«Хотите узнать больше правды, агент Савич? Меня удивило, что мне действительно удалось добиться успеха и в Верховном суде, и в Квантико. Вы действительно очень плохо справились с задачей устранения последствий, не правда ли?»

Савич сказал: «Итак, вы убили троих человек, потому что у двоих из них был роман?»

«Вы, как и я, знаете, что зло всегда банально и обыденно, если присмотреться, и оно должно найти себе другое зло и питаться им. И поэтому я войду в историю как человек, убивший судью Верховного суда и двух его клерков — тех молодых приспешников, которые ужинали и спали с ним, впитывали его слова, знали, кто он такой, и наслаждались этим».

Савич сказал: «Вы задушили Дэнни О'Мэлли и пытались убить Элейн Лафлеретт, потому что считали, что они одобряли роман Калифано с Элизой Викерс?»

«Все они знали, что он делает, и ничего не сделали. Так же, как никто ничего не сделал, когда моя мать спала с этим судьёй. Они наслаждались его властью,

Они жаждали такой власти для себя. Они заслуживали смерти.

Он тяжело дышал, пистолет слегка дёргался в его руке. Он был на грани. Савич быстро спросил, тихо и ровно: «Почему ты не рассказал миру, почему убил этих троих? Разве ты не хочешь, чтобы все знали, почему ты устроил пример судье Калифано?»

Какое-то мгновение Гюнтер просто смотрел на него. Затем он пожал плечами, и его голос был пуст, как сам неподвижный воздух. «Я уничтожил его. Это всё, что мне нужно. Что бы ни думал мир, меня это не касается».

Савич сказал: «Почему ты думаешь, что я не расскажу миру?»

Гюнтер улыбнулся. «Потому что ты будешь мёртв, так же, как и я. Три трупа знают правду. Этого достаточно».

Шерлок спросил: «Но ты же был не один, правда? Кто была та женщина, которая была с тобой в ту ночь, когда ты открыл огонь по нашему дому?»

Гюнтер рассмеялся, но его пистолет не дрогнул у её груди. «Да какая разница? Та женщина в моей машине была просто пьяницей, которую я подобрал в баре. Она была хорошей маскировкой, помогающей мне пробираться через заграждения».

«Но ты же знаешь, Гюнтер, что на этом всё и закончится, — сказал Шерлок. — Теперь всё кончится».

Гюнтер рассмеялся. «Это не прекратится, пока я не скажу. Я провёл с тобой достаточно времени. Я умру, но ты отправишься в ад вместе со мной».

Бен крикнул из-за спины Гюнтера: «Даже не думай стрелять, а не то я тебе голову снесу!»

Гюнтер развернулся, выстрелил и пнул – всё это в одно мгновение. Пуля вонзилась в стену всего в пяти сантиметрах от головы Бена, а левая нога Гюнтера задела его руку, мгновенно лишив её чувствительности, и пистолет с грохотом упал на пол, откатившись к входной двери.

Бен бросился на Гюнтера, повалив его на спину на пол в прихожей, но сжатые кулаки Гюнтера с силой врезались Бену в горло, в то время как его ноги взметнулись, отбрасывая его назад. Бен упал на пальму ареки, задыхаясь и пытаясь отдышаться. Гюнтер выстрелил в гостиную, отчего Савич и Шерлок нырнули за диван. Затем он выстрелил в Бена, когда тот откатывался, разбив красивую китайскую вазу и сбив пальму на пол в прихожей. Именно пальма спасла Бену жизнь.

Следующая пуля пронзила листву, ударив так близко, что он почувствовал запах паленой ткани от рукава куртки. Гюнтер выскочил из парадной двери, захлопнул её за собой и спрыгнул с крыльца.

Бен услышал крик Савича, но не остановился. Он схватил пистолет левой рукой, распахнул входную дверь и бросился за ним, Савич же отставал от него всего на три фута.

