Он поднял пистолет, но увидел, что они заблокированы, и побежал через кольцевую развязку к Мемориалу Линкольна и толпам туристов.

Шерлок и Келли выскочили из внедорожника и побежали за ним, лавируя среди туристов и машин. Келли подняла удостоверение и крикнула: «Агенты ФБР!»

Каждые несколько шагов отец не успел отдернуть свою маленькую дочь с дороги Келли. Она споткнулась и упала. Шерлок опередил её, увидел, как Басара бежит к мемориалу Линкольна, как люди расступаются перед ним при виде его пистолета и крови, стекающей по лицу.

Пожалуйста, не дайте ему захватить заложника.

Она крикнула: «Всем лежать!»

Басара услышал её, остановился, и она поняла, что он собирается убить девушку-подростка, стоящую на ступеньках, но в последний момент он обернулся, не слыша криков, и встретился взглядом с Шерлоком. Он выстрелил три раза, и последний попал ей в грудь. Шерлок отшатнулся от ужасной боли.

На мгновение она не могла дышать. Она упала на колени, тупо гадая, не сломаны ли ей рёбра под кевларом. Она распласталась на животе и заставила себя успокоиться, крепко держа «Глок» обеими руками, не отрывая от него взгляда. Прежде чем он успел выстрелить снова, она выстрелила трижды.

Она смотрела, как они бьют его по шее, плечу, груди. Он на мгновение застыл на широкой ступеньке, не сводя с неё глаз, а потом рухнул и покатился вниз по ступенькам.

Она вскочила на ноги и крикнула: «Назад!», подбежав к нему и отбросив ногой его пистолет, упавший на первую ступеньку. Он лежал на спине, скрючившись, на ступенях, его грудь тяжело вздымалась, из шеи фонтаном хлестала кровь. Она упала рядом с ним на колени.

Она слышала крики Диллона, но не отводила взгляда от Басары.

Глаза у него заволокло пеленой, но он все равно прошептал, и слова его были полны крови: «Я хотел разбомбить тебя к чертям».

«Тебе это не помогло, да?»

Он слизнул кровь с губ. «Я не могу умереть. Этого не должно было случиться».

Его голова упала набок, а взгляд был устремлен в небо, ничего не видя. Он был мёртв. Это не искупало вину за убийство Насима, но это всё, что им оставалось. Шерлок смотрела на него сверху вниз, чувствуя, как вокруг неё начинает собираться десяток людей. Она услышала голос Диллона, приказывающего им отступить. Келли подбежала и упала на колени рядом с Шерлоком, Кэл последовал за ней.

Шерлок медленно поднялась (кровь Басары залила перед ее белой рубашки) и почувствовала, как рука Диллона обняла ее.

Все было кончено.

ДОМ САВИЧЕЙ

ДЖОРДЖТАУН

во вторник вечером

К четвёртому куплету их совместного пения «The Little Kid with the Greatest Mom» Шон наконец-то сдался. Это была песня в стиле кантри-н-вестерн, которую Савич написал для него, когда ему было два года.

Слова были не очень хороши, но, с другой стороны, и голос Шерлока тоже.

Это не было проблемой. Шон не знал, что делать. Они стояли рядом, глядя на спящего сына. Савич поцеловал её в висок. «Добро пожаловать домой».

Она повернулась в его объятиях и прижалась щекой к его шее. «Я ненавидела быть вдали от тебя и Шона». Она тихонько рассмеялась. «Я же тебе это уже раз шесть говорила с тех пор, как вошла в дверь».

«Продолжай это повторять, и моё сердце успокаивается. Не знаю, кто был больше рад тебя видеть, Шон или Астро. На самом деле, это был я». Он снова крепко прижал её к себе.

«Вокруг меня всегда были агенты, Диллон, ты же знаешь».

«Вы могли бы находиться под прикрытием целой кучи агентов, и я бы все равно чувствовал то же самое».

