Савич подоткнул одеяло Шону на плечи и слегка приоткрыл окно. Шон любил спать в тепле. Он вернулся в спальню, лег, обхватил голову руками и заставил себя заснуть. Когда стало ясно, что воля не срабатывает, он включил лампу у кровати и позвонил Джону Эйзерли из МИ5. Нужно было что-то сделать, чтобы помочь Шерлоку. Телефон уже звонил, когда он понял, что в Лондоне пять утра.

К его удивлению, Джон сразу же ответил на звонок, его голос был шепотом.

«Савич? Эй, в колониях уже за полночь. Ты чего не спишь?

Подожди немного, дай мне пойти в кабинет. Не хочу будить Мэри-Энн, ведь наша двухмесячная дочь не даёт ей спать. Думаю, у нас есть ещё час, прежде чем Сеси снова проснётся и потребует следующий приём пищи.

Минуту спустя Савич услышал, как Джон печатает на клавиатуре. Он начал извиняться, но Джон его перебил: «Я не спал, наверное, полчаса.

Я отправляю вам фотографию имама Аль-Хади ибн Мирзы, чтобы вы могли чётко сопоставить его с этим человеком. Погоди, я же идиот, у тебя, должно быть, уже есть его фотография, и ты, наверное, знаешь о нём столько же, сколько и я.

«Все равно отправь его, Джон».

«Подождите две секунды», — сказал Джон. «Готово. На данный момент у нас нет для вас никакой информации о семье Конклин, кроме того, что мы подтвердили, что они находятся в США, возможно, всё ещё в районе Бостона, поскольку именно туда они направлялись, но кто знает? Возможно, сейчас они уже во Флориде».

Телефон Савича известил о получении электронного письма. Он уже запомнил лицо имама – сострадательное, с мягкими тёмно-карими глазами, которые, казалось, смотрели прямо в душу; лицо человека, которому можно доверять, которому можно довериться, а не взгляд фанатика, поддерживающего террористов. Фотография имама, присланная Джоном, была другой. На нём не было мантии, и он был запечатлён ничего не подозревающим и явно злым на человека, с которым разговаривал. Его карие глаза на фотографии были жёсткими, как агаты, – человек, которого разумнее бояться, чем доверять. Савич снова поднёс телефон к уху и услышал детский плач. «Сеси проснулась», – сказал Джон. «Мы с Мэри-Энн говорили об этом сегодня…»

Террористы нападают на наши соборы. Это пугает и злит всех. Хуже того, даже если мы позаботимся о том, чтобы этот проект «Белла» провалился, они не остановятся, вы же знаете, никогда».

«Джон, ты знаешь так же хорошо, как и я, что если мы не можем остановить террористов до того, как они начнут действовать, то мы позаботимся о них после того, как они начнут действовать, а затем нам придется двигаться дальше».

Да, я понимаю это умом, как и понимаю, что мы не можем жить в страхе перед тем, что они могут предпринять в следующий раз. Нет, мы не можем жить в страхе. Это означало бы, что они победили.

Я сразу же сообщу вам, если мы найдем что-нибудь для вас относительно этого проекта Bella.

Савич сказал: «Есть ли у вас что-нибудь ещё новое для меня? Кроме Сеси. О, да, я её слышу. Отличные лёгкие».

Джон рассмеялся. «Что касается Сеси, то она почти каждый день держит нас с Мэри-Энн в полусне. Врач уверяет, что скоро она начнёт спать по ночам. Не верю». Он посерьезнел. «Знаешь, я сразу же сообщу тебе, если мы что-нибудь для тебя найдём».

Савич пожелал ему и Мэри-Энн всего наилучшего с Сеси, повесил трубку и откинулся на подушку. Он вспомнил, как Шон орал как минимум дважды за ночь, вспомнил, как они с Шерлоком еле сводили концы с концами первые пару месяцев.

