И он это сделал.

АЛКОТТ-КОМПАУНД

ПЛАКЕТТ, ВИРДЖИНИЯ

в среду утром

«Не похоже, что здесь кто-то живёт», — сказал Гриффин, выходя из «Порше» на свежий утренний воздух. Было так тихо, что он слышал карканье вороны высоко над собой.

Савич постучал в дверь. Он услышал приближающиеся шаги и узнал Делию Элкотт. Открыв дверь, она оглядела каждого и кивнула. «Агент Савич, агент Хаммерсмит.

Я ждала тебя. Я решила, что лучше мне остаться здесь одной, когда ты придёшь, после той сцены между тобой и Лиггертом вчера. — Она вдруг улыбнулась.

«Спасибо. Наконец-то всё закончилось. Пойдёмте со мной, сами всё увидите».

Савич и Гриффин последовали за ней мимо пентаграммы, висящей на входной двери, по длинному коридору, наполненному ароматом лаванды, к самой дальней комнате. Она остановилась перед закрытой дверью, глубоко вздохнула, тихо открыла её и вошла.

Это была большая комната со старомодной мебелью, кружевными занавесками на окнах, лоскутными ковриками на полированном кленовом полу – комната пожилой женщины. У дальней стены стояла старинная железная кровать, и на ней лежала мисс Луиза, совершенно неподвижная, то ли крепко спящая, то ли без сознания. На ней была белая ночная рубашка с высоким воротом, натянутая на шею белым покрывалом. Её волосы были заплетены в тонкую косу, перекинутую через плечо, такие же седые, как и её неподвижное лицо. На тумбочке рядом с ней горели зелёные, белые и золотые свечи, окружавшие тарелку, полную трав и сухоцветов.

Делия посмотрела на неё сверху вниз. «Я услышала её крик после полуночи. Когда я прибежала, она лежала на полу, держась за голову. Потом она упала.

Без сознания. Когда я прикоснулась к ней, я поняла, что её больше нет. Как странно, но знаете, я скучаю по звуку её адских спиц? Она повернулась к ним. «Теперь вы знаете, да? Вы знаете, кем она была?»

«До этого момента я не был до конца уверен, что это Стефан Далко», — сказал Савич.

«Ты думал, что я этот персонаж Далко?»

«Возможно, ненадолго. Я быстро понял, как сильно ты любил Брейки, как сильно ты был готов на всё, чтобы защитить его. Ты бы никогда не сделал Брейки убийцей».

«Она снова пришла за тобой?»

Савич кивнул. «Она бы убила меня, если бы Гриффин её не застрелил. До этого момента я был беспомощен».

«На самом деле, — сказал Гриффин, — на Савича напал огромный чёрный орёл. Я отстрелил ему голову».

Делия вытащила из-под прикроватного столика большую книгу и протянула её Савичу. «Ей нравилась греческая мифология. Она изучала это». Они с Гриффином посмотрели на картину, изображавшую обнажённого Прометея, прикованного к скале над бушующим морем, а над ним парил орёл, бешено хлопая крыльями.

Савич кивнул и вернул его. «Да, именно это она мне и сшила».

Он повернулся и посмотрел на неподвижную фигуру, обладавшую такой силой. Он вспомнил ужасную боль в боку.

Делия сказала: «Она всегда хвасталась, что она самая могущественная ведьма на свете. Но вы её победили, агенты, вы её победили».

«Она была, — сказал Савич, — могущественным экстрасенсом, использовавшим символы колдовства. И она была совершенно безумна. Я знал ещё пару таких же, и обе были ужасающими».

«Почему она не в больнице, миссис Элкотт?» — спросил Гриффин, глядя на обвисшее лицо.

«Это не принесет никакой пользы».

«Они могли бы следить за ней и кормить ее внутривенно».

