Он взглянул на монитор телевизора, настроенного на новостной канал на дальней стене, и увидел врезку с фотографией агента Шерлока с надписью «БЕССТРАШНАЯ ГЕРОИНЯ ИЗ ДЖ. Ф. КЕННЕДИ», а рядом с фотографией красовалась говорящая голова из CNN. Он был готов поспорить, что коллеги-агенты будут ей несказанно жаловаться за такое прозвище.

Он увидел идущего к нему мужчину в длинном белом пальто поверх чёрных брюк, рубашке с расстёгнутым воротом и без галстука. Он был высоким, средних лет, но в хорошей физической форме, с редкими волосами на голове. На шее у него висел стетоскоп, а в руке он держал планшет. Через секунду Тодд уже стоял на ногах, держа правую руку на своём «Глоке».

Неподходящая обувь.

Мужчина едва удостоил его взглядом и продолжал идти к центральной медсестринской

на станции, бросая что-то медсестре, проходя мимо. Но его обувь… врач ведь не стал бы носить чёрные кроссовки поверх белых носков, верно? Что ж, была суббота, и, возможно, он бегал. Тодд не спускал глаз с мужчины, пока тот не вышел из отделения интенсивной терапии десять минут спустя, насвистывая.

Тодд с нетерпением ждал смены в восемь утра. ФБР

С самого начала он понял, что сложно сохранять концентрацию, дежуря на посту больше четырёх часов подряд, особенно ночью в таком месте, когда столько людей сновало туда-сюда. Помимо смены персонала, были ещё и перевод пациентов, респираторные терапевты, бригады по забору крови, служба доставки еды, и этот список можно было продолжать бесконечно. Он внимательно изучил их всех, предполагая, что каждый из них был там, чтобы убить Назари, пока не было доказано обратное. Одного мёртвого террориста, находящегося под стражей ФБР, было более чем достаточно.

Тодд услышал голос Джусти, прежде чем увидел, как она идёт по отделению интенсивной терапии, рядом с ней Шерлок, а за ними — другой вашингтонский агент, Кэл Маклейн. Джусти широко улыбалась. Что случилось?

«Привет, Тодд. Были ли ночью плохие парни?»

Он начал рассказывать ей про доктора в чёрных кроссовках, но передумал. Он улыбнулся. «Всё хорошо».

«Силикон просила передать, что придёт сменить тебя через десять минут. Будь внимателен, хорошо, Тодд?»

Тодд кивнул, напомнив себе поговорить с сестрой Коллинз после появления Силикона. Силиконом на самом деле была специальный агент Глинис Бэнкс, фанатичная поклонница «Звездного пути».

Больше всего в своей любимой старой серии она любила болтать о кремниевых формах жизни, за что и получила это прозвище.

Все трое проскользнули в кабинку, и он услышал, как агент Джусти с добродушием сказал: «Доброе утро, Джамиль. Я слышал, ты много жалуешься, недовольный нашим обслуживанием. Не хочешь рассказать своей сестре Яне обо всех своих обидах?»

Они видели, как он старается, но Назари не мог набраться слюны, чтобы наброситься на неё. «Ты мне не любимая сестра! Где мой адвокат? Я вызвал адвоката. Мне нечего вам сказать, никому из вас. Я хочу, чтобы вы убрались отсюда. Передайте моей медсестре, чтобы она принесла мне обезболивающее. Я умираю от боли!»

Келли щёлкнула пальцами. «Больше никаких обезболивающих, вам не полагается адвокат, и мы никуда не уйдём. Если вы не знаете, вам не полагается адвокат, потому что вы террорист. Теперь вам не обязательно говорить, но вы будете слушать.

«Вы помните агента Шерлока? Это она арестовала Насима Конклина в аэропорту имени Кеннеди, ударила его ногой в голову. Вы его знали. Это тот человек, которого вас послали убить, и которого вы действительно убили. Вы были одним из его кураторов в Нью-Йорке? Вы были одним из тех, кто показал ему, как стрелять гранатой, кто сказал ему, что если он не пожертвует собой, его семья погибнет?»

