Бахар говорил спокойно и уверенно. «Я стою напротив главного входа в собор Святого Павла. Гости начинают прибывать, довольные и болтающие. Я подожду, пока их станет больше, а затем растворюсь среди них, как вы и планировали, Стратег. Охрана усилена больше обычного. Не могу понять, это личные гости, свадьба или дополнительные агенты. Но вы снова были правы: сумки гостей не проверяют. Зато проверяют приглашения на свадьбу».

Эркюль был рад услышать, что Бахар назвал его Стратегом. Имам много лет назад подумал, что это имя придаёт ему некую таинственность.

Конечно, это способствовало его растущему статусу. Он считал, что это одна из лучших идей имама. «А как же твоя маскировка? Ты не торопился, оделся точно так, как я просил? Никто не видел леди Дёрбиш годами, но платье, которое я выбрал, подошло бы ей идеально. А твой макияж? Ты скопировал фотографию, которую я тебе прислал?»

Бахар рассмеялась. «Прислать вам селфи, как это называют американцы? Поверьте мне, Стратег, я – вылитая богатая, замкнутая старушка, поверьте. Увядшая красавица, как говорят англичане. Я одета точно по инструкции, на пальцах – ваши крупные бриллианты. Пудра на лице даже осветляет кожу, подгоняя её под бледное, как у англичанина, лицо. Приглашение леди Эвелин Дёрбиш в моей сумочке, готовое продемонстрировать вашу безопасность».

Эркюль сказал: «Если к вам случайно подойдёт кто-нибудь, кто знает леди Дёрбиш, он не станет сомневаться в вашей близости. Никто не видел её во плоти уже много лет. Старушки там точно не будет. Скорее всего, она слоняется по семейному дому, аббатству Дёрбиш, древнему каменному аббатству в Дербишире».

«Кажется, я вижу у входа леди Элизабет Палмер с группой молодых женщин. Это, конечно, странно. Они все одеты одинаково».

«Они же подружки невесты, вот почему», — сказал Эркюль. «Интересно, почему их нет рядом с невестой?»

Конечно, Бахар не мог знать. Эркюль гадал, откуда Бахар узнал об Элизабет. Ну, у него же были глаза, он, наверное, видел фотографии с ней в лондонской «Таймс» или таблоидах.

Пауза, затем: «Возможно, ее убьют, Стратег».

«Смерть всего в одном мгновении от всех нас, Бахар. Взрывчатка C-4 готова?»

«И аккуратно упакован в наше усовершенствованное пластиковое покрытие, достаточно сплющенное, чтобы легко поместиться в выбранные вами места для максимального разрушения. Его не заметят».

«Хорошо. Через сорок пять минут я ожидаю услышать новости о нашем послании Западу. Не подведи нас, Бахар». Эркюль сунул мобильный обратно в карман. На этот раз всё будет хорошо, Эркюль чувствовал это до мозга костей. Он снова подумал об Элизабет. Сможет ли она пережить взрыв там, где ей придётся стоять?

Эркюль всегда был фаталистом, никогда не верил в абсурдные награды, якобы ожидающие правоверного мусульманина после смерти. Он подумал, не из тех ли Элизабет, кто верит в загробную жизнь, утешит ли это её в тот миг, когда её сердце перестанет биться. Впрочем, сомнительно, что она вообще сможет утешиться. Сам взрыв продлился мгновение. Затем он подумал о лорде Харлоу, сидевшем рядом с женихом, ближе к передним рядам, поскольку семьи были близки, и о восьми миллионах британских фунтов, половина из которых уже надёжно хранилась на одном из его швейцарских счетов.

Он налил себе ещё бокал шардоне и подошёл к широкому окну, выходящему на Темзу. Он посмотрел на восток, в сторону собора Святого Павла. Отсюда он не увидит взрыва, но услышит его, увидит…

Клубы черного дыма поднимались над зданиями. И когда Св.

Если бы здание Пола взорвалось или значительная его часть разрушилась, он бы услышал прекрасный звук, разносящийся по городу, и последовавший за этим вой сирен.

Он поднял бокал за Элизабет и лорда Харлоу.

СОБОР СВЯТОГО ПАВЛА

ЛОНДОН, АНГЛИЯ

понедельник днем

Бахар медленно шёл по церковному двору Святого Павла, широкой оживлённой улице, образующей длинную южную границу неровного треугольника, окружавшего собор Святого Павла. Фасад церкви не был отгорожен от непрерывного движения транспорта или надвигающихся зданий; он стоял в самом центре событий, окружённый со всех сторон велосипедами, большими красными туристическими автобусами и бесчисленными снующими людьми. Множество небольших столиков на улице были заняты любителями кофе и чая в близлежащих лондонских кафе.

Он знал, что камеры видеонаблюдения в режиме реального времени и люди, наблюдающие за ней из диспетчерской, заметят его, когда он войдёт в собор. В любом случае, они не знали, кого ищут, так что это не имело значения. Никто не обратил бы внимания на хрупкую старушку.