Она снова покачала головой. «Как я уже говорила, я поняла, как только прикоснулась к ней, что её больше нет. Пойдём со мной на кухню. Выпьем чаю». Она повернулась и вышла из спальни. Савич и Гриффин последовали за ней через пропитанный ароматом лаванды коридор на кухню.

Савич и Гриффин молчали, наблюдая, как она готовит чай, уделяя этому все свое внимание.

Когда она наконец села с ними за стол, добавляя сахар в чай, она сказала: «Оглядываясь назад, я понимаю, что она долгое время балансировала на грани безумия, а может быть, всегда была, просто я отказывалась это замечать. После того, как мы с Артуром поженились, она любила подшучивать надо мной за то, что я викканка, за мои глупые и бессмысленные ритуалы, как она их называла, но никогда не делала этого, когда Артур мог её услышать. Он держал её в узде. Видите ли, мой муж знал, кто она такая,

знала, какими силами она обладает, знала, что не будет испытывать угрызений совести, используя их.

В конце концов, она была его матерью. А потом несколько лет назад из-за автокатастрофы она оказалась в инвалидном кресле. Артур был за рулём, когда на перекрёстке в него врезался пьяный. Этот мужчина умер месяц спустя. Он покончил с собой. Мы не знали, виновата ли она, но иногда я смотрел на неё, и она выглядела очень довольной собой. Но когда её раны зажили, она изменилась. Она всё время злилась. Артур боялся, что не сможет её контролировать. Когда он понял, что у него нет выбора, он связал её. Связывание — это мощное заклинание, которое держит под контролем силу ведьмы. После этого она несколько лет никому не причиняла вреда.

«Или, может быть, миссис Олкотт, — сказал Савич, — она уважала его настолько, что прислушивалась к нему?»

Делия закатила глаза. «Верьте, если хотите, но я в этом сильно сомневаюсь. Она правда любила Артура больше всех на свете, больше двух своих покойных мужей, больше любого из нас. Она восхищалась его силой, понимаете, вероятно, завидовала ей, постоянно умоляла его освободить её. Она считала его слабым, раз он не воспользовался своей силой, и винила меня.

«Когда он умер полгода назад, она сказала, что вольна поступать, как пожелает.

Вот тогда ее безумие стало очевидным для всех нас, и начался хаос».

Слёзы навернулись на её глаза. «Артур был прекрасным человеком, добрым. Он не ожидал, что умрёт и оставит нас в её руках.

«После его смерти я перепробовала всё, что знала, чтобы контролировать её. Я пыталась уговорить её, заставить почувствовать себя важной частью семьи. Я пробовала читать ритуальные молитвы, даже повторяла связывающее заклинание, которое Артур использовал, чтобы контролировать её, но ничего не помогало. Я была недостаточно сильна, не так сильна, как Артур».

Делия посмотрела на свою чашку. «Однажды вечером я набросилась на неё после того, как услышала, как она разговаривает с Лиггертом, подстрекая его наказать жену за то, что, по её мнению, Марли её оскорбила».

«Что она сделала?» — спросил ее Гриффин.

Она смеялась надо мной. Она часто это делала, говорила, что я глупый слабак, притворщица, которая не может помешать ей делать всё, что ей вздумается. Она начала угрожать моим детям, заставляя их делать странные и опасные вещи, чтобы развлечь себя и напугать меня. Она сказала, что если я буду плохо себя вести – её слово – она заставит Танни, дочь Лиггерта, пожалеть о том, что родилась на свет. Я ей верила. Теперь думаю, что если бы у меня в руке был нож, я бы попыталась его пустить в ход – так я боялась за своих детей.

