Он вспомнил, как имам Аль-Хади ибн Мирза окрестил его Стратегом после особенно замысловатого плана убийства шиитского банкира в Сирии, помогавшего финансировать «Хезболлу». Эркюль неплохо на этом нажился, захватив партию крупных банкнот, прежде чем тот погиб под градом пуль. Имам так и не узнал этих подробностей. Имам считал Эркюля преданным гением, который поможет ему привести мир к исламу, истинно верующим, для которого деньги ничего не значили. Так думали и десятки закалённых бойцов, работавших на него и боявшихся его имени. Он слышал один из своих самых…

Доверенные и опытные люди, Бахар, называют его железным кулаком в бархатной перчатке имама. Пока он не решит иначе, он будет по-прежнему связан с имамом.

Он жил в Лондоне уже семь лет, и каждый год учился на своих ошибках. Некоторые из них стоили ему жизней и, что ещё важнее, денег. Он добился права выбирать цели, которых финансировал имам, поставив Эркюля во главе десятков джихадистов. Он соглашался с некоторыми из их претензий, но считал их заблудшими головорезами, которые делали то, что он просил, за очень мизерные деньги. Какое лучшее прикрытие он мог желать, чем бессмысленные акты терроризма, когда есть возможность нажиться?

Прошли годы с тех пор, как Эркюль в последний раз позволял имаму участвовать в планировании операции, но на этот раз, вопреки здравому смыслу, он это сделал. Насим Конклин был большой ошибкой. Эркюль не стал бы использовать такое влияние. Всё было слишком неопределённо, слишком непредсказуемо. На истинно верующего всегда можно было положиться, но использовать семью человека как меч над его головой – слишком рискованно. Имам был уверен, что Насим станет идеальным инструментом. Он отдаст жизнь за семью, имам был в этом уверен. Он отказался одобрить Беллу, не используя его, и Эркюлю нужна была поддержка имама для этого проекта. Ставки были слишком высоки. Но было ещё кое-что, Эркюль знал это просто потому, что хорошо знал имама, знал, что тот не сказал ему истинную причину, по которой он хотел, чтобы Насим Конклин отдал свою жизнь в аэропорту имени Кеннеди.

Он встал, чтобы смягчить раздражение. Он размял шею и потянулся, подходя к широким окнам номера, выходившим на реку Чарльз. Воды он, правда, не видел, по крайней мере, посреди ночи, но осознание её присутствия каким-то образом приносило удовлетворение. Бесконечный поток, тихий плеск волн о причалы, вода, омывающая пологий травянистый берег: это было словно смотреть на Темзу из окна своей лондонской квартиры. Это помогало ему думать.

Эркюль отвернулся от окна. Он устал, но понимал, что пока не сможет заснуть. Пришло время столкнуться с неудачами последних дней, проанализировать каждый сделанный шаг, каждое решение и причины их провала. Ему нужно было спасти то, что он мог, от своего тщательно продуманного плана, своего блестящего проекта «Белла», названного в честь его особенно изобретательной возлюбленной, с которой он наслаждался несколько месяцев на юге Франции.

Он даже приехал в Штаты, чтобы лично проконтролировать детали, под видом лекции в Бостонском университете, и всё прошло хорошо. Но вот что сделала Белла ? Всё полетело в тартарары.

Ему исполнилось тридцать семь лет, и все было перепутано.

Позволить Аль-Хади ибн Мирзе уговорить себя использовать Насима Конклина для взрыва гранаты в аэропорту имени Кеннеди в качестве отвлекающего маневра было первой очевидной ошибкой. Насим облажался по-крупному, и его задержал агент ФБР в зоне безопасности.

— женщина, как ни странно. Это была ошибка, которую вполне можно было избежать, но не в

Само по себе это стало фатальным для его плана. В любом случае, это сработало как отвлекающий маневр.

Затем – злосчастная неудача: алтарник нашёл бомбу в подсобке церкви Святого Патрика, а священник выбросил бомбу на Пятую авеню. Никто не погиб, ни один камень не оторвался от чрева церкви Святого Патрика и даже от её недавно отполированного фасада. И, что хуже всего, вице-президент всё ещё жив и здоров, выживший герой. Ему придётся придумать новый план, чтобы убрать его с лица земли.

Две неудачи. Имам утешал его, говоря, что ему не повезло во всём, но Эркюль нутром знал, что в аэропорту Кеннеди не было неудач. Из уважения Эркюль не стал указывать имаму на очевидное: Насим был его Ошибка . Тем не менее, это была вина Эркюля, потому что он не сказал «нет».

Имам больше никогда не заставит его поступить вопреки здравому смыслу.

Что касается Святого Патрика, то да, он понимал, что в любом плане есть риски и небольшая вероятность провала, даже если всё было идеально спланировано. Но сегодня во Франции им бы так не повезло.

Он снова сел на диван, откинул голову на мягкую подушку и закрыл глаза. Он даже не знал наверняка, умер ли этот идиот Насим, оборвана ли эта надоедливая нить.

