Генри сам смешал коктейли «Мимоза», поклонился и вышел из-за стола, чтобы выполнить заказ на круассаны и эспрессо.

Элизабет чокнулась своим бокалом с его бокалом. «За отличное выступление вчера вечером.

Вы контролировали ход интервью, оставив Аттерли похожим на выброшенную на берег форель, пукающую газы».

Его всегда поражало, сколько эвфемизмов умели выдумывать леди Элизабет и ей подобные. Ни одного англосаксонского слова, которое подошло бы Элизабет, слишком уж банально, за исключением её эротических слов, которые она произносила, когда впадала в оргазм. Он знал, что она – продукт выходных, катания на лыжах в Альпах, отпусков в Сен-Тропе и обучения в знаменитой швейцарской школе для выпускников. Что она там закончила, она никогда не говорила. Но в данном случае, насчёт этого засранца Аттерли, она была права. Он улыбнулся. «Он умный человек, который сам поверил своим собственным публикациям. Я видел твоего отца сегодня утром по дороге сюда».

«Ты видела моего отца?» – Без сомнения, ей не терпелось услышать, что сказал ему старик. Вопрос был едва слышным, но он уловил нотку тревоги в её хорошо поставленном голосе.

Сегодня утром я был в гостях у своего банкира, когда лорд Томас случайно спустился из своего кабинета, чтобы поздравить меня с собеседованием в Аттерли. Он сообщил мне, что я был лаконичен и проницателен, что моё благожелательное отношение к мусульманам тронуло твою мать. Затем он посмотрел на меня так, и я понял, что он считает и твою мать, и меня дураками.

«Это просто поразительно», — сказала Элизабет и сделала ещё глоток мимозы. «Не припомню, чтобы мою маму хоть что-то волновало… ну, разве что Томми немного».

Её младший брат, наследник графа, в прошлом году, в свой тридцатый день рождения, был обрезан без единой монеты. «Это было бы достойно старого графа», – подумал Эркюль. Томми был никчёмным мерзавцем, пристрастившимся к кокаину, с которым его обожаемая сестра Элизабет едва справлялась. Будь он лордом Томасом, он бы давно утопил этого маленького засранца в Темзе.

«Вы когда-нибудь думали о том, чтобы устроить своего брата на работу, скажем, в один из крупных банков Италии?»

«Да, конечно, конечно. Томми настоял бы на том, чтобы всю дорогу лететь первым классом, рассчитывал бы, что его адрес будет номер-люкс в «Хасслере», а обедать он будет в «Альфредо» . А через месяц он вернулся бы нищим, а за ним по пятам шла бы дюжина людей, крайне им недовольных, и некоторые из них, несомненно, с оружием».

Её изредка просыпавшееся остроумие радовало его. Он почувствовал к ней одновременно и лёгкую симпатию, и лёгкую боль от того, что с ней должно было случиться. Он посмотрел на часы. «У меня есть час, Элизабет. У меня сегодня после обеда встречи и семинар для выпускников».

«Вот Генри приносит нам круассаны и эспрессо».

Пока Генри старательно готовил лёгкий завтрак, Эркюль сделал ещё один глоток мимозы. Она была действительно превосходной. «Вы с отцом сегодня днём идёте на свадьбу к одному из друзей, не так ли?»

Она улыбнулась. «Да, я одна из её подружек невесты, всего их шесть. Семья невесты — вы знаете Колстрэпов, не так ли? Лорд Палистер? Он управляет банками Ротшильдов в Лондоне?»

«Я с ним встречался». Не совсем, но Эркюль видел его за рулеткой, в окружении собутыльников, в одном из частных лондонских казино. «Пышнотелый и напыщенный» – вот что подумал Эркюль, глядя на него.

«Мы с Элли вместе учились в школе в Женеве. Мужчина, за которого она выходит замуж, Райан Грей-Мерчесон, мне кажется, её не достоин. Он, видите ли, слишком много играет в азартные игры, как и её отец». Она наклонилась к нему и понизила голос до шёпота. «Я слышала, говорят, что отец Райана — преступник, но его семья старинная и уважаемая, а сам он богат, как Крез, поэтому все говорят о нём за закрытыми дверями. Ты что-нибудь о нём знаешь?»

«Я? Как любопытно, что вы меня спрашиваете, профессора экономики. Я слышал его имя, вот и всё».

Очевидно, ей было всё равно. Она заговорила, как только он закончил: «Ах, но доверьтесь отцу Элли, лорду Палистеру, он устроит ей шикарную свадьбу; это будет событие сезона». Она пожала плечами. «Посмотрим, чем закончится этот брак. Элли хочет детей». Она откусила кусочек круассана. «Вкусно, как всегда. Самир, пойдёшь со мной завтра вечером на карточную вечеринку к леди Брекнелл?»

«Я буду очень рада. Разве вы не говорили мне, что лорд Харлоу и майор Хорнсби будут там?» Его голос был лёгким, лишь слегка заинтересованным. Она не могла знать, что лорд Харлоу, фактически сообщник отца жениха, был главой лондонского преступного мира, далёким от повседневной рутины, конечно, но у него было несколько очень богатых и очень решительных врагов. Добраться до него было трудно. Он не был глуп и был очень хорошо защищён. Но через два часа, когда Элизабет будет стоять у алтаря рядом со своей подругой, а её родители, несомненно, будут сидеть рядом с лордом Харлоу, всё закончится.

