«Я согласен, что вы могли видеть, как убивали вашу мать», — сказал Савич.

«Мартин, помнишь, как прятался на чердаке? Мартин — Остин. Что тебе больше нравится?»

«Теперь я Мартин Торнтон, Диллон, и являюсь им уже больше лет, чем Остин».

«Ну ладно, Мартин. Я описал тебе дом, описал чердак, описал твою мать. Ты помнишь чердак? Ты можешь его представить? Ты помнишь, что когда-нибудь был на чердаке?»

«Нет, не знаю. Там ничего нет».

Доктор Хикс убрал часы, откинулся в кожаном кресле и скрестил руки на тощем животе. «Я думаю, что когда агент Савич…

Разобравшись с этим делом, тебе нужно вернуться в Блессед-Крик, увидеть дом, где ты провёл первые шесть лет своей жизни. Тебе нужно подняться по этой лестнице на чердак и зайти в ванную, где нашли твою маму.

Я думаю, это могло бы прорвать плотину в твоей памяти и помочь всему вернуться».

Глаза Мартина загорелись. «Я мог бы вернуться сейчас, вместе с Джанет».

«Ты никуда не пойдешь, Мартин», — резко сказал Савич.

«Ты пообещаешь мне, что останешься здесь. Пообещай мне».

"Но-"

«Пообещай мне».

«Хорошо, я обещаю».

«Я не хочу, чтобы ты куда-то уходил. Ты в безопасности, и сейчас именно это тебе и нужно — чувствовать себя в безопасности. Ты должен знать, что если что-то случится с твоим мозгом, тебе помогут справиться. Забудь о разочаровании от того, что ты ничего не помнишь. Всё вернётся, когда будет готово. У доктора Хикса есть имя превосходного психиатра, и тебе захочется рассказать ему или ей всё, что ты знаешь, всё, что ты чувствовал, в мельчайших подробностях. Кого ты имеешь в виду, доктор Хикс?»

«Доктор Линетт Фостер. Она регулярно сотрудничает с ФБР. Она отлично разбирается в проблемах с памятью и травмами. Можешь ей доверять, Мартин».

Мартин Торнтон медленно кивнул.

Савич сказал: «Я уже поговорил с Джанет. Поверь, она не беспокоится ни о твоих девочках, ни о ком-либо ещё, кроме тебя. Ты здесь надолго. Слушай, в «Зале заседаний» кормят неплохо, и у тебя есть магазин с кучей сувениров ФБР, которые можно купить, довольно классные вещички, которые можно подарить. А самое главное, ты сможешь провести немного времени с Джанет. Ты остаёшься, Мартин, пока я не закончу это дело».

Доктор Хикс улыбнулся, когда Мартин кивнул.

«Отлично. Джанет в спортзале, начала сбрасывать пятнадцать фунтов, — сказала она, — и прошло уже больше часа. Доктор Хикс покажет вам спортзал, а потом вы с Джанет сможете пообедать и погулять по территории, если захотите».

«Я собираюсь пойти в здание Гувера. Кстати, можете ли вы выполнять какую-либо работу удалённо, если у вас есть доступ к компьютеру?»

«Да, конечно. Я провожу большую часть времени за компьютером».

Когда Савич ушёл, он увидел Мартина, стоящего прямо, без сутулости. Он услышал, как тот сказал доктору Хиксу: «У меня много работы. Ты говорил, что в этом зале заседаний хорошая еда?»

Савич мог поклясться, что, идя по коридору общежития Джефферсона, он слышал насвистывание Мартина Торнтона.

ШТАБ-КВАРТИРА ФБР

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

Ранним воскресным днем

САВИЧ ОЦЕНИЛ ВЗГЛЯДОМ НА тридцать с лишним агентов и полицейских, находившихся в конференц-зале.

«Вчера вечером, как большинство из вас уже знает, Гюнтер шесть раз выстрелил в мою гостиную, его главная цель – Флёретт. Его вчерашние действия показывают, что он становится всё менее сдержанным, всё более отчаянным, но, учитывая то, что он вытворил в центре Джорджтауна, я определённо не могу сказать, что он стал менее смелым. Пока он продолжает, наши шансы найти его увеличиваются. Пока единственными вещественными доказательствами, которые у нас есть, являются баллистические экспертизