Ужасная боль отступала, разум затуманивался, мысли распадались, рассеивались, но, что удивительно, его последней мыслью перед смертью было: «Я... проголосовал бы за смертную казнь для этого психопата.

Когда проволока ослабла и ее снова натянули над его головой, судья Стюарт Куинн Калифано упал на пол библиотеки Верховного суда, и тихий воздух наполнился запахами последних оскорблений смерти.

ГЛАВА

4

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

СУББОТА УТРО

С Элли М АРКХЭМ ПОСТАВИЛА один ботинок перед другим, наклонила голову навстречу ветру и лёгкому снежку, пожалела, что не изжарилась под электрическим одеялом, и пошла дальше. Одна нога перед другой.

Зубы у неё стучали, а пальцы ног были мокрыми, несмотря на дорогие кожаные ботинки и чудесные толстые шерстяные лыжные носки, которые этот придурок Иона подарил ей на Рождество. Ладно, с её стороны было глупо пройти восемь кварталов, но она всё ещё была так зла, что решила не садиться за руль и не брать такси. Она собиралась выйти из своего безумия, прежде чем сядет за завтрак с матерью и отчимом. Теперь ей казалось, что безумие – единственное, что её поддерживает. Было холодно, и становилось ещё холоднее, если такое вообще возможно.

Было чуть больше девяти, достаточно времени, чтобы всё обсудить. Может, она даже расскажет им про этого придурка Джона Блейзера, журналиста из «Нью-Йорк Таймс». Ей очень не хотелось признавать, что она так сильно ошибалась на его счёт, но, конечно, если бы они спросили, ей пришлось бы рассказать им про этого лживого кретина.

Куда бы она ни посмотрела, пушистый снег был белоснежным, мягким и романтичным, несмотря на холодный ветер. Она задавалась вопросом, как долго он будет оставаться таким до боли чистым. Но она не хотела замёрзнуть насмерть в зимней сказке.

Наконец она свернула за угол на Бекхерст-лейн — старую, богатую и красивую улицу с большими домами, расположенными вдали от тихой, обсаженной деревьями улицы.

Она резко остановилась. Там стояли три странные машины, все дворняжки, не похожие ни на «БМВ», ни на «Мерседесы», ни на изредка встречающиеся сексуальные «Ягуары». Эти седаны были обычными, ничем не примечательными, и, судя по количеству снега на капотах, стояли здесь уже довольно давно. Что это? Она на мгновение замерла, нахмурившись, глядя, как безмолвный снег падает, словно кружево, со свинцового неба.

Боже мой, какая же она медлительная! Это были полицейские машины, а это означало, что что-то не так. Она побежала к входной двери, чуть не споткнувшись и задыхаясь от страха. Она попыталась найти ключи в кожаной сумке, но руки замёрзли и дрожали, и она не могла их найти. Она заколотила в дверь. «Впустите меня! Кто-нибудь, впустите!»

Она услышала приближающиеся шаги, но не лёгкую поступь каблуков матери. Дверь распахнулась. На пороге стояла женщина в чёрном брючном костюме. «Да? Могу я вам помочь?»

«Я Кэлли Маркхэм, дочь миссис Калифано. Что здесь происходит?

Кто ты? Боже, что-то случилось с моей мамой?

Мужской голос крикнул: «Это дочь? Приведи её сюда, Нэнси».

Именно тогда Кэлли услышала тихий, безнадежный женский плач. Это была её мать.

Кэлли вбежала в гостиную и замерла на месте. Там было трое мужчин: двое в тёмных костюмах, третий в кожаной куртке, белой рубашке, чёрном галстуке и чёрных брюках, на ногах – чёрные полусапожки. Мистер Кожаная Куртка поднялся с того места, где сидел рядом с её матерью, и подошёл к ней. Он был крупным, высоким и суровым мужчиной, совершенно неуместным в этой мягкой кремово-голубой комнате. Двое в костюмах, которые были рядом с ним, тоже выглядели не так уж скромно, но их одежда сидела на нём хуже, чем на нём. «Мисс Маркхэм?»

