Савич поднял стул Кары, убедился, что с ней всё в порядке. «Подождите». Он знал, что все слышали выстрелы. Он бросился к окну, чтобы увидеть только что прибывший спецназ.

Команда бежала к дому, держа оружие наготове, пуленепробиваемые щиты перед собой, готовясь к штурму. Он услышал голос Майера, кричавшего:

«Вперед, вперед, вперед!»

Словно по команде, дюжина полицейских выскочила из-за своих машин и рассредоточилась позади них. Савич распахнул дверь, поднял козырьки в воздух и крикнул: «ФБР! Стрелок повержен! Всё кончено! Стрелок повержен!»

Они словно не видели его, не слышали, словно были управляемыми ракетами, мчащимися по заданному курсу. Они продолжали наступать. Савич понимал этот прилив адреналина, знал, что их тренировки запрограммировали их не останавливаться, пока они не доберутся до Кары Муди.

Он снова закричал: «ФБР! Диллон Савич! Мужчина жив, но ранен! Не стреляйте! Всё кончено!»

Командир спецназа остановился и поднял руку. «Это ты, Савич? Диллон Савич?»

Это был Люк Палмер, ветеран с двадцатилетним стажем, человек, с которым он познакомился пару лет назад в спортзале, человек, которого он знал, был чертовски хорош в своей работе.

«Люк, да, это я, Савич! Он упал, без сознания! Мисс Муди не пострадала».

«Но как вы… Неважно». Люк повернулся, поговорил со своей командой, а затем крикнул полицейским, окружившим дом: «Стой! Это агент Диллон Савич. Стрелок убит!»

Раздались крики в ответ, и Люк снова крикнул: «Всё кончено! Стой!»

Он и его люди опустили оружие и вскоре все были в доме. Люк на мгновение замолчал и пожал руку Савичу. «Отличная работа».

Детектив Майер влетел в открытую входную дверь и закричал: «Что значит, всё кончено? Савич? Что это чёртово ФБР вообще здесь делает?»

Савич взглянул на Майера, человека, который добивался своего с помощью запугивания, человека, который любил навязывать правила, но только если они не касались его самого. Он всегда недолюбливал Савича, называл его в лицо охотником за славой и бог знает как ещё за спиной. Как Майер назовёт его теперь? Савичу было всё равно. Он вернулся в дом. С Майером он разберётся позже.

Он увидел, что Люк и его группа спецназа уже забрали винтовку мужчины и закрепили его запястья перед собой гибкими наручниками, хотя он был без сознания.

Савич предположил, что пуля, задевшая голову, вывела его из строя. Он надеялся, что серьёзных повреждений больше нет. Один из членов команды начал давить на рану в плече, а другой приложил повязку к голове мужчины. Пулевое ранение в плече выглядело сквозным, и, надеюсь, не слишком серьёзным.

Савич подошла к Каре Муди. Сотрудник метрополитена срезал перочинным ножом клейкую ленту с её лодыжек и запястий. Она задохнулась от боли, когда её запястья освободились. Сотрудник полиции осторожно отвёл её руки назад и начал растирать запястья.

Савич опустился перед ней на корточки. «Твои плечи скоро перестанут болеть, и через пару минут ты снова будешь чувствовать».

Кара уставилась на него, облизнув пересохшие губы. «Ты выстрелил в него дважды. Он ведь жив?»

«Нет, он не умер. Ты не знаешь, кто он?»

Она покачала головой, к её щеке прилип прядь вспотевших волос. «Я никогда в жизни его не видела. Он сказал, что хочет меня от чего-то спасти, но когда приехали копы, он подумал, что они пришли забрать его и меня тоже — куда-то, он не сказал. Он что-то бормотал, дрожал и пару раз пошатнулся».

Она замолчала, вздохнула. Потом попыталась улыбнуться. «Я знаю, кто ты…»

Вы — друг доктора Дженис, Диллон Савич, агент ФБР. Она рассказывала мне о вас. Она сказала, что рада, что у неё есть хотя бы один друг на вершине пищевой цепочки, кто-то, кто может дать жару.

