара была свободна и могла делать свой собственный выбор, а не выбирать между нами. Дело в том, что Кара такая добрая, понимаешь? Она серьёзная и всегда хочет видеть в людях хорошее, и, ну, она очень милая. Я знал, что это её ранит. А Сильви хорошо к ней относилась, поэтому я оставил всё как есть».

Шерлок медленно, на ощупь проговорил: «Похоже, Кара и Сильви случайно встретились в галерее, где работала Кара в Балтиморе, и сразу нашли общий язык?»

Лав фыркнула. «Ага, так мне Кара и сказала, и я поверила в эту удачную сделку, пока, может, через месяц после дня рождения не услышала, как Сильви рассказала одной из своих подруг по спутникам — ну, знаете, одной из своих приятельниц в соцсетях — что пригласила одну ханжу без вкуса, которая продавала свои картины в третьесортной галерее, поучаствовать в её показе мод на YouTube, но та отказала. Она рассмеялась и сказала, что ей стало легче.

Что бы вы подумали о друге, который сказал такое?

Ничего особенного. «Ты не рассказал Каре, что подслушал?»

«Наверное, мне стоило… ну, Сильви сама это сказала, так что это не было сплетнями. Я почти напрягся, чтобы рассказать ей, когда Кара вдруг сказала мне…

Она была беременна. Это меня, мягко говоря, отвлекло. Я спросил её, кто отец, но она лишь покачала головой, умоляя меня оставить это в покое. Я не собирался нагружать её рассказами о том, какая двуличная стерва Сильви. А когда она решила уехать из Балтимора, я не видел в этом смысла, это только усугубило бы её положение. Что бы там ни задумала Сильви, ну, знаете, будь она любезна с Карой в лицо, но обсуждай её за спиной, она исчезнет из её жизни.

Шерлок сказал: «Вот здесь мне и нужна ваша помощь, мисс Лав. Кару накачали наркотиками на вечеринке. Отец — мужчина, которого она никогда раньше не видела, мужчина, которого, похоже, там не было. Сильви Вон сказала, что не знает его, и вы тоже его не знаете. Кара никогда ничего вам об этом не говорила?»

Минута молчания, пока Бренда Лав всё это осмысливала. «Нет, я разговаривала с ней пару дней спустя, за обедом. Помню, как спрашивала её о вечеринке и очень удивилась, когда она сказала, что, должно быть, перебрала и отключилась. Позвольте мне быть предельно ясной, агент Шерлок. Я никогда не видела Кару пьяной. И достаточно ли выпила, чтобы отключилась? Она сказала, что ничего не помнит. Мне следовало бы уточнить, но я не сделала этого. Я расставалась со своим парнем и была вся в себе.

Я идиот».

Шерлок оборвал его. «Оглядываться назад — это всегда удивительно, так что не вини себя. Скажи, помнишь ли ты ещё кого-нибудь из жизни Кары в то время? До вечеринки?»

«Не совсем. У неё не было постоянного парня. Она иногда выходила в свет, но ничего серьёзного. Она вела тихую жизнь. Конечно, она очень увлекалась живописью, и у неё это хорошо получалось. Вы видели её пейзажи? Они словно погружаешься в сон: краски окутаны туманным светом».

«У меня ещё не было возможности увидеть её работы, но я обязательно это сделаю. Мисс Лав, мне нужно, чтобы вы вспомнили. Можете ли вы вспомнить что-нибудь необычное, что происходило с Карой перед вечеринкой? Встречались ли с мужчинами, о каких-либо предложениях наркотиков, о которых она вам рассказывала?»

Пауза, затем: «Нет, я действительно не могу, агент Шерлок».

«Хорошо, а как насчет чего-нибудь, требующего медицинской помощи, требующего приема лекарств?»

«Нет, извините. Погоди, я помню, что за несколько недель до вечеринки Кара пришла на обед с огромным, уродливым синяком на руке. Она рассказала мне, что ей позвонили из местного университета, не помню из какого, и попросили сдать образец крови для исследования, которое они проводили. Ей заплатили за это, за разовый забор крови, и всё. Очевидно, тот, кто брал у неё кровь, накосячил. Это что-то значит?»

«Возможно. Я спрошу об этом Кару».

«Я завтра улетаю домой, агент Шерлок. Мне нужно возвращаться на работу только на следующей неделе. Как думаете, я мог бы приехать в Вашингтон и побыть с Карой?

Я не видел её пару месяцев. Думаешь, это поможет?

«Да», сказал Шерлок. «Я думаю, что так и будет, но позвони Каре, узнай, что она думает».

Шерлок оставил Бренду Лав пить латте.

Она позвонила агенту Батлер и все ей рассказала.

Когда она закончила, Батлер сказал: «Это меня угнетает, Шерлок. Мне Вон показался забавным и прямолинейным. Может быть, Бренда Лав ревновала, выдумала, преувеличила?»

«Нет, не думаю. Но дело в том, Конни, что, хотя я и относился к ней с подозрением, Вон мне тоже нравился».

«Но вы все равно установили этот GPS-трекер на ее машину».

«Да», — добавил Шерлок. — «Пару недель назад я брал интервью у одной талантливой начинающей скульпторши, и она мне очень понравилась, я ей поверил».

«Оказалось, она не та, кем казалась?»

«Нет, совсем не такая, какой казалась. Я поклялась себе, что с тех пор всегда буду проявлять осторожность».

«Болт — агент Холлер — был уверен, что Алекса Муди похитили ради выкупа, пока не узнал, что отцом ребенка является Джон Доу, и кто-то пытался убить его прошлой ночью.