Они видели, что он хотел накричать на них, но ему было слишком больно, и Келли надеялась, что это сыграет им на руку. Он мог лишь сердито смотреть на Келли.

«Увы, ты права, я не твоя сестра Яна, хотя, будучи твоей сестрой,

Я бы вами очень гордилась. Я агент Келли Джусти, и я настоятельно рекомендую вам пересмотреть свои решения. Возможно, вы захотите считать меня своим доверенным лицом, вашим лучшим шансом выжить.

«Нечего сказать? Ну что ж, позвольте мне закончить представление. Это агент ФБР Кэл Маклейн. Он уже уложил многих ваших собратьев. Он бы с удовольствием засунул вам зубы в глотку. Но вот что я вам скажу: я пока отстраню его от вас, если только вы меня совсем не разозлите».

Джамиль снова тихонько выругался, но без особого пыла. Он отвернулся от них.

Келли наклонилась к нему. «Джамиль, ну же, не будь таким грубым. Я правда думаю, тебе будет полезно услышать, что я скажу о твоём будущем.

«Давайте начнём с убийства первой степени при особых обстоятельствах, покушения на убийство федеральных служащих, сговора с целью совершения терроризма...

Уже более чем достаточно для смертной казни. Или мы могли бы отправить тебя на пожизненное заключение без права досрочного освобождения в федеральную тюрьму строгого режима, что может быть ещё хуже, учитывая, как заключённые относятся к террористам. Это примерно как растлители малолетних. Или, если уж быть совсем жестоким, Джамиль, мы могли бы организовать твою отправку обратно в Египет. Уверен, тебе не понравилось бы то, что они называют допросом и наказанием.

Наконец она получила ответ. Он резко повернулся и посмотрел на неё. «Ваши угрозы смехотворны. Вы, американцы, ничего не знаете. Я вас выслушал, а теперь уходите. Оставьте меня в покое. Нет, пусть эта тупая медсестра даст мне морфин».

«С другой стороны, — сказала она прямо над ним, — мы могли бы просто отпустить тебя, после того как мы проболтались, что ты выдал имя Стратега, что ты рассказал нам, что он друг семьи из Алжира. Как думаешь, сколько ты продержишься, прежде чем твои же товарищи найдут тебя и изрубят на куски, как рождественского гуся? Без нашей защиты всё бы закончилось». Она щёлкнула пальцами ему в лицо.

«Значит, ФБР защитит меня, если я заговорю», — усмехнулся Джамиль. «Как ты защитил от меня Насима?»

Мы знаем, что ваши люди вживили в тело Насима GPS-чип, тот самый, который вы использовали, чтобы его найти. Да, мы подвели Насима, но знаете ли вы, что он хотел, чтобы вы его застрелили? Он облегчил вам задачу, чтобы спасти свою семью.

«Ты убийца, Джамиль, трус, марионетка, за ниточки которой дергает Стратег, Эркюль». Она снова наклонилась к нему, сказала, прижавшись к его щеке, и её дыхание коснулось его кожи: «Тем не менее, я готова заключить с тобой сделку. Есть две вещи, которые я могу для тебя сделать. Во-первых, подумай, что твоя семья могла бы сделать со ста тысячами долларов. Всё, что тебе нужно сделать, это назвать мне фамилию человека, за которого твоя сестра Джана хотела выйти замуж. Как давно это было, Джамиль? Десять лет? Больше?»

Он задумчиво посмотрел на неё. «Ты сказала, что есть две вещи, которые ты бы...

«Что ты делаешь для меня? Деньги — сто тысяч долларов для моей семьи — и что ещё? А что во-вторых?»