Из темноты Джимми Мейтленд крикнул: «Нет, не стреляйте!»

«Спасения нет, Гюнтер, — крикнул Савич. — Агенты повсюду.

Остановитесь там, где стоите, и брось оружие».

Савич включил передние фары, держал свой SIG перед собой, пока он

посмотрел на Гюнтера. Бен стоял слева от него, за большой урной с итальянским кипарисом. На мгновение их взгляды встретились.

Гюнтер не бросил оружие, а выстрелил от бедра, промахнувшись всего на несколько сантиметров от Савича. Прежде чем он успел выстрелить снова, воздух прорезал громкий винтовочный выстрел.

Гюнтер резко развернулся, его бросило вперёд, и он ударил себя ладонью по шее. Последнее, что он увидел, был Дэйв Демпси, выходящий из-за машины у обочины, с направленной на него снайперской винтовкой.

Полдюжины агентов выбежали со своих позиций, направив оружие на неподвижное тело. Они подошли к тому месту, где лежал неподвижно человек, причинивший столько разрушений.

Секунд тридцать не было слышно ни звука. Наконец Джимми Мейтленд воскликнул: «Господи, как же я рад, что всё это закончилось».

Бен кивнул и встал. «Шерлок, ты в порядке?»

«Да, хорошо. Не беспокойся обо мне».

Джимми Мейтленд сказал: «Теперь он уже не выглядит таким уж устрашающим, правда? Он просто похож на покойника с отвисшей челюстью. Отличный удар, Дэйв. И спасибо, Бен. Ты немного сбрил его, но всё же вытащил его к нам».

Он повернулся к Савичу, который прижимал Шерлока к своей груди. «Я наблюдал через окно гостиной, Савич. Когда он всадил пулю в руку Шерлока, я чуть сам его не застрелил. Ладно, думаю, пора звонить доктору Конраду и просить вынести мусор».

Двое парамедиков быстро подошли, перешагнув через Гюнтера, чтобы осмотреть Шерлока. Бен посмотрел на Савича, но тот был сосредоточен на своей жене.

Он повернулся и улыбнулся Дэйву Демпси. «Это был хороший удар, Дэйв».

«Думаю, это что-то для семьи Лютера. Но этого мало. Никогда не бывает достаточно».

«Бен, — позвал Савич, — проверь его личность. Узнай, кто он».

Гюнтер лежал на спине на тротуаре, всё ещё держа пистолет в руке. Джимми Мейтленд и Бен обшарили все его карманы. Они не нашли ничего, даже поддельных водительских прав. Медленно они оба поднялись. Бен крикнул: «Ничего, Савич. Абсолютно ничего».

«Это неудивительно, — сказал Джимми Мейтленд, глядя на Гюнтера сверху вниз. — Он жил с чужим именем и умер вообще без имени».

Савич обнажил руку Шерлока. «Пуля прошла совсем рядом с твоим ножевым шрамом».

«Со мной всё будет хорошо. Диллон, прежде чем ты натравишь на меня парамедиков, думаю, нам с тобой и Беном стоит поговорить. Ты же знаешь, мы это делаем».

«Да», — медленно сказал он. «Да, конечно, ты прав. Бен, не мог бы ты зайти в дом на минутку?»

Бен кивнул.

Савич поднял ее и отнес в дом, несмотря на ее протесты, оставив

Парамедикам пришлось подождать в машине скорой помощи еще десять минут, прежде чем Савич их вызвал.

Джимми Мейтленд задавался вопросом, расскажет ли ему когда-нибудь Савич, о чем они говорили втроем.

ГЛАВА

37

ВТОРНИК ВЕЧЕРОМ

Было чуть больше одиннадцати часов, когда Бен подъехал на своем грузовике к дому Маргарет Калифано.

«Не могу поверить, что всё кончено», — сказала Кэлли. «А ты мне ни слова не сказал.

Я мог бы остаться снаружи с другими агентами».