Она откинулась назад, коснулась кончиками пальцев его лица. «Я чувствую то же самое к тебе, но теперь всё кончено, окончательно кончено. Басара мёртв». Она моргнула. «Трудно поверить, что всё началось меньше недели назад в аэропорту имени Кеннеди». Она увидела лицо Насима, лицо Мари Клэр, и выключила его. «Мысль о том, что Басара использовал террористические акты, чтобы скрыть свои убийства – убил сотни людей с единственной целью – убить одного – и всё ради денег. Я думаю обо всех этих людях, теперь погибших, потому что они случайно ехали в TGV во Франции. И…

Что, если бы ему удалось взорвать соборы Святого Патрика и Святого Павла? Интересно, сколько лет это было? Скольких людей он убил? Он был психопатом, Диллон, воплощением зла.

«Он уже мёртв, и зло с ним», — сказала Савич и подумала о том, как близко она подошла к тому, чтобы стать его следующей жертвой. «Что касается миллионов долларов, которые он припрятал на счетах в Швейцарии, мы их найдём.

«Знаешь, чего я не могу пережить? Басара был бы жив, всё ещё вёл бы бизнес, если бы использовал свои деньги и связи, чтобы исчезнуть, когда у него была такая возможность. Но он не мог смириться с поражением. Ему нужен был кто-то, кого можно было бы обвинить, и он выбрал тебя, Шерлок, – женщину, ни больше ни меньше – и сделал тебя своим врагом». Он покачал головой, чувствуя, как страх за неё снова поднимается где-то глубоко внутри, подавляя его. Он поцеловал её, крепко обнял. «Добро пожаловать домой, в двенадцатый раз. Ты измотана, дорогая. Ты готова ко сну?»

Он был прав, она так устала, что думала, что потеряет сознание, но не сейчас. Нет, не сейчас. Она медленно улыбнулась ему, взяла за руку и повела в спальню. Он был большим и тёплым, и она любила его до безумия.

Савич разделся до трусов-боксеров и футболки меньше чем за тридцать секунд, но, обернувшись, увидел, что она лежит посреди кровати, полностью одетая, крепко спящая. Она так и не проснулась, когда он раздел её и натянул ей через голову ночную рубашку. Он долго смотрел на её любимое лицо, прежде чем выключить свет и уснуть.

• • •

СНИЛОСЬ САВИЧУ, что он замерзает. Ледяная вода обрушивалась на него, пропитывая футболку и боксеры, бьёт по лицу. Мощные волны швыряли его спиной во что-то твёрдое и неподатливое – в камень. Вода отступала, но тут же с грохотом обрушивалась на него, колотя по нему, промораживая до костей. Он пытался увернуться от волн, но не мог пошевелиться.

Толстые веревки крепко прижимали его к огромной скале, выступавшей из моря.

Какое море?

Ему снилось, что он привязан к скале? Он изо всех сил тянул и дёргал верёвки, пытаясь высвободить руки из-под толстой пеньки, но не мог. Верёвки были мокрыми от ледяных волн и всё туже натягивались.

Это был не сон. Это был Далко.

Савич услышал громкий свистящий звук и, подняв голову, увидел огромного чёрного орла с огромным размахом крыльев, кружившего над ним. Он спикировал низко, пока его чёрные крылья не накрыли его, и вонзился клювом прямо ему в бок. Боль была настолько невыразимой, что он чуть не потерял сознание. Орел вытащил свой окровавленный клюв и взмыл вверх, а затем в следующее мгновение снова спикировал на него. И снова…

Вонзил в него клюв, вонзаясь всё глубже, тянув и разрывая, пока он не закричал от ужасной боли. Когда орёл снова вытащил клюв из его тела, Савич посмотрел в его чёрные, мутные глаза. Орёл ответил ему взглядом, несколько секунд смотрел на него сверху вниз. Глаза его всё-таки не были мутными. Далко стоял позади них.