Он начал говорить что-то о том, как Шерлок надирает задницы, но вместо этого сказал только: «Да. Мне звонила доктор Дженис».

«Если бы она этого не сделала, я бы, наверное, умер. Спасибо».

Он улыбнулся, всё ещё чувствуя прилив адреналина. «Я так же рад, как и ты, что мы оба живы». Он посмотрел на потерявшего сознание молодого человека. «Я тоже рад, что он жив».

Савич почувствовала на себе её взгляд. «Он выглядит таким молодым. Почему я? Зачем он пришёл сюда, ко мне?» Её дыхание прервалось, и одинокая слеза скатилась по щеке. Она попыталась поднять руку, но боль всё ещё была слишком сильной. Савич вытерла слезу. Она сказала ему в руку, положив руки себе на живот: «Спасибо за наши жизни». Она посмотрела на неподвижную фигуру. «Он с ума сошел, да?»

Савич увидел, что гостиная заполнилась полицейскими, большинство из которых бросали на него косые взгляды. Он повернулся к Каре. «Похоже, так и было». Он заметил, как сильно она, должно быть, тянула за скотч, которым были связаны её лодыжки и запястья, так сильно, что на коже остались глубочайшие складки. «Теперь тебе нужно вернуться к мыслям о себе и своём ребёнке. Тебе больше нечего бояться. Полиция выяснит, кто он и почему пришёл к тебе». Савич надеялся, что это правда, что Майер найдёт его.

К Каре подошёл парамедик. «С вами всё в порядке, мэм?»

Она кивнула.

«Как он выглядит?» — спросил Савич, кивнув в сторону молодого человека, которого загружали на каталку.

Плечо выглядит неплохо. Пуля пробила жир и мышцы и вышла. Раны на голове всегда сильно кровоточат, но череп, похоже, цел. Мы не знаем, почему он без сознания. Нам нужно отправить его на КТ.

Сканер сразу же». Он отдал честь Савичу. «Либо ему очень повезло, либо он метко стрелял», — и побежал за удаляющейся каталкой.

Савич услышал, как Майер выкрикнул его имя. Он встал и обернулся, увидев, как ФайрПлаг несётся на него, словно разъярённый бык. Он не хотел иметь дело с Майером сейчас, когда адреналин у всех всё ещё зашкаливает, когда бурные эмоции всё ещё кипят под поверхностью. Он не хотел ударить его, сказать что-то, о чём тот обязательно потом пожалеет. С другой стороны, может, и нет. Нет, нужно держать всё под контролем. Где был Бен Рейвен, когда он был так нужен? Савич выпрямился, посмотрел прямо на Майера и постарался говорить спокойно. «Детектив Майер, вам будет приятно узнать, что с мисс Муди всё в порядке».

«Мне всё равно, живёшь ли ты здесь или тебе звонил сосед! Неважно. Ты не имел права входить в её дом!»

Савич представил, как вышвырнет Майера из окна и увидит, как тот приземлится лицом в кусты роз. Но это было не так. Савич повернулся к Майеру спиной и помог Каре Муди встать. Она обмякла, он приподнял её и начал гладить по спине. Её живот был таким же большим, как у Шерлока до рождения Шона. Он понял, что именно так и гладил Шерлока по спине.

Он услышал разъярённый голос Майера: «Я добьюсь, чтобы тебя привлекли к ответственности, наглый ублюдок, ты вмешался в полицейское дело. У тебя нет оправданий».

Прежде чем Савич успел придумать, как ответить на вопрос «Fireplug», он услышал голос детектива Бена Рэйвена: «Всё в порядке, Альдо! Возьми себя в руки. Савич сначала посоветовался со мной!»

Савич подумал, что это звучит хорошо, даже справедливо.