Он вспомнил, как бомба чуть не уничтожила собор Святого Патрика, подумал о десятках скорбящих, которые могли погибнуть, но не погибли из-за маленького мальчика, которого вырвало. Он представил себе базилику Санта-Мария-дель-Фьоре, невероятный собор Флоренции, представил её пустой, в руинах.

Наконец ему удалось его выключить, и он крепко заснул.

В пять тридцать утра позвонил Гриффин. «Савич, Брейки Элкотт выезжает».

ЗА ПРЕДЕЛАМИ РЕЙНЕКЕ, ВИРДЖИНИЯ

Раннее субботнее утро

Порше » Савича проехал мимо слабого движения по шоссе I-95, без необходимости включать мигалки или сирену. Гриффин сидел рядом с ним, корректируя карту на планшете, лежащем у него на коленях, пока они приближались к мигающей красной точке, обозначавшей браслет на лодыжке Брейки.

«Мне не следовало доверять Брейки, он останется на месте. Это было плохое решение».

«Я знал, что ты так подумаешь, Савич», — сказал Гриффин. «Если бы это было моё решение, ты бы посоветовал мне отойти, оставить всё как есть». Он помолчал, когда Савич проехал мимо огромного пивного грузовика, а затем сказал: «Сигнал сейчас почти не движется.

Брейки находится на неосвоенной территории, вокруг почти ничего нет, вероятно, леса, примерно в четверти мили от ближайшей дороги, судя по этой карте. Хотя рядом может быть грунтовая или пожарная дорога. Это же глушь, и, представьте себе, дом Эбботов всего в десяти милях отсюда, так что он держится поближе к дому. Но почему? Что он делает в лесу?

«Что бы Далко ни приказал», — Савич надеялся, что это не будет означать убийство кого-то ещё.

«Выходите на следующем съезде. Савич, Далко должен был знать, что мы следим за Брейки, не так ли? Он знал, что мы его найдём, знал, что мы его вернём. Он что, издевается над нами, показывает, что всё под контролем?»

«Не думаю, что это достаточно драматично для Далко, слишком банально. Он высокомерно о себе думает, Гриффин. Любит покрасоваться».

«Я боюсь, что в опасности Брейки. Далко может заставить его сделать что угодно, даже покончить с собой», — Гриффин помолчал. «Или попытаться убить нас».

«Он заставил Брейки ждать почти до рассвета, чтобы увидеть, что он делает», — сказал Савич. «В этом не было особой нужды, если бы он приказал Брейки заколоть себя атамом».

Савич сбавил скорость на «Порше», когда они свернули на узкую проселочную дорогу, извилисто пересекавшую сельскую местность. Дома становились всё дальше друг от друга, в основном скрытые клёнами и дубами. Начался дождь. Этого им было вполне достаточно.

Савич включил дворники на минимум, и они смотрели сквозь дождь под ровный звук метронома. «Надеюсь, мы не найдём тело Брейки в лесу, или кого-то ещё». Савич ударил кулаком по рулю. «Почему Брейки мне не позвонил?»

«Наверное, он не смог бы», — Гриффин посмотрел на мигающую красную точку на экране планшета. «Сверните налево по этой грунтовой дороге. Мы уже близко».

Дорога закончилась у открытого поля на опушке леса. Было почти семь утра, но казалось, что ещё раньше: небо было оловянно-серым, моросил лёгкий тёплый дождь. Савич подъехал на «Порше» как можно ближе к краю поля.

Они накинули дождевики и проверили свои «глоки». Савич взглянул на Гриффина. «Пошли, поймаем психа».

Дождь шёл сильнее, тёплый, обжигая лица, размывая густое серое небо. Погода была как раз для ботинок, а не для мокасин. К счастью, земля ещё не размокла. Издали поле казалось ровным, но это было не так. Им приходилось объезжать камни, подъёмы и канавы, из-за чего движение замедлялось. Когда они наконец добрались до опушки леса, то увидели впереди узкую заросшую тропинку, петляющую сквозь ряд высоких сосен, стоявших так плотно друг к другу, что дождь почти не проникал.