«Да. Что здесь происходит? Кто вы?» Она попыталась обойти его, подойти к матери, но он преградил ей путь. «Минутку, мэм. Вы дочь миссис Калифано, та самая, которая должна быть в Нью-Йорке?»

«Да-да, я вернулась пораньше, потому что застала своего парня в постели с другой женщиной, можете себе представить. А теперь шевелитесь, пока я вас не вырубила».

Мужчина улыбнулся ей сверху вниз, и хотя это было самое жалкое оправдание улыбки, которое она когда-либо видела, в ней была и доля юмора.

"Прошу прощения?"

Она сильно толкнула его в грудь. «Двигай, чёрт возьми!»

Маргарет Калифано подняла голову. Её лицо было измождённым, глаза опухли, тушь размазалась.

«Кэлли? Пожалуйста, детектив Рэйвен, это моя дочь. Она здесь не для того, чтобы причинить мне боль».

«Мама? Что здесь происходит? Зачем кому-то причинять тебе боль?»

Она наблюдала, как ее мать поднялась и немного покачнулась, пока не пришла в себя.

Её сильная, уверенная в себе мать выглядела хрупкой, пугающе хрупкой. Она протянула руку, рот её шевелился, но слова не вырвались. Она бросила взгляд на мужчину, развела руки перед собой и упала на диван, закрыв лицо руками.

Детектив Рэйвен. Конечно, этот человек был полицейским.

Он сказал: «Мне очень жаль, мисс Маркхэм, но это ваш отчим. Он умер».

Она медленно повернулась к детективу Рейвену. «Это просто смешно. Прекрасное субботнее утро, а ты говоришь такие вещи? Что ты за садист?» Она попыталась оттолкнуть его, но он не двинулся с места.

Он сказал: «Послушайте, мисс Маркхэм, извините, что я не был так сдержан, но я говорю правду. Кто-то убил вашего отчима прошлой ночью. Мне очень жаль».

Кэлли качала головой взад и вперед, не в силах принять то, что

слова означали: «Я хочу поговорить с мамой. Уходите все. Мама? Что случилось? Это был несчастный случай?»

«Нет, Кэлли», — прошептала Маргарет, её дыхание едва слышно коснулось щеки Кэлли, когда она крепко обняла её. «Это не случайность. Детектив Рэйвен сказала правду. Стюарт мёртв. Кто-то убил его вчера вечером в библиотеке Верховного суда».

Кэлли всё ещё не могла поверить в услышанное. «Ради бога, судью Верховного суда не убивают в библиотеке. Этого не может быть. Вы все, должно быть, ошибаетесь».

«Я согласен, это шок, мисс Маркхэм, — сказал детектив Рэйвен, — но мы не ошибаемся».

Она покачала головой и сказала: «Ладно, ладно, кто его убил?

Как? Почему? Я знаю, что ему нравилось посещать здание Верховного суда после закрытия, что ему нравилось уединение и тишина, но что он там делал вчера вечером, ради всего святого?

Детектив Рэйвен сказал: «Мы пока мало что знаем. В здании Верховного суда находится группа экспертов ФБР, а также около шести наших ребят и около миллиарда федералов. Судью Калифано задушили. Мы пока не знаем, кто это сделал, но мы выясним, мисс Маркхэм.

СМИ уже наверняка об этом узнали, хотя мы и установили временное отключение электроэнергии, пока не восстановим безопасность и не доберемся до вашей матери. У СМИ столько же личинок, сколько и у нас. Я ожидаю, что и печатные издания, и тележурналисты вот-вот нагрянут сюда. Мне нужно доставить вас двоих в здание Дейли, пока стервятники не зажглись и не начали спускаться по дымоходу.

«Я могу справиться со СМИ. Не думаю, что моя мать готова куда-то уходить».