Келли коснулась его руки, прямо над капельницей. «Тебя не казнят. А самое главное? Я не дам никому знать, что ты террорист, чтобы другие заключённые не засунули тебе кусок мыла в горло в душе. Эй, у меня есть пара фотографий, которые, как мы полагаем, принадлежат «Стратегу», сделанных в Хитроу, и одна в Гатвике. Хочешь взглянуть на них для меня?»

«Хитроу? Стратег никогда бы не полетел в одно из тех мест, где люди — скот, загнанный под дурацкую систему безопасности, и повсюду камеры, он бы не...» Он закрыл рот и отвернулся от неё.

Он не видел, как она быстро улыбнулась Шерлоку и Кэлу. «Ну же, Джамиль, если ты не скажешь мне полное имя Эркюля, у меня ведь нет никакого желания поддерживать в тебе жизнь, правда?»

Его губы оставались плотно сжатыми. Он смотрел в потолок, игнорируя её, игнорируя всех. Наконец он сказал: «Думаешь, я боюсь за свою судьбу после того, как избавил мир от этого никчёмного мерзавца Насима? Просто богатый мелкий нытик, отрекшийся от своей религии, отвернулся от того, что должен был добровольно сделать ради нашего дела. Я этого не сделал. Я буду уповать на Аллаха, а не на тебя.

«Мне всё равно, что вы со мной сделаете. Я никогда не отдам Стратега. Он уже знает, что я ранен или убит, и он верит, что я буду молчать, и я буду молчать. Вы никогда его не найдёте. Он останется призраком, тенью, пока не будет готов убить любого из вас, кого пожелает. Он великий человек, человек, за которым стоит следовать». Он посмотрел на Шерлока. «Он был удивлён, услышав, что ты снова навещаешь Насима, женщина. Он уже был зол на тебя. Теперь он отомстит за меня». Он посмотрел на каждого из них. «Он убьёт вас всех».

АЛКОТТ-КОМПАУНД

ПЛАКЕТТ, ВИРДЖИНИЯ

субботнее утро

Дождь прекратился, но тёмные тучи висели низко, и солнечный свет не проникал сквозь густые деревья, окружавшие три дома Олкоттов. Скоро дождь снова пойдёт. В это унылое субботнее утро на улице не будет детей, играющих в футбол.

Савич заглушил двигатель «Порше» перед главным домом. Когда он нажал на кнопку звонка, заиграло начало мелодии, похожей на григорианское песнопение, но без голосов. Савич знал, что кто бы ни был здесь, он должен был услышать «Порше», но из дома не доносилось ни звука. Он подавил свой гнев – гнев потому, что всего час назад какой-то мальчишка пытался убить его и Гриффина, и этот мальчишка теперь в больнице. И кто-то в этом доме точно знал, кто это сделал.

Он снова позвонил. Как ни странно, звон не начался сначала, а продолжался с тем же напевом. Он напоминал монахов на заутрене или, может быть, ведьм, собравшихся вокруг костра.

Наконец он услышал шаги и звуки детских голосов.

Незнакомый мужчина рывком распахнул дверь. Крупный, лет тридцати пяти, мускулистый, с видом стареющего футболиста или боксера. На нём были выцветшие джинсы, фланелевая рабочая рубашка и старые поношенные ботинки. Это, должно быть, Лиггерт, тот самый хулиган, который пытался избить Уолтера Гивенса. Он был очень похож на Джона, оба были хулиганами, вероятно, напоминали их покойного отца, только Лиггерт был слишком располневшим. Савич ещё не был знаком с Лиггертом, потому что тот водил грузовик в транспортной компании Alcott Transportation из Ричмонда и отсутствовал две недели. Джона работал в офисе, вероятно, его готовили к управлению компанией.

Когда-нибудь. Савич задавался вопросом, почему так. В конце концов, Лиггерт был старше.

«Да, чего ты хочешь? Мы завтракаем и ничего из того, что ты продаёшь, покупать не собираемся». Савич услышал много подлых нот за бархатным южным акцентом.