Он послал Джамиля Назари, своего лучшего снайпера, давнего друга из Алжира, убить его. GPS-чип в подмышке Насима должен был направлять его, а Эркюль держал свою семью под контролем. Он, конечно же, рассчитывал, что Джамиль добьётся успеха, как бы опасно это ни было для него самого. Когда Джамиль позвонил ему по служебному телефону и сообщил, что сотрудница ФБР из аэропорта находится вместе с Насимом в конспиративной квартире, Эркюль с радостью отдал приказ убрать и её. ФБР, конечно же, не успело заполучить этот одноразовый телефон — Джамиль всегда был слишком осторожен для этого.

Эркюль подумал о том, что произойдет, если Джамилю не удастся убить Насима...

Он всегда всё учитывал. Он проследил за Джамилем до Колби, штат Нью-Йорк, с инструкциями, чтобы тот не попадался Джамилю на глаза, наблюдал и сообщал Эркюлю обо всём происходящем. Поэтому он знал, что Джамиля подстрелили, знал, что его уже не оперируют, и он, как ожидается, будет жить в той захолустной больнице на Лонг-Айленде. Эркюль оплакивал потерю Джамиля, хотя тот и не умер. Его бы посадили навечно, возможно, казнили, и шансов на его освобождение было мало. Его не беспокоило, что Джамиль проболтается – он был истинно верующим, а не наёмным убийцей. Эркюль знал, что Джамиль никогда не проболтается, даже если ФБР вльёт ему в горло сыворотку правды.

Он не знал наверняка, жив ли ещё Насим, удалось ли Джамилю убить его. Насима не вывезли из безопасного дома, он был не мёртв, не ходил, в течение нескольких часов после стрельбы, GPS-чип отключился или был деактивирован. ФБР не делало никаких заявлений. Играли ли они с ним, надеясь, что он пощадит семью Насима, пока не узнает наверняка? Даже если Насим говорил до того, как Джамиль выстрелил в него, это не имело большого значения, потому что он не знал о…

Целое, лишь его малая часть. Он мог бы сказать ему, что встречался с имамом, но без доказательств старик, вероятно, был в безопасности. Насим ничего не знал ни об Эркюле, ни о Стратеге. Ему действительно стоит перестать беспокоиться; Джамиль, скорее всего, убил Насима.

В дверь номера постучали. Это был заказ в номер: рыба с картошкой фри, его любимое блюдо, поданное на завтрак на рассвете, элегантно и без каких-либо остроумных комментариев. Он всё исправит, вернёт на круги своя. Он даст ФБР не больше суток, чтобы сделать заявление о Насиме. Если они этого не сделают, он уничтожит семью Насима и оставит всё позади. Было слишком опасно оставлять их в живых. У Беллы было больше сюрпризов, чем они знали.

А ещё была Франция. Теперь ему предстоит узнать об этом совсем скоро.

Жуя картошку фри, обмакнутую в майонез, он пожелал себе счастливого дня рождения и снова подумал о той рыжеволосой женщине-агентке ФБР, которая была рядом, когда они забрали Джамиля. Это была та женщина, которая дважды избила его. Каково это – позволить женщине сделать такое со Стратегом? Чего он сможет добиться, если работавшие на него примитивные мужчины потеряют к нему всякий страх и уважение? Он решил убить её – по возможности публично – и заснять на смартфон кучу видео. Это будет воспринято как возмутительное преступление, для кого-то она станет мученицей, но его собственные люди будут знать, что последнее слово за Стратегом.

Зазвонил его мобильный. Это была Бахар, звонившая из Франции. Он послушал и повесил трубку.

И улыбнулся.

ПЛАКЕТТ, ВИРДЖИНИЯ

субботний день

С авич въехал на подъездную дорожку старого одноэтажного дома из красного кирпича, который выглядел уютным и комфортным, стоя посреди большого двора. Перед домом тянулись клумбы с анютиными глазками и бархатцами, а по периметру возвышались старые дубы, шелестящие листьями на сильном ветру. Проходя по длинной мощеной дорожке к входной двери, он ощутил сладкий аромат свежескошенной травы. Он обрадовался, увидев на подъездной дорожке маленькую белую «Миату». Мать Тэмми Кэрролл, миссис Стейси, была дома.

Позвонив в дверь, он с удивлением услышал мелодию, похожую на ту, что играли Олкотты. Он услышал внутри торопливые лёгкие шаги, а когда дверь открылась, увидел, каким станет лицо Тэмми Кэрролл через двадцать пять лет. Миссис Стейси была красивой женщиной, как и её дочь, но в её лице была особая харизма, которую могли наделить только годы. Он увидел и в ней скорбь, увидел её в её глазах. Как и её дочь, она страдала после смерти зятя.

«Миссис Стейси? Я специальный агент Диллон Савич, ФБР». Он протянул ей свои документы.