Орел снова вонзил клюв ему в бок, зарываясь всё глубже, опустошая его, разрывая на части. Он чуть не потерял сознание. Он спохватился. Нет, это был Далко, он не мог позволить этому безумцу победить. Он должен был бороться с болью, должен был понять, что происходит. Он был привязан к скале и не мог освободиться. Огромный орел вонзал клюв ему в бок. Что всё это значит? Кого на этот раз играет Далко? Он разыгрывает миф о Прометее, играя за орла? Зевс каждый день посылал орла, чтобы вырвать и съесть печень Прометея, но она каждую ночь отрастала заново, и этот цикл повторялся бесконечно, по крайней мере, пока Геракл не спас его, в конце концов, может быть, в зависимости от того, кто рассказывал эту историю. Это было наказание Зевса за то, что Прометей посмел подарить человечеству огонь.

Далко возомнил себя могущественным, как Зевс? Савич закричал: «Что случилось, Далко? Ты не можешь придумать что-нибудь оригинальное?»

Орёл издал пронзительный крик в небеса, но затем завис над ним, явно никуда не спеша. Разговаривать с ним было бесполезно; орёл не отвечал. И Далко позаботился о том, чтобы быть физически беспомощным. Он представил себе пещеру Винкеля, изо всех сил сосредоточившись на том, чтобы снова отправить их обоих в большую комнату, но ничего не изменилось. Он представил себе Далко, стоящего на огромном аллигаторе, лениво скользящем по зелёным водам Эверглейдс, с медленно раскрывающейся пастью, с чёрными глазами, устремлёнными на него. Но он всё ещё был на скале, а орёл над ним. Он представил себе фиолетовое море, деревянный плот, скользящий по волнам, и посадил Далко на плот, одного в открытом море.

Ничего не произошло.

Безжалостные волны всё ещё били его, омывая открытую рану в боку. Примечательно, что вода была настолько холодной, что боль притуплялась, но лишь на мгновение.

Орёл с криком спикировал на него снова, закрыв голову Савича крыльями, глубоко вонзив клюв в зияющую рану в боку. И снова лениво взмыл, зависнув над ним, хлопая чёрными крыльями, глядя на него сверху вниз, и кровь капала с его клюва.

Он кричал, чтобы его вернули в постель, но ничего не изменилось. Почему он ничего не мог изменить? Неужели он умрёт в этом мире снов, навеки прикованный к этому камню?

Он закричал: «Гриффин, помоги мне!»

Гриффин стоял на скале над ним, чуть не сброшенный с неё яростным ветром. Волны плескались у его ног, цепляясь за него. Глаза его расширились от потрясения. Савич смотрел, как он хватается за толстые верёвки, чтобы удержать равновесие.

Он спустился по склону скалы, используя верёвки, которыми был связан Савич, чтобы удержаться на ногах. Он начал завязывать узел. Орёл спикировал к ним, кровь Савича всё ещё капала с его клюва, но внезапно отступил, бешено хлопая крыльями и крича на них. Он врезался в Гриффина и вонзился клювом ему в плечо, чуть не сбросив его со скалы в море.

Гриффину удалось удержаться. Он резко развернулся и ударил орла кулаком по голове. Орёл закричал и отпрянул, стараясь держаться на расстоянии. «Он наблюдает за нами, — сказал Гриффин. — Он не знает, что делать теперь, когда нас двое».

Гриффин почувствовал на плече тёплую кровь, стекающую по руке. Он проигнорировал это, не замедлил шага. Он крепко спал, когда услышал крик Савича, и в следующее мгновение оказался на огромном камне в кошмаре, который быстро понял.

Далко.

Грифону удалось ослабить верёвку настолько, чтобы Савич смог высвободить руку и помочь ему. Орёл издал пронзительный крик, готовясь снова нырнуть, но теперь Савич почти освободился от верёвок. Но куда им деваться? Ледяная вода под ними была полна острых чёрных камней, о которые обрушивались яростные волны.