«Я не мог, прямой приказ Савича. Ты же весь вечер это твердил. Полагаю, это значит, что я никогда этому не услышу, да?»

«Возможно, нет. Но я тебя прощу, ведь Савич дал мне сегодня утром отличное интервью для « Post» . Кумбс пляшет на картотечных шкафах, хлопает по ладоням всех встречных, с идиотской ухмылкой на лице. Ты сказал, что тебе понравилась моя история, но что ты на самом деле думаешь? Ты заметил, что она была выше сгиба на первой полосе? Прямо там, под моей подписью?»

Она была так горда, что он улыбнулся. «Да, мне действительно понравился твой рассказ. Он был превосходен. Поздравляю. Значит, твоя работа в безопасности?»

«О да. Внезапно я снова стал для него ценным. Я с облегчением увидел, что Шерлок снова выглядит нормально, ну, почти нормально. Диллон продолжал твердить о повязке».

«Он сказал мне, что это напомнило ему о той ночи, которую он не хотел вспоминать. Он не стал мне об этом рассказывать».

«Может быть, мне удастся вытянуть это из Шерлока», — Кэлли откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. «Всё произошло так быстро, что я до сих пор не могу осознать произошедшее, даже написав свой рассказ. Я рада, что Гюнтер мёртв, но то, что он случайно выбрал моего отчима? Не имело значения, какого судью он убил?

Стюарт был таким замечательным человеком...» Она остановилась и глубоко вздохнула.

Бен повторил то, что он говорил ей снова и снова в тот вечер:

«Он был сумасшедшим, Кэлли, просто сумасшедшим. Он хотел уйти в лучах славы. Что может быть лучше, чем привлечь к себе внимание, чем убить судью Верховного суда, любого судью Верховного суда, и всех его помощников?

«Хотите узнать ещё кое-что? Когда он понял, что Савич расставил ему ловушку, он не собирался позорно погибать в гостиной агента ФБР. Он хотел продолжить свой звёздный час прошлой ночью, а это означало выйти из дома Савича и сразиться с десятком агентов ФБР, пытавшихся его поймать. Это было очень в его стиле».

Кэлли через мгновение спросила: «И вы считаете, что он подцепил женщину в баре в качестве камуфляжа?»

«Безумие не сделало его глупым. Это было очень умно с его стороны. Кто станет искать пару?»

«Он столько лет был Гюнтером Грассом, — сказала она. — Думаю, он даже не знал, кто он на самом деле».

«Как сказал Джимми Мейтленд, он при жизни использовал чужое имя, а умер вообще без имени. Кэлли, прежде чем ты войдешь, я хочу кое-что сказать. Мне очень понравилось то чёрное платье, которое ты надела вчера вечером. Можно мне когда-нибудь увидеть тебя в нём снова?»

Она слегка улыбнулась ему. «Завтра я переезжаю обратно в свою квартиру. Мама говорит, что теперь, когда всё кончено, я ей больше не нужна».

«Ага».

«Хорошо или плохо?»

«Знаете ли вы, что от моей входной двери до моей огромной кровати всего тридцать восемь футов?»

Она рассмеялась, наклонилась, поцеловала его в губы и выскочила из дверей «Краун Вик». «Завтра, Бен?»

«Конечно. Отлично. Знаешь, это твоё маленькое чёрное платье смотрелось бы ещё лучше, если бы висело на дверной ручке моей спальни».

«Какая мужская внешность. Успокой моё бешено колотящееся сердце». Она слегка помахала ему рукой и пошла по тротуару к дому матери. Он подождал, пока она откроет входную дверь, и скрылся внутри, прежде чем уехать.

Кэлли повернулась, чтобы включить сигнализацию, недоумевая, почему мать не поставила её на сигнализацию, когда она ложилась спать. Она поднялась наверх и на мгновение остановилась у двери спальни матери, прислушиваясь. Медленно толкнула дверь и вошла в её уютную спальню. Белое покрывало сияло холодным и суровым светом в лунном свете, льющемся из окна.