Майер резко обернулся, лицо у него покраснело, пульс колотился на шее. «Не пытайся его защитить, Рэйвен! Ему здесь не место, и тебе тоже! Я был в Висконсине, когда поступил звонок, я первым прибыл на место. Даже не представляю, как он попал в дом, и никто из нас его не видел».

Савич сказал: «Доктор Дженис Хадсон, чей дом находится прямо по соседству, позвонила мне, потому что я живу в соседнем квартале. Она проработала психиатром почти полвека и была уверена, что он на грани, что ждать не было времени. Она знала запасной выход из дома».

Рэйвен схватил Майера за руку, прежде чем тот успел двинуться к Савичу. «Соображай, Альдо, успокойся! С заложником всё в порядке. Стрелок ранен. Мы победили. Мы все победили».

Разве этой победы недостаточно?»

Майер молчал, не произнося ни слова. Он глубоко вздохнул и отступил назад, стряхнув руку Бена. «Это ещё не конец, Савич».

«Так и должно быть, детектив», — сказал Савич. Он кивнул Рейвен и обратился к Каре Муди, которая, очевидно, с недоумением смотрела на Майер: «Когда ожидается рождение ребёнка?»

Она посмотрела на кровь мужчины на дубовом полу и поняла, что могла бы так легко умереть, как и Алекс. Но они не умерли. Она широко улыбнулась Савичу. «Ну, на самом деле, уже скоро. У меня уже десять минут схватки».

2

Рядом с Пеннингтон-Гэп, Вирджиния

ПОНЕДЕЛЬНИК УТРО

Федеральный маршал США Чан Майклс танцевал на стуле под песню «Heathens» группы Twenty One Pilots, чтобы не потерять бдительность, управляя большим чёрным фургоном маршалов. Ему нравился ритмичный ритм, а видео нравилось ещё больше, потому что всё это снималось в тюрьме. Он подумал, знает ли об этом Лиам Хеннесси, который на самом деле предпочитал использовать псевдоним Манта Рэй. Конечно, знал; этот парень был не глуп, насколько мог судить Чан. Когда «Пилоты» закончили, Чан убавил звук, чтобы сквозь проволочную клетку слышать, что говорят его коллеги-маршалы Оттер и Бенц.

Конечно же, они говорили о спорте, на этот раз о баскетболе. Он услышал, как Манта Рэй рассмеялся в ответ на слова Оттера – приятный, зазывный смех. Удивительно, правда, слышать это от психопата. Чан достаточно часто сталкивался с такими, чтобы знать, что они могут заставить забыть, насколько они ужасны, когда используют своё обаяние. Федеральный прокурор, должно быть, пускал в ход радостный танец, когда Манта Рэй согласился на сделку о признании вины, вместо того чтобы ждать год суда присяжных. Кто знает, что бы случилось, если бы в составе присяжных были женщины? Казалось, даже мужчины тянулись к Манте Рэю, пока не узнавали, кто он и что он такое. Если он не собирался тебя убить, этот парень должен был тебе нравиться.

Оттер сказал что-то, чего Чан не разобрал, вероятно, снова говорил о баскетболе, хотя сезон уже шёл, и он не обратил на них внимания. Он был рад позволить «Уорриорз» править баскетбольным королевством, как того и требовал Оттер, но ему было всё равно. Для него всё всегда было только о футболе и «Редскинз». Он слышал, как Бенц сказал Манте Рэю: «Тебе сколько, тридцать три?»

Бенц понимал, что это не так. Чем меньше говорить с заключённым во время этапирования, тем лучше. Но Бенц приближался к пенсии и уже не особо обращал внимание на правила. За свою долгую карьеру он перевёз тысячи заключённых, повидал всякое, и теперь делал то, что хотел.