Орёл продолжал кричать, хлопая огромными крыльями, зависнув в воздухе, словно не зная, что делать. Небеса разверзлись, обрушив на них поток ледяного дождя, едва не смахнув Гриффина со скалы в море.

Савич пытался заговорить, но это было выше его сил. Он не мог заставить себя посмотреть на бок. Он знал, что увидит свою изуродованную плоть. Боль была настолько невыносимой, что он, казалось, не мог дышать. Всё расплывалось перед глазами, он вот-вот потеряет сознание. Гриффин будет бессилен рядом с ним, и они оба умрут. Он видел, как с плеча Гриффина капает кровь, и понимал, что ничем не может её остановить. На Гриффине были только промокшая футболка и пижамные штаны.

Сильный дождь обрушился на него, заливая рану в боку. Он услышал крик Гриффина: «Держись!» Он увидел, как Гриффин наклонился и подтянул штанину пижамы. На лодыжке у него была кобура с пистолетом Glock 380.

Затем он увидел, что птица в руке Гриффина. Орёл пронёсся сквозь проливной дождь, спикировав на них, бешено хлопая крыльями и издавая крики. Гриффин дождался, пока птица почти приблизится к ним, и выстрелил ему прямо между глаз.

Голова его отлетела, перья и кровь смешались с проливным дождём. Он всё ещё парил в воздухе, всё ещё хлопал крыльями, а кровь струилась из его шеи. Он улетел и исчез в густых серых струях дождя.

«Диллон! Диллон! Просыпайся, ты стонешь, просыпайся!»

Он слышал ее голос, чувствовал сильные пощечины по лицу, а она снова и снова кричала: «Диллон, просыпайся!»

Его глаза распахнулись. Он втянул воздух и посмотрел на неё, увидел её очертания в предрассветном свете. «Шерлок», — сказал он и замер, ожидая сокрушительной боли, но её не было. В боку не было зияющей раны, плоть была гладкой, он был цел. Он чувствовал боль от верёвок, но она утихала, и когда он посмотрел на свои запястья, на свои руки, там ничего не было. Ему было холодно, но он не замерзал. Шерлок притянул его к себе, поглаживая его волосы, снова и снова целуя его лицо. «Теперь всё в порядке, Диллон, я тебя поймал.

Это был Далко, да? Теперь он тебя больше не достанет. Всё в порядке, ты в безопасности.

Он успел сказать ей в шею: «Гриффин был со мной. Мне нужно позвонить ему, убедиться, что с ним всё в порядке».

Она подбежала к нему, схватила его мобильный и быстро набрала номер Гриффина.

Гриффин ответил после первого гудка. «Савич? Ты в порядке?»

Савич закрыл глаза от облегчения, услышав голос Гриффина. «Да, всё в порядке. Всё болит, холодный, но открытых ран нет. Плечо?»

Гриффин поработал плечом. «Как и ты, я чувствую боль, но нет ни раны, ни синяка, вообще ничего. Как будто этого никогда не было, но это было». Он помолчал, затем добавил:

«Это было чертовски круто, Савич».

Савич улыбнулся. «Именно так и было. Спасибо, что пришёл, Гриффин. Спасибо, что спас мне жизнь. Пистолет! Я не мог поверить, когда ты достал пистолет и отстрелил орлу голову».

«После того, что ты мне рассказал, я уже третью ночь ношу его с собой в постель. Думаешь, Далко умер?»

«Думаю, мы узнаем это завтра, когда навестим Олкоттов. Постарайся поспать. Я тебе позвоню».

Повесив трубку, он понял, что снова замерз. Он прижал Шерлока к себе, пока тот не согрелся. Она сказала ему в плечо: «Ты можешь рассказать мне всё, но не сейчас. А теперь тебе нужно поспать».