Она подошла к кровати, чтобы убедиться, что с матерью все в порядке.

Кровать была пуста.

Она включила свет, поискала записку, а затем пошла в свою спальню, чтобы найти ее.

Она взяла телефон в спальне, чтобы позвонить Битси, когда увидела мигающий индикатор сообщения. Она нажала кнопку воспроизведения. Звонил менеджер её матери из магазина «Тайсонс Корнер», потом из химчистки, просила позвонить адвокату по поводу завещания Стюарта, и, наконец, последнее сообщение.

«Маргарет, это Анна. Приезжай к Джанетт домой немедленно. Это чрезвычайная ситуация».

Анна звонила час и двенадцать минут назад.

Что за чрезвычайная ситуация? Кэлли начала звонить, а затем медленно положила трубку обратно. Неудивительно, что они встретились у Джанетт, ведь после развода лет десять назад у неё не было родственников, с которыми можно было бы возиться. Пятеро друзей часто встречались там.

Какая чрезвычайная ситуация? Кэлли не остановилась, снова надела пальто и перчатки и направилась к своей машине.

Джанетт Уивертон жила в Эммитсвилле, штат Мэриленд, всего в двадцати минутах езды в этот поздний вечер.

На дороге было немноголюдно, и она ехала хорошо. Девятнадцать минут спустя она подъехала к дому Джанетт за «Мерседесом» её матери.

Помимо «Мерседеса» своей матери, Кэлли увидела четыре знакомых автомобиля, припаркованных на подъездной дорожке дома Джанетт.

В доме горел яркий свет. Кэлли подошла к входной двери, тихо открыла её и вошла в тёплый холл. Она тихо закрыла за собой дверь. Джанетт была минималисткой, во всём была скромной и практичной. Она помнила, что в детстве Джанетт любила всё девчачье, но после ухода мужа всё изменилось.

Кэлли услышала женские голоса, направляясь в гостиную. Она остановилась у открытой двери, услышав голос Джульетты: «И что же ты собираешься делать теперь?»

Кэлли услышала, как её мать сказала: «Успокойся, Джульетта. Если мы все развалимся, это не поможет. Это был шок, но мы справимся. Давай поговорим об этом. Мы решим, что будет лучше».

«Но Стюарт был твоим мужем, Маргарет, — сказала Битси. — Как ты можешь быть так чертовски спокоен?»

«Что ты хочешь, чтобы я сделал? Застрелил её за глупость? За неспособность судить о мужчинах? Ничего нового, правда?»

Анна сказала: «Как мы можем быть уверены, что ФБР убеждено, что он действовал в одиночку? Не забывайте, он был не один в машине…»

Маргарет терпеливо сказала: «Агент Савич сказал, что Гюнтер сказал ему, что это женщина, которую он подобрал в баре, для маскировки. Это была последняя дверь, и он её закрыл. Он никогда ни к чему нас не причастен». Она помолчала, а затем добавила: «Гюнтер солгал, чтобы защитить вас, чтобы защитить всех нас. Всё это есть в заголовке статьи Кэлли для « Post». Он совершил убийства, чтобы показать, насколько он умелый и бесстрашный, что он может убить даже судью Верховного суда прямо в библиотеке».

Джанетт, со слезами в голосе, сказала: «Но он был сумасшедшим, невменяемым, только посмотрите, что он сделал — его должны были убить в Верховном суде, в Квантико. Он полностью вышел из-под контроля».

Кэлли вошла в гостиную.

Пять пар глаз уставились на нее.

«Кэлли!»

«Привет, мама», — сказала Кэлли, а затем кивнула на четырёх женщин. Анна, Джанетт и Битси плакали. Её мать не плакала, хотя именно она потеряла больше всех. Джульетта выглядела шокированной. Кэлли медленно проговорила: «Полагаю, всё-таки была замешана женщина. Кто из вас?»