Манта Рэй сказал своим мягким голосом с нотками ирландского акцента из графства Корк, где он родился: «На прошлой неделе в тюрьме мне исполнилось тридцать четыре. Одна из надзирательниц принесла мне шоколадный кекс со свечой наверху. Она не смогла зажечь свечу, потому что…

«Это против правил», — сказала она, как будто я воткну ей это в лицо и попытаюсь сбежать, и закатила глаза. Её звали Моника. Она была милой, и я ей нравился. Я сказал Монике снять свечку с кекса и облизать её. Манта Рэй одарил их широкой белозубой улыбкой.

Оттер смущённо фыркнул. Бенц сказал: «Однажды я видел, как заключённый сунул горящую спичку в ухо охраннику, так далеко, насколько тот мог дотянуться. Никто не знал, как он её раздобыл».

«Ему удалось причинить ему боль?» — спросил Манта Рэй.

Бенц сказал: «Охранник был тяжелее его на пятьдесят фунтов. Он пару раз ударил его по рёбрам и отправил в лазарет. Выйдя оттуда, он провёл две недели в одиночной камере».

«Хорошая история», — Манта Рэй понизил голос. «А я? Если бы этот охранник попытался сделать то же самое со мной, я бы засунул ему в нос свой праздничный кекс и заткнул рот».

Представьте себе, смерть от кекса». Он легко рассмеялся, но на этот раз Чан почувствовал, как руки покрылись мурашками. Он услышал, как Оттер резко вздохнул. «Манта Рэй» напугал его. Он был молод, новичок на службе федерального маршала. Чан подумал, что раньше не слышал подобных разговоров.

«Вот это да», — сказал Бенц и зевнул. Никакие слова заключённого не могли растрогать Бенца. «Я слышал, у тебя крутой адвокат. Зачем он заключил с тобой сделку о признании вины?»

Чан был удивлён, что Бенц спросил об этом. Это было уже слишком даже для него.

Разговоры о спорте, может быть, даже история с кексом, — это одно, но говорить о его деле — просто непрофессионально. Чан начал что-то говорить, когда Манта Рэй буднично заявил: «Боулер, мой адвокат, боялся, что меня приговорят к смертной казни, хотя кассира убил Марвин, а не я. Но, эй, если ты там играешь, ты должен платить. А я? Я не верю в насилие».

Бенц сказал: «Ага, конечно. Один из твоих судимостей был за то, что ты избил свою девушку. Ты выбил ей три зуба и челюсть».

Чан представил, как Манта Рэй пожимает плечами. «Эта сука ударила моего ребёнка. Мне это не понравилось». Он замолчал. Чан слышал, как федеральный прокурор говорил, что у этого парня трое или четверо детей от разных женщин. Жены не было. Как эти дети вырастут, разнося гены этого парня?

В кузове фургона повисла тишина. Чан не думал, что она продлится долго. Бенц болтал без умолку, потому что ему было скучно, а Оттер лишь следовал его примеру.

И конечно же, Бенц снова взял трубку. «Твоему приятелю Марвину Кассу разнесли мозги в банке, но ты ушёл, даже с пулей в боку. Меня это впечатлило, даже несмотря на то, что ФБР позже нашло тебя в той ночлежке в складском районе Александрии. Они ведь не нашли ни драгоценностей, ни денег, которые ты украл из банковских сейфов, верно? У тебя хватило наглости спрятать их первым делом.

Меня это тоже впечатлило. Расскажи мне что-нибудь. Теперь, когда ты собираешься провести

Следующие тридцать лет в тюрьме, может быть, ты передумаешь, очистишь совесть? Расскажи нам, где ты спрятал все эти ценные вещи, которые награбил?

Манта Рэй рассмеялся и цокнул языком. «Вы что, сговорились с заключённым, господин федеральный маршал? Хотите получить долю, чтобы пополнить свою пенсию?»

Оттер снова нервно рассмеялся и сказал: «Конечно, нет, но, держу пари, тебе всё равно дали бы меньше, если бы ты рассказал ФБР, где всё это спрятал. Почему же ты этого не сделал?»