«Мисс Маркхэм, это было бы лучше, чем сидеть здесь забаррикадированным, когда представители СМИ ломятся в окна и через мегафоны спрашивают вас, как вы себя чувствуете».

Но Кэлли, поглаживая по спине плачущую мать, спросила его едва слышным шёпотом: «Он мёртв? Стюарт действительно мёртв?»

«Да. Мне жаль».

Она смотрела на него, словно сквозь него, как ему показалось, пытаясь осмыслить ситуацию. Она сказала: «Нет, не говори больше ни слова. Ладно, расскажи мне вот что. Где была охрана? В этом здании миллион охранников.

Они сообразительны, умны, и мой отчим знал большинство из них. Они бы не раздумывали ни секунды, если бы кто-то опасный вломился к ним. Они бы его застрелили. А всё здание под видеонаблюдением.

«Я расскажу вам всё, что нам известно, мисс Маркхэм, но сначала давайте уйдём отсюда. Поверьте, ни ФБР, ни местная полиция, ни Министерство юстиции не хотят, чтобы вас сейчас преследовала пресса. Пожалуйста, пойдёмте, нам нужно идти».

Кэлли уставилась на него. «Кто ты вообще такой, если не считать того, что ты большой и злой парень, одетый в щегольские стили?»

«Я детектив Бен Рейвен, Вашингтонский метрополитен». Он достал свой значок. Она изучила его. «Вы можете проверить офицера Крейдера и детективов Боаза и Лебо позже». Пошли, уходим отсюда. Капитан Хэлоуэй сказал, что ФБР приводит одного из своих «крутых парней». Парень уехал из города, вероятно, где-то катался на лыжах. Он встретит нас в здании Дейли. Конечно, директор Мюллер и заместитель помощника директора Джеймс Мейтленд будут руководить расследованием». Он протянул ей руку. «Этот «крутой парень» ФБР, которого они приводят, наверняка захочет подвергнуть тебя пыткам и узнать всё, о чём ты даже не подозреваешь».

«Понятно. Ты уже похлопал по сердцу скорбящую вдову и теперь готов перейти к дочери».

«Да. Ты ведь его падчерица, да?»

Кэлли поднялась и посмотрела ему прямо в лицо. «И что ты хочешь этим сказать?»

«Просто стараюсь быть точным, мисс Маркхэм. В моей работе точность очень важна».

«В моей работе точность тоже важна, детектив Рэйвен, но я стараюсь не быть идиотом в этом вопросе».

Он не мог найти в себе больше терпения. «Нам нужно идти». Он знал, что она злится, на свою мать, как ему казалось. Он видел, как на какое-то время её глаза остекленели, и боялся, что она рухнет вместе с матерью. Но сейчас он не волновался. Она была готова к битве, готова грызть ногти. У него было чувство, что ногти были неотъемлемой частью её ежедневного рациона.

Маргарет Калифано ничем не могла помочь. Офицеру Крайдеру и Кэлли пришлось вдвоем надеть на нее чудесное темно-синее кашемировое пальто, натянуть ботинки и натянуть перчатки. Она молча плакала, не борясь с собой, но и не помогая. А Кэлли все думала: Стюарт… Он мёртв. Кто-то его убил. Как такое могло случиться?

Трое мужчин стояли там, совершенно бесполезные, испытывая неудобство, но сохраняя стойкость, пока она не была готова.

Кэлли и офицер Крейдер почти несли её мать к четырёхдверному белому «Краун Виктория», последнему автомобилю в очереди. Детектив Рэйвен помог им сесть на заднее сиденье, предварительно смахнув с дороги пачку салфеток, пустую коробку из-под пиццы и плюшевую собаку с болтающимся левым ухом.

Он сел рядом с ней, прижал её к себе и закрыл дверь. «Бобби, мы готовы».

«Это было близко или как?» — спросил детектив Бобби Лебо. «Вот и стервятники. Нэнси поедет следом на своей машине, а Рэй приведёт твою, Бен».

Бобби выехал на заснеженную дорогу в тот момент, когда первый из фургонов прессы осматривал улицу в поисках нужного дома.