Они гордились своими смарт-картами, выданными более чем двумстам сотрудникам. Как и большинство идей по обеспечению безопасности, смарт-карты казались хорошей идеей, самым эффективным способом обеспечить безопасность собора, но это было настолько далеко от истины, что просто смешно. Он даже не рискнул украсть одну. Правда заключалась в том, что в собор Святого Павла посетителям разрешалось входить в его священные врата, даже не проходя через рентгеновский аппарат, и для такого эксперта, как он, это было лёгкой добычей. У сотрудников собора не было места для такой системы, особенно когда ежегодно сюда приезжало более двух миллионов туристов на территорию размером не более четверти квадратной мили.

Великий Кристофер Рен и представить себе не мог, что произойдет с его грандиозным творением.

Бахар чувствовал себя благословенным. Сегодня он обретёт бессмертие. Он навсегда останется в памяти как человек, разрушивший одну из святынь англичан, и лондонцев в частности. Это приведёт их в ярость, они будут кричать и ныть, но ещё больше – напугает до смерти. В конце концов, что им оставалось делать, кроме как изменить свои привычки, а он не мог себе этого представить. Англичане без умолку повторяли банальности об инклюзивности, восхваляли разнообразие и толерантность, как чёртовы американцы, но в конечном счёте были уверены в собственном превосходстве, и это превосходство делало их объективными и этичными. Лицемеры, все они.

Он улыбнулся, представив себе, что должно было произойти. Ему хотелось свистнуть, но он не мог, не в том виде, в каком он сейчас находился. Их прекрасная свадьба скоро начнётся в соборе Святого Павла. Стратег ожидал, что внутри будет не менее пятисот увешанных драгоценностями и нарядно одетых знатных особ, чтобы засвидетельствовать христианский союз этих двух старинных, престижных семей. Бахар присоединился к толпе из примерно шестидесяти гостей, выстроившихся в очередь у входа в церковь, мимо мужчин в тёмных костюмах, которых он теперь принял за дополнительную охрану. Британцы действовали быстро после попытки взрыва в соборе Святого Патрика в Нью-Йорке меньше недели назад. Он предполагал, что они добавили другие меры безопасности, о которых он не знал и не мог их увидеть. Будь он на их месте, он бы сделал это. Что они сделали? К сожалению для них, это не имело значения. Он протянул своё приглашение охраннику, который лишь кивнул ему, проходя в церковь.

Он медленно, царственно, как репетировал, вошел в просторный неф и по проходу направился к великолепному алтарю. Там, под величественным куполом, с большой помпой объединится пара, гости будут с трех сторон. Прекрасный купол опустится; Стратег рассчитал, где заложить взрывчатку, чтобы это обеспечить. Бахар отделился от толпы гостей, чтобы посетить часовни Святого Михаила и Святого Георгия, легко смешавшись с дюжиной других гостей. Он направился к памятнику Веллингтону и постоял почтительные тридцать секунд, прежде чем величественно, подобно королеве, двинуться к южному трансепту. Он ступил на лестницу, ведущую в Галерею шепота, библиотеку и двести семьдесят ступеней к Куполу. По ступеням спускалось с полдюжины человек, еще трое ждали, чтобы подняться, переговариваясь и восхищаясь. Он уже несколько раз бывал внутри и знал, где установлены камеры. Он бросил свою старую сумку от «Шанель», покачал головой двум услужливым джентльменам и медленно и осторожно наклонился за своими вещами. Поднимаясь, он сунул ногой под лестницу пакет C-4 и детонатор. Он сделал ещё две остановки, прежде чем вернуться в неф и повернуться к южному трансепту, остановившись у памятника Нельсону. Он прислонился к нему, глядя на ряды стульев, заполняемых гостями свадьбы. Он случайно заметил хорошенькую молодую женщину с маленьким ребёнком на руках. Она выглядела настоящей англичанкой, стильной в своём бледно-голубом платье. Он заметил прядь тёмных волос у младенца. Она была…

улыбаясь ему и приглашая его сесть на пустой стул рядом с собой.

Он поймал себя на том, что улыбается в ответ. Он посмотрел на часы, не желая привлекать к себе внимание, когда оставшиеся места заполнятся, и присоединится к ней. Он будет говорить мало, разве что похвалит её ребёнка и попрощается с ней через несколько минут. Выйдя из собора Святого Павла, он активирует детонаторы и насладится оглушительным грохотом взрывов, хаосом и криками, которые последуют за этим. Жаль, что Стратег не увидит падающий камень, рушащееся здание, но он увидит пламя и чёрный дым, поднимающиеся над горизонтом.

Молодая женщина наклонилась ближе. «Разве розы не прекрасны? Кажется, семья опустошила все цветочные магазины в Лондоне. Вы друг семьи невесты?»

Семья невесты — Колстрэпы, старинное баронство, пожалованное семье сотни лет назад, а позже ставшее графским титулом, — всё ещё богаты, несмотря на высокие налоги, потому что занялись банковским делом и добились в нём успеха. Он не был знаком с ними лично. Ему было достаточно знать, кто они и что они собой представляют.

Он кивнул и улыбнулся молодой матери. Она была прекрасна, жаль, что через двенадцать минут они с малышом погибнут. От взрывов или будут раздавлены тоннами падающего цемента и осколками стекла из разбитого купола. Тогда все эти каскады белых роз уже не будут такими красивыми.

Мэри Энн Эйзерли устала. Сеси спала прошлой ночью не больше трёх часов, а сегодня утром проспала всего час. Она была благодарна, что выбрала именно это время, чтобы вырубиться. Это означало, что Мэри Энн не придётся беспокоиться о том, что она будет капризничать посреди обмена клятвами Элли и Райана. Да, Сеси была совершенно разбита. Она легонько поцеловала свою дочь в голову.

Бедному Джону было ещё хуже из-за объявленной в МИ-5 красной тревоги о терроризме. Она не видела его двенадцать часов. Она снова улыбнулась гордой старушке рядом с собой, которая улыбнулась в ответ, но промолчала. Её одежда была антикварной, как минимум пятнадцатилетней давности, но дизайнерской и дорогой. Мэри-Энн заметила у старушки странный профиль, ярко выраженный ястребиный нос, нередкий, как она предположила, среди старой аристократии, и толстый слой пудры. Что-то было не так с этой старой матриархом, но, по правде говоря, Мэри-Энн слишком устала, чтобы обращать на это внимание. Она спросит Элли, кто эта старушка, когда та вернётся из свадебного путешествия на Крите – если, конечно, вспомнит. Сейчас она чувствовала себя совершенно разбитой из-за недосыпа. Она увидит, как Элли примет обет с мужчиной, которого Мэри-Энн не особенно любила, – игроком, как она слышала, – а потом потащит Сеси домой и будет молиться, чтобы Джон дополз до полуночи. Она посмотрела на часы, мечтая, чтобы они поскорее приступили к делу. Больше всего ей хотелось свернуться калачиком рядом с дочерью и уснуть мёртвым сном.

• • •

ДЖОН АЙЗЕРЛИ из МИ5 сидел в диспетчерской собора Святого Павла с полудюжиной других агентов и сотрудников службы безопасности, внимательно изучая лица входящих в собор. Они были в состоянии повышенной готовности с момента попытки взрыва в соборе Святого Патрика. Кроме того, сегодня днём собор Святого Павла заслуживал ещё более усиленных мер безопасности, учитывая количество очень важных гостей, прибывших на свадьбу. Он слышал, что сам премьер-министр говорил с начальником Джона, заверив, что они приложат все усилия. Кроме как полностью обыскать всех гостей, они ничего больше сделать не могли.

Все гости были хорошо одеты и в праздничном настроении, смеялись, болтали друг с другом – ни одного подозрительного типа. Раздевание догола наверняка испортит и без того весёлое настроение. Он усмехнулся при этой мысли, а затем зевнул. «Ещё две недели» – было их с Мэри-Энн мантрой – врач сказал, что через две недели Сеси должна проспать всю ночь. Он надеялся, что Мэри-Энн наконец-то выспится. Он случайно взглянул на монитор камеры в южном трансепте, и сердце у него замерло. Именно сегодня сидела Мэри-Энн, Сеси прижималась к ней, крепко спала. На ней было её красивое синее платье, которое она надевала три недели назад, когда они отмечали третью годовщину свадьбы. На мгновение он не мог прийти в себя. Она ведь не говорила ему, что будет здесь сегодня, правда? Теперь он вспомнил. Конечно, она была здесь. Они с Элли Колстрэп были подругами, и её подруга выходила замуж за человека, который, как она ему сказала, ей не нравился. Он совсем забыл об этом в суматохе последних четырёх дней, забыл, что их вообще пригласили. Элли и Мэри Энн были близки ещё до того, как он и Мэри Энн поженились; Элли была одной из её очень богатых подруг, которая, как знал Джон, считала, что Мэри Энн вышла замуж ниже своего достоинства. Полицейский?

Джон сосредоточил внимание на жене, сидящей в южном трансепте, подальше от друзей, которые сидели среди огромной группы людей в центре, ближе к алтарю, на случай, если Сеси проснётся и закричит во весь голос, чтобы побыстрее уйти. Он не отрывал глаз от жены. Он чувствовал, как по щеке стекает пот, и смахивал его. Она здесь, Сеси здесь. Нет, ничего не случится с собором Святого Павла. Ничего не случится с его семьёй. И всё же Джон не мог заставить себя посмотреть на другие камеры; его взгляд не отрывался от лица Мэри Энн. Он увеличил изображение и увидел, как вокруг неё собралось полдюжины людей. Рядом стояла величественная старушка, разодетая с иголочки, усыпанная бриллиантами, в устаревшей, но кричаще дорогой одежде. Она рассматривала памятник Нельсону, подходила ближе, прикасалась к нему. Затем она повернулась, словно собираясь уйти, и Мэри Энн улыбнулась ей и указала на пустой стул рядом с собой.