«Брэйки в лесу, не более чем в пятидесяти ярдах отсюда. Он не двигается, Савич».

Они вытащили свои «глоки», разошлись по разным сторонам узкой тропы и медленно пошли вперёд. Слышался лишь шелест листьев под дождём, шуршание белок и полевых мышей. Брейки нигде не было видно.

Тропа закончилась на небольшой поляне, не больше десяти на десять футов, где деревья образовали почти идеальный круг. Савич замер. Он знал это место – рай Далко. Не хватало только разбросанных куч снега и морозного воздуха.

Даже чувствовался лёгкий запах дыма. Неподалёку дымовая труба? Савич увидел на поляне небольшой пенёк, а на нём – браслет Брейки.

Савич схватил Гриффина за руку. «Это ловушка — ложись!»

Оба мужчины упали на землю и покатились к деревьям, когда раздалось полдюжины быстрых выстрелов. Вокруг них взметнулась земля, а пуля пробила кору сосны рядом с головой Савича. Они открыли ответный огонь вслепую. Гриффин знал, что если бы Савич не заметил браслет, они оба были бы мертвы.

Стрельба прекратилась.

«Пока только один стрелок», — прошептал Гриффин. «Полуавтоматический пистолет.

Он меняет журналы. Я записал его на одиннадцать часов.

«Мы обойдем его с фланга. Я отойду налево примерно на двадцать футов, а потом поверну. Один из нас должен быть позади него».

Они расступились, двигаясь как можно тише, пригнувшись по пояс, используя густые деревья как укрытие. Они услышали ещё семь выстрелов очередью, но теперь уже позади, там, где они притаились. Стрелок был так же слеп, как и они.

Был ли у стрелка третий магазин? Савич надеялся, что это был сам Далко, но не думал. Не в его стиле было марать руки. Он надеялся, что это не Брейки.

Савич и Гриффин ждали и прислушивались. Воцарилась зловещая тишина: ни звери, ни птицы не двигались; даже стук капель дождя по сосновым иголкам затих, словно само время затаило дыхание.

Мужчина не мог быть дальше, чем в трёх метрах от них, если только он тоже не двигался, пытаясь обойти их. Они видели только друг друга, никаких следов движения в деревьях. Савич вытер дождь с лица и тихо прошептал:

«Раскиньтесь веером».

Гриффин услышал движение наверху, среди деревьев. Он изо всех сил оттолкнул Савича. «Савич, он над нами!»

Снова посыпались выстрелы, поднимая вокруг грязь и мокрые иголки.

Они бросились в укрытие, открыв подавляющий огонь по дереву над ними, хотя никого не видели.

Савич поднял голову и крикнул: «Там, на дереве, ты расстрелял уже три магазина. У тебя почти закончились патроны, если они вообще остались. Спускайся с дерева, и мы тебя не тронем. Сделай это сейчас же».

Они пошли обратно к дереву, размахивая оружием в ветвях. Они никого не видели, пока не услышали над головой треск, хруст и хруст ломающихся ветвей. Мужчина прорвался сквозь ветви и приземлился на Савича, сбив его с ног. Его «Глок» отлетел в сторону. Савич резко повернулся, взглянул на молодое лицо с открытым ртом, оскаленными зубами, с глазами, жесткими и почти черными от неконтролируемой ярости в размытом дождем свете. Савич ударил его кулаком в горло, отбросив назад. Подросток, подумал он, в бейсболке, козырек которой был низко надвинут на лоб, чтобы защититься от дождя. Он тяжело приземлился на спину, схватился за горло и захрипел, пытаясь отдышаться. Савич увидел пистолет, который молодой человек бросил у своих ног. Это был Kel-Tec PF-9, семь патронов, не такая уж и распространенная модель. Откуда он у подростка?