Когда Лиггерт рассказал ей о повреждённом «Мустанге» Спарки Кэрролла, она не стала кричать, орать и ругаться, а замолчала, не произнеся ни слова часами. Потом она заставила Уолтера убить Спарки, потому что считала, что они оба этого заслуживают. Она выбрала Брейки, своего внука, чтобы убить помощника шерифа Льюиса. В её представлении он был так же виновен, как и Спарки — он скрыл правду. Я считаю, что это моя вина, что она использовала Брейки. Она наказывала меня за попытку контролировать её. Она…

хотела, чтобы я увидел, насколько она сильна — она могла заставить Брейки убить кого-нибудь, и ее молчаливая угроза заключалась в том, что она могла бы заставить и меня убить кого-нибудь.

«Это было царство террора, и она держала нас всех в плену. Пока не пришли вы, агент Савич. Что теперь будет с Брейки?»

Савич сказал: «С Брейки всё будет в порядке. Что касается Уолтера, то тут будет сложнее.

Он зарезал Спарки Кэрролла на глазах у десятков свидетелей, но я надеюсь, что мне удастся убедить федерального прокурора отправить его на психиатрическую экспертизу и, надеюсь, на лечение в федеральном санатории, а не в тюрьме».

«Когда ты ушёл в первый раз, ты знаешь, она сидела, качаясь в кресле, и смеялась, вязала, вязала, смеялась, смеялась. Она сказала, что будет развлекаться, мучить тебя, учить тебя, что к чему, сказала она. Мы все думали, что она тебя убьёт.

«Спасибо вам за то, что вы сделали», — просто сказала она. «Вчера вечером вы с агентом Хаммерсмитом положили конец шести месяцам нашего ужаса».

Она улыбнулась. «Большинство из нас, виккан, кремируют после смерти, возвращая свою жизненную силу Богине. Думаю, я кремирую её, когда она испустит последний вздох. Знаешь, ей бы это очень не понравилось».

ЭПИЛОГ

ДОМ САВИЧЕЙ

ДЖОРДЖТАУН

Неделю спустя

« Можете быть уверены, я много об этом думал», — сказал Кэл. «Мой начальник, Марвин Конифер, сегодня утром сообщил мне, что мой перевод состоялся. Через две недели я начну работать в Нью-Йорке».

Шерлок перевёл взгляд со спецагента Келли Джусти на спецагента Кэла Маклейна. Келли выглядела довольной. Шерлок знал, что они с Кэлом обсуждали его переезд в Нью-Йорк, но теперь Келли грустно качала головой. «Ты не будешь мне подчиняться, иначе я бы уже знала об этом. Жаль — я могла бы привести тебя в порядок за неделю-другую, если бы не было». Она повернулась к Шерлоку.

«Вообще-то, я рада, что он будет в Нью-Йорке, в команде. Теперь он знает, что там всё и происходит, где всё берётся за дело, а не как здесь, в стране ботаников, где всё анализируют до дыр. В конце концов, должна признать, он был довольно полезен», — она улыбнулась ему. «Придётся постараться, чтобы ты не гонял как сумасшедший гонщик по Манхэттену. Эй, если будешь вести себя хорошо, я разрешу тебе пожить у меня, пока ты не найдёшь себе жильё».

Кэл откусил ещё кусочек пиццы с пепперони от Диззи Дэна, прожевал и задумчиво посмотрел на Келли. Может быть, если у них всё наладится, ему не понадобятся собственные грабли. Он подумал, как она отреагирует на его настоящую новость. Он похлопал её по колену и нырнул. «Ах, Келли, я так рад приехать в Нью-Йорк, и знаю, что мне очень понравится пожить у тебя в квартире, но сначала мне нужно тебе кое-что сказать».

Это привлекло её внимание. «Ты мне уже всё рассказал. Что именно?»

«Ну, не совсем всё». Он отпил пива, промокнул рот салфеткой и помолился.

«Что? Ты собираешься попытаться урвать последний кусок пиццы?»

«Может быть, но, думаю, Шерлок его перехватит. Ладно, вот в чём дело. Я действительно перевёлся в нью-йоркский филиал, как я тебе и говорил. Но это ещё не всё.