Жаль. Он искренне оплакивал Элизабет. Но возможность снова совместить великолепно оплаченное убийство с терактом была слишком великолепна, чтобы её игнорировать.

ФЕДЕРАЛЬНАЯ ПЛАЗА

НЬЮ-ЙОРК

утро понедельника

Мифсуда Шадида, двадцати лет, моложе всех террористов в хижине на озере Плезант. Он сидел на неудобном стуле сбоку от стола в небольшой комнате для допросов с белыми стенами и без окон. Он сидел очень неподвижно, пытаясь выглядеть высокомерным и равнодушным, но был слишком молод и слишком напуган, чтобы это сделать. Он постоянно потирал перевязь на руке. Казалось, он не испытывает боли. Его губы шевелились, повторяя одни и те же арабские фразы, вероятно, снова и снова повторяя молитву.

Шерлок, Келли и Кэл, вместе с полудюжиной других агентов, стояли в соседней комнате, внимательно наблюдая за Шадидом через одностороннее стекло. Все они знали, что он – их последняя надежда получить хоть какую-то полезную информацию. Они разговаривали с девушкой-подростком, которая взорвала дом в Бруклине прошлой ночью. В её паспорте значилось имя Кенза. Они нашли её лежащей на больничной койке под конвоем, с поднятой правой рукой, с запястьем, стянутым проволокой, рука была обмотана бинтами до локтя. Без кепки, которую она надела прошлой ночью, её короткие тёмные волосы стояли торчком вокруг лица. Она выглядела как молодая жительница Ист-Энда. Как странно, что такую юную девушку уже превратили в террористку. Они надеялись, что смогут использовать её боль или лекарства, которые ей дали.

Они пытались её опозорить, угрожать, лгать о Мифсуде, молодом человеке, на которого они смотрели через стекло, но она смотрела на них большими тёмными глазами, глазами, которые слишком много видели за свои семнадцать лет, и смотрела с презрением. Только когда ей сказали, что Шадид сдала «Стратега», она вообще что-то сказала. «Ты лживая сука», — сказала она Келли с резким британским акцентом, а затем закрыла глаза и отвернулась.

на подушке.

«Закери сказал дать Шадиду немного больше времени, чтобы подумать о своих грехах»,

Келли обратилась к другим агентам: «Он скоро придёт понаблюдать». Она махнула рукой в сторону приглушённого плоского телевизора на стене позади них, настроенного на выпуск новостей «Аль-Джазиры». «Разве не удивительно, что «Аль-Джазира» уже знает, что наши трое террористов — граждане Великобритании? По словам этой симпатичной молодой арабки в ярко-красном костюме в западном стиле, американское ФБР жестоко напало на трёх арабов, убило одного и ранило двух других. Американские правоохранительные органы совершили очередной акт насилия на почве расовой ненависти. Кто-то должен был слить это прошлой ночью. Это был настоящий зоопарк». Она отмахнулась. «Хорошо, так как же нам подойти к Шадиду?»

Кэл сказал: «Шадид очень молод. Его никогда не арестовывали, уж точно не за теракт и не в Соединённых Штатах. Нам не нужно, чтобы он рассказывал о вчерашнем вечере, мы его уже уговорили». Он ухмыльнулся и сказал с настоящим оксфордским акцентом: «Почему бы мне не сыграть роль британского адвоката, присланного британским консульством, чтобы защитить одного из обиженных граждан Её Величества от большого, злобного американского ФБР? Я, по крайней мере, смогу заставить его говорить дольше, чем он мог бы сделать это без него».

Она уставилась на него. «Впечатляет, агент Маклейн. У вас есть британские корни, как у агента Драммонда в нашем нью-йоркском офисе?»

«Нет, чистокровный американец. Я когда-то играл на сцене, а мой отец — невероятный имитатор. Я унаследовал его талант... ну, отчасти. Вам бы послушать, как он поёт Элтона Джона».

Келли задумчиво произнесла: «Ничто из того, что он говорит, недопустимо, но кого это волнует? Если ты думаешь, что сможешь это осуществить, это не заставит его доверять нам меньше, чем он уже доверяет. Сомневаюсь, что он видел тебя дома, Кэл, во всяком случае, не очень хорошо. Давай попробуем. Шерлок, ты готов быть супер-сукой?»

«Теперь, когда я принял душ и привёл себя в порядок, я готов ко всему. Но сначала нам нужно немного приодеться, найти ему чистую рубашку и галстук, а также портфель, если он придёт прямо из британского консульства».

Десять минут спустя Келли оглядела Кэла с ног до головы в его чужой рубашке и кожаном портфеле Закери. «Рубашка немного тесновата, Кэл, но сойдет. Наденьте пиджак, чтобы скрыть это. Дай-ка я поправлю галстук». Отступив назад, она кивнула. «Сойдет».

Все трое вошли в комнату для допросов. Келли села, скрестила руки на груди и представилась, представив себя и Шерлока. Затем она взглянула на Кэла и вся её горячность испарилась. «Мистер Шадид, это ваш адвокат, присланный британским консульством, мистер Джонатан Кларк-Уиттьер».

«Хорошее имя», – подумал Кэл. – «Откуда она взяла такое? » – «Мистер Шадид».

сказал он и кивнул молодому человеку.

Келли посмотрела на молодого человека, который смотрел на нее, изо всех сил стараясь смотреть

безразлично. Она повернулась к Шерлоку. «Мистер Шадид и его приезжие коллеги-убийцы пытались убить тебя прошлой ночью, так почему бы тебе сначала не поговорить с ним?»

«Минутку, специальный агент Джусти, — сказал Кэл. — Я хотел бы поговорить с этим гражданином Великобритании наедине, прежде чем вы начнёте его допрашивать».

Келли, не отрывая взгляда от Шадида, сказал: «Забудьте об этом, советник. Этот человек пытался убить федеральных офицеров здесь, на американской земле.

Вы здесь только из вежливости.

Шерлок чувствовал, как Мифсуд Шадид пристально смотрит на неё, и ненависть, исходящая из тёмных глаз, пылает к ней лично и к ней просто как к врагу. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди и вытащила из сумки ухмылку, полную презрения. «Мистер Шадид, сколько вам лет? Четырнадцать? Пятнадцать? Это ваша сестра в больнице с переломом запястья?»

«Мне двадцать один год, а не пятнадцать!»

«Нет, тебе исполнилось двадцать месяц назад».

«Она мне не сестра!»

«Интересно», – подумал Келли. Его взгляд упал на руки, сцепленные перед собой на изуродованном столе, на кандалы, сжимавшие его запястья.

Шерлок покачала головой и вслух изумилась: «И ты считаешь себя бойцом? Профессионалом? Не думаю. Должна сказать, что та девчонка, которую ты привела с собой, чтобы заложить бомбу в доме? Чтобы сжечь всех нас заживо? Она была единственной из вас, кто проявил стойкость и мужество. Разве так себя ведет боец, съеживаясь в кустах после того, как отправил маленькую девочку на почти верную смерть?»

Она рванулась вперёд, ударила кулаком по столу, заставив его подпрыгнуть. Он метнул взгляд ей в лицо. «Ты собирался убить меня? Ты не смог бы убить этого напыщенного адвоката, которого британское консульство прислало защищать твою жалкую шкуру, даже если бы я дал тебе пистолет».

Молодой Мифсуд Шадид закричал: «Я убью тебя сам, шлюха! Ты — враг ислама, позор, который нужно стереть и забыть, проклятая в жизни и в смерти».

«Какой чудесный британский акцент», – подумала Келли. Для её натренированного уха он звучал словно из Манчестера.

«Ага, ага, вполне в вашем духе», — сказала Шерлок, и ей показалось, что она вот-вот зевнет. Но тут её лицо посуровело. «Мистер Шадид, зачем вы взяли с собой сестру, чтобы она делала за вас грязную работу?»

«Я же говорила, Кенза мне не сестра!»

«Достаточно, агент», — сказал Кэл. «Вы забрасываете этого молодого человека обвинениями, оскорбляете его…»

«Мы не в суде, мистер Кларк-Уиттиер», — резко бросила она ему, даже не удосужившись обернуться.

Мифсуд сказал: «Кенза хорошо обучена, и её сердце с нами. Даже ты не видел, как она проскользнула в тот дом. Тебе не следовало слышать, как она выскользнула оттуда. Она

Мы бы добились успеха, если бы вы не ждали нас с этими прожекторами и таким количеством оружия».

Шерлок качала головой. «И ты не можешь себе представить, почему мы были вооружены и готовы к встрече с тобой? Ты поверил нам, дуракам? Или вообще не задался вопросом? Ты поверил, что Стратег и имам очень умны и знают, что делают? Ведь им же удалось взорвать тот скоростной поезд во Франции, не так ли? Но посмотри, что сделал Стратег…

— он послал только вас троих, чтобы напасть на меня, хорошо охраняемого агента ФБР; не думаю, что это вообще демонстрирует ваш большой талант.

«Старик, который умер прошлой ночью, Мохаммад Хосни, он был вашим куратором, вашим начальником, вашим дедушкой?» Она на мгновение замолчала, но не получила никакой реакции от Шадида.

«Ты говорил, что Кенза такая тихая. Но она не была такой, потому что я слышал её.

Я скажу тебе, Мифсуд, я до сих пор не могу поверить, что тебе пришлось положиться на маленькую девочку, чтобы она подложила бомбу, а вы с дедушкой могли бы застрелить нас, если бы нам удалось выбежать из горящего дома. — Она презрительно посмотрела на него.

«Впечатлили имам и Стратег? Не думаю. Посмотрите на три жалких инструмента, которые он прислал».

я Если бы у тебя был пистолет, ты бы меня застрелил, правда, Шадид? Но он промолчал. Шерлок слегка кивнул Келли.