«Я знаю, кто вы, агент Савич. Тэмми позвонила мне сразу после того, как вы с агентом Шерлоком ушли». Миссис Стейси слегка улыбнулась. «Агент Шерлок произвёл на мою дочь большое впечатление, не из-за её героизма в аэропорту имени Кеннеди, а из-за её прекрасных рыжих волос». Улыбка, которая, как он представлял, кривила её губы большую часть её жизни, быстро исчезла с её лица. Она ровным голосом сказала: «Это из-за Спарки».

«Да», — сказал Савич. «Могу ли я поговорить с вами, миссис Стейси?»

Она отступила назад и жестом пригласила его войти. «Сюда, агент Савич».

Он последовал за ней по длинному коридору, мимо официальной гостиной справа с тяжелой дубовой мебелью, старомодной кухни и туалета, выкрашенного в розовый цвет, к закрытой двери в задней части дома.

«Это моя личная комната», — сказала она и открыла дверь. «Входите».

Савич вошёл в мир викканских фантазий. Комната была небольшой, но всё же светлой, просторной и воздушной. Стены были выкрашены в белый цвет, стояли белый диван и кресло, на окнах были белые шторы. Целая стена была занята белыми встроенными книжными полками, на одной из которых стояли бутылки с травами, каждая банка была тщательно подписана. Там были десятки книг, названия которых он просмотрел, от « Грёзы во тьме: магия, секс и политика» до «Спирального танца» и «Викка: руководство для практикующих в одиночку» . В нескольких вазах стояли сухоцветы, рядом с ракушками, жемчугом и чашами с кристаллами.

Он увидел ряд маленьких кукол странной формы на длинном подоконнике.

Миссис Стейси сказала ему из-за спины: «Мы называем их куклами. Это инструменты, помогающие творить магию».

"Как?"

«Я не могу быстро вам в этом помочь, агент Савич, но я скажу, что куклы помогают достичь желаемого и являются неотъемлемой частью некоторых наших ритуалов».

Он не понял, но кивнул.

Она улыбнулась ему. «Это не куклы вуду, здесь нет злого умысла. Я скоро воспользуюсь ими на Лите — нашем празднике летнего солнцестояния». Она подняла подбородок, словно бросая ему вызов. «И я направлю свои внутренние силы и силы богов, которых мы призываем, чтобы узнать, почему Уолтер Гивенс убил беднягу Спарки». Она покачала головой и пожала плечами. «Сомневаюсь, что это получится, но мне придётся попробовать, если ты к тому времени не узнаешь правду.

«Я слышал, Уолтер не помнит, как убил Спарки, не помнит, почему он сделал это в таком публичном месте. Если это правда, — она подняла глаза к его лицу, — это довольно ужасно».

«Да», — сказал Савич, — «так и есть». Он указал на кучу маленьких квадратных тканевых сумок, сложенных в корзину на полу возле дивана.

«Это бирки». Она упала на колени и подняла одну. «Да, я знаю, это похоже на название нашего города, но это просто совпадение. Я уже приготовила бирку с именем Уолтера Гивенса. Она тоже воспользуется этой биркой, чтобы помочь себе ». Она осторожно положила бирку обратно в корзину и встала.

«Сядьте, пожалуйста, агент Савич, и расскажите, чем я могу вам помочь». Она указала на белый диван. Она села в единственное белое кресло напротив него, положив маленькие руки на обтянутые джинсами ноги.

«Расскажи мне, как дела у Тэмми».

«Она в полном отчаянии, как и следовало ожидать. Она была замужем всего четыре месяца, а её муж не просто умер, что было бы ужасно, его ещё и зверски убили. На публике. Однако она отказывается возвращаться домой.

Она хочет остаться там, где жила со Спарки». Миссис Стейси замолчала.

«Миссис Делия Эббот передала вам коллекцию ножей Athame, принадлежавшую ее мужу?»

«Ну да, именно так». Она встала, подошла к стеклянному шкафу, открыла его и достала из него красивый резной деревянный футляр. Вернулась к дивану и открыла. Савич оглядела дюжину атамов: одни были похожи на «Двойной дракон», другие – тоже с невероятными резными фигурными ручками.

«Это случилось вскоре после смерти мистера Олкотта… ну, Артура тоже убили, не так ли?» Она вздохнула. «Делия дала их мне примерно через три месяца после его смерти, сказала, что он хотел бы, чтобы они остались у меня».

«Не знаете ли вы, пропали ли какие-нибудь Athames из коллекции, когда миссис Элкотт передала ее вам?»

Она не была глупой. Она сглотнула. «Ты хочешь сказать, что считаешь, будто Уолтер мог использовать один из «Атамов» мистера Элкотта, чтобы убить Спарки?»

Он кивнул.

«Если это был один из атемов мистера Олкотта, то его не было в этой коллекции. Возможно, Делия сохранила несколько атемов. Не знаю. Она никогда не говорила, а я никогда не спрашивал».

«Вы и миссис Олкотт практикуете Викку вместе или в группе, чтобы отпраздновать церемонии, подобные предстоящей Лите?»

«Нет. Не было уже много лет. Я стала тем, кого виккане называют одиночной практикой», — она кивнула на книгу на полке. «Делиа, наверное, до сих пор делит круг со своей семьёй».