Меня также повысили. Директор Коми сказал что-то о том, что он впечатлён моей ролью в падении Басары. Он, э-э, похоже, был впечатлён моей ездой, особенно на том внедорожнике ФБР. Хорошая реклама, наверное.

Келли снова удивлённо посмотрела на него и моргнула. «Повышение за это?

Ты, по сути, ничего не сделал, — пробормотала она. — Ну да, ты водил нормально, ну, просто потрясающе, правда, но это Шерлок сбил Басару.

Я даже признаю, что у тебя хороший мозг, да, может, за это тебя стоит повысить. — Она склонила голову набок, изучая его лицо, сверля его взглядом. — Какое повышение?

«Оказывается, — сказал он, глядя на неё, — твой начальник, Винс Тэлбот, переводится сюда, в Вашингтон, а я займу его место в Нью-Йорке». Он откинулся назад, скрестил руки на животе и широко улыбнулся ей. «Ты знаешь, что это значит, Джусти. Я буду твоим начальником».

«Нет», — сказала она, помахивая ему куском пиццы и качая головой. «Не верю». Она посмотрела на кусок, посмотрела на него и швырнула его ему в лицо. Сыр капал с подбородка Кэла. Он вытер сыр, ухмыльнулся ей, взял с колен её кусок пиццы и откусил. Он повернулся к Савичу.

«Надеюсь, ты дашь мне совет, как справляться с выбоинами. Ты же начальник Шерлока. Учитывая, какая она тигрица, выбоин там много, верно?»

Савич запрокинул голову и рассмеялся. Шон, раскладывавший ломтики пепперони в ровную линию на бумажной тарелке, поднял голову.

«Папа, что смешного? Это шутка? Почему Келли бросила пиццу в дядю Кэла?»

Савич сказал: «Это, пожалуй, можно назвать космической шуткой. Мой первый совет, Кэл, — знай, когда стоит остановиться. Подними бокал, чтобы мы с Шерлоком могли тебя поздравить».

Шон щёлкнул стаканом с холодным чаем по банке пива Кэла. «Может, тебя стоит наградить, дядя Кэл? После ужина я поиграю с тобой в «Летающие монахи». Келли сказала, что не умеет, но ты же парень, должен знать».

Кэл, никогда не слышавший о «Летающих монахах», пожал руку Шону. «Приготовься к состязанию с мастером, Шон. Может, сначала поиграешь с родителями, они тебя разогреют для меня. Может, тебе стоит называть меня Спецагент Дум?»

Шон склонил голову набок, глядя на фотографию отца, и моргнул. «Думаю, тебе придётся размяться, чтобы играть с моим отцом. И с мамой тоже».

Шерлок взъерошил чёрные волосы Шона. «Ты прав, Шон, как бы он себя ни называл, твой дядя Кэл для нас — далеко не второй по значимости человек».

«Что означает «дальняя секунда »?»

Келли сказал: «Это значит, что Кэл слишком высокого мнения о себе, Шон. Он не сможет конкурировать с главными махинациями Нью-Йорка, каким бы великим он себя ни считал».

Кэл забрал последний кусок пиццы, откинулся на подушку сиденья и выглядел довольным собой и миром. «По крайней мере, мне не придётся ничего делать одному. Ты должна проложить путь, Келли, выстроить этих ковбоев в ряд и заставить их восхищаться мной».

Келли перевела взгляд с Кэла на свой кофе и обратно, представляя, как большое кофейное пятно будет смотреться на его белой рубашке, но увидела его широкую улыбку и что-то ещё в его глазах – что-то тёплое и многообещающее. Она улыбнулась в ответ и всплеснула руками. «Ну ладно, я тебя поддержу, если ты поддержишь меня, Кэл».

Шон посмотрел на каждого из взрослых. «Ты улыбаешься, Келли, значит, мама говорит правду».

«Что говорит мама, Шон?» — спросил Кэл.