Бен хлопнул его по плечу. «Уходи, Бобби».

Кэлли тихо спросила детектива Рейвен: «Как убийце удалось проникнуть в здание, не говоря уже о том, чтобы подняться на третий этаж библиотеки?»

Он нахмурился и схватился за куриную палочку над пассажирским окном, когда машина начала скользить по скользкой дороге. «Прежде чем мы перейдём к этому, мисс Маркхэм, знаете ли вы лично, чем судья Калифано занимался вчера вечером в библиотеке?» К её удивлению, он вытащил из кармана свой КПК и ждал, держа маленький стилус наготове.

«Понятия не имею. Я же говорил, что он любил проводить там время, наверное, чтобы побыть в одиночестве, изучить сводки, ознакомиться с заключениями, что-нибудь в этом роде. Если он вчера вечером и пошёл туда по какой-то конкретной причине, я не знаю, по какой. Могу я спросить, почему никому из вас не пришло в голову позвонить мне?»

«Твоя мать не знала, где ты остановился в Нью-Йорке. Мы не стали туда заезжать, потому что твоя мать не думала, что ты там будешь».

«Хорошо. Я ответил на ваш вопрос, теперь ответьте на мой. Как убийце удалось добраться до моего отчима?»

Она почувствовала, как вздрогнула её мать. Она слушала. Кэлли надеялась, что детектив Рэйвен — что это за имя? — хочет им что-то рассказать. Он ответил не сразу, потому что смотрел в заднее окно, чтобы увидеть, следят ли за ним журналисты. Он обернулся и сказал: «Пока что нам известно только то, что у нас есть один охранник, Генри Биггс, который находится в больнице без сознания, потому что кто-то ударил его по голове, когда он вышел покурить, забрал его одежду и ввалился прямо в здание. Когда офицер Биггс придёт в сознание, а врачи пока не говорят, выживет ли он, тогда мы узнаем все подробности. Охранники не обратили на это особого внимания, вероятно, потому, что убийца был достаточно похож по размеру на Генри Биггса. Значит, форма ему подошла.

«Команды криминалистов ФБР просто великолепны. Можете быть уверены, они найдут какие-нибудь улики. Редко бывает, чтобы убийца оставил после себя нетронутое место преступления».

«Человек, который убил моего отчима, должно быть, следовал за ним повсюду»,

Кэлли сказала: «Изучила его распорядок, бродила по зданию Верховного суда, выучила распорядок охранников. Кто-то должен был его увидеть, обратить на него внимание».

Подождите, в здании же есть система видеонаблюдения. Камеры ведь его бы показали, верно?

«Да, мы уже проверяем записи с камер видеонаблюдения, чтобы выяснить, есть ли на убийце какие-либо приметы, по которым мы сможем его опознать. Этот парень должен был несколько раз посещать здание, вероятно, во время одной из экскурсий. Возможно, мы его увидим».

Кэлли гладила руки матери в перчатках, глядя сквозь лобовое стекло на мягкий снег. «Таким образом, у нас пока нет очевидного мотива, а охранник в больнице с проломленным черепом всё ещё без сознания, так что мы не можем с ним поговорить. Как он выглядит?»

«Пристав Верховного суда сообщил нам, что Биггс — высокий, с мощной грудью, белый парень, лет пятидесяти. Так что наш парень не может сильно отличаться по внешности.

Полагаю, вы вернулись домой до полуночи вчера вечером, мисс Маркхэм?

«Да, конечно. И это просто чудесно. Я подозреваемый».

«Это моя работа, мэм. Я просто её выполняю».

Кэлли снова захотелось улыбнуться, но она не улыбнулась. «Знаешь, — медленно проговорила она, отвернувшись к окну машины, — умом я могу принять, что он мёртв». Но в том, насколько опустошена была её мать, не было ничего разумного. Она предполагала, что это скоро настигнет её, но сейчас ей нужно было её защитить. Это помогало ей сосредоточиться.