«Это агент Савич», — крикнула Делия Элкотт из-за спины сына. «Впусти его, Лиггерт».

Лиггерт бросил на Савича взгляд, угрожающий расправой, и отступил назад. Он развернулся и пошёл по длинному коридору, не оглядываясь. Делия Элкотт сказала: «Вы здесь по поводу браслета Брейки? Должно быть, он упал с лодыжки, и он нигде не может его найти. Он хотел позвонить вам, но я сказала ему, что ещё слишком рано и пусть продолжает искать, он обязательно найдёт его где-нибудь. Но теперь вы здесь».

Позади неё раздались голоса. Делия сказала: «Все на кухне едят блины. Это субботняя традиция. Так ты здесь по поводу браслета?»

«Да, я здесь по поводу браслета».

«Тогда заходите. Вы голодны?»

«Блины», — сказала она. «Да, я бы с удовольствием, миссис Элкотт. Вы очень любезны». Савич последовал за миссис Элкотт по длинному коридору.

Кухня Олкоттов была огромной: посередине тянулся длинный сосновый стол, покрытый ярко-синей скатертью. Брейки сидел за столом вместе с остальными членами семьи и ел блины, но голова его была опущена. Подняв глаза и увидев Савича, он вскочил на ноги, чуть не опрокинув стул.

«Я собирался позвонить вам, агент Савич. Мой браслет с лодыжки пропал! Клянусь, я даже не пытался его снять. Клянусь!»

«Я знаю», сказал Савич, «но ты не помнишь, как вставал с постели, верно?»

«Нет, нет. Я уверен, что не вставал с постели».

«Тогда не беспокойся, Брейки. Садись и наслаждайся завтраком».

Он оглядел сидящих за столом, достал свои кредитные карты и раздал их всем.

Он представился жене Лиггерта, Марли, и каждому из шестерых детей, выслушал их имена. Все выглядели младше десяти лет, подумал он, Танни была старшей. Он посмотрел в её странные зелёные глаза. Она была одной из дочерей Лиггерта. Остальные дети притихли, не зная, что с ним делать, но Танни пристально смотрела на него. Лиггерт сидел во главе стола, его жена, Марли, худая, встревоженная молодая женщина, справа от него.

Иона был рядом с ней. Где была жена Ионы?

Савич сказал Ионе: «Твоя жена не любит блины?»

«Она работает в магазине кормов в Плакетте. Она помощник управляющего».

Делия хлопнула в ладоши. «Дети, садитесь, сейчас будут ещё блины. Тани, пожалуйста, приготовь место для агента Савича. Он присоединится к нам».

Она повернулась, чтобы выложить ещё теста на две большие плоские сковороды.

слушал шипение и шипение теста.

Лиггерт сказал: «Почему ты вернулся так скоро? Речь идёт о браслете Брейки. Ты здесь не ради маминых блинчиков».

«Это, конечно, плюс», — сказал Савич, садясь рядом с Делией Элкотт на другом конце стола. Танни поставила перед ним тарелку с тремя блинчиками с черникой, сложенными стопкой. Савич вдохнул их аромат и улыбнулся ей. «Они пахнут чудесно. Спасибо, миссис Элкотт».

Мисс Луиза проехала на своей инвалидной коляске на кухню и подъехала к столу, по обе стороны от неё сидели дети. Она кивнула Савичу и протяжно произнесла: «Ну, Марли, я солгала? Ну разве он не красавчик? А ты, Лиггерт, не вздумай так обижаться и втыкать ему нож в глотку только потому, что Марли оценила его внешность. Это было бы невежливо». Она откусила кусочек детского блинчика и отправила его в рот. Она рассмеялась. «Хотя бы сначала дай ему позавтракать».

«Это не смешно, мама», — сказала Делия, переворачивая очередной блин.

Марли бросила нервный взгляд на мужа, который был занят уплетанием блина, не обращая внимания ни на нее, ни на свою бабушку.