Савич подумал, что парень упал, но тот прыгнул на Савича, занеся нож в руке. Он яростно рубанул им, когда Гриффин выстрелил в него.

Гриффин наклонился над ним. «Не делай ничего, только дыши». Он безучастно сказал Савичу: «Он всего лишь ребёнок».

Савич посмотрел на мальчика, который пристально смотрел на него. Он не был похож на потенциального убийцу, но в его взгляде всё ещё читалась слепая ненависть, даже с пулей в теле. Савич с силой зажал рану на плече мальчика. Тот вырывался и рвался. «Хватит! Прекрати, иначе истечешь кровью. А теперь скажи, кто ты? Зачем ты пытался нас убить?»

Молодой человек поднял на него взгляд, теперь он выглядел растерянным, нахмурившись – от боли? От вопроса? Он открыл рот, застонал и закрыл глаза, откинув голову назад.

Гриффин разговаривал по мобильному — к счастью, там были решетки — и позвонил 911. Повесив трубку, он наклонился и взглянул в расслабленное молодое лицо. «Насколько всё плохо?»

Савич прижал окровавленные пальцы к пульсирующей жилке на горле парня. «Достаточно плохо. Обшарь его карманы. Если он не живёт в Плэкетте и не знает Брейки и Уолтера, я отдам свои абонементы в «Редскинс». Спасибо, Гриффин, что спас мою шкуру».

Гриффин вытащил бумажник из кармана джинсов молодого человека. «Его зовут Чарльз Маркер, и да, он живёт в Плэкетте. Выглядит моложе, но на самом деле ему двадцать четыре года, столько же, сколько Брейки. Скорая должна приехать через десять минут; мы ведь очень далеко».

Савич услышал гнев в голосе Гриффина и понял, что тот молится о том, чтобы Чарльз Маркер не умер. «Он бы убил нас обоих, если бы смог».

«Браслет на лодыжку», — сказал Гриффин. «Далко велел Брейки отрезать браслет и отдать его Маркеру. Потом он велел Маркеру положить его на пенёк и ждать нас, зная, что мы придём. Не понимаю, почему он оставил его на видном месте. Почему бы не спрятать?»

Молодой человек застонал и открыл глаза. В утреннем свете они были тёмно-синими. Сначала они были ясными, а потом расширились и остекленели от боли. «Зачем? Зачем ты в меня выстрелил? Кто ты?»

Голова его откинулась набок. Савич облегчённо обрадовался, что снова в сознании. «Иди, Гриффин, приведи сюда медиков».

Пятнадцать минут спустя Гриффин привёл к ним парамедиков. Савич поднял окровавленные руки, когда парамедик снял давящую повязку и взял его на себя. «Поезжай с ним в больницу, Гриффин. Я позвоню шерифу Уотсону, чтобы мы встретились там». Он посмотрел на мрачное лицо парамедика. «Думаешь, он выкарабкается?»

«Слово Здоровяку не помешает», — сказал фельдшер. Вдвоём они погрузили Чарльза Маркера на каталку и направились обратно к машине скорой помощи.

КОЛБИ, ЛОНГ-АЙЛЕНД

субботнее утро

Специальный агент Тодд Дженкинс сидел у кабинки Джамиля Назари в отделении интенсивной терапии, положив руку на бедро рядом с пистолетом Glock. Даже в субботнее утро там было людно: после смены нужно было узнать много новых лиц, проверить новые удостоверения личности, прежде чем подпустить кого-либо к Назари. Он слышал, как Назари стонал, когда медсестра Коллинз осматривала его, и улыбнулся, когда она отчётливо сказала: «Ты получишь весь назначенный тебе морфин, стонами больше ничего не добьёшься». Все знали, что он террорист, и Тодд слышал, как Коллинз говорила, что не собирается терпеть его пустые слова. Тодд подумывал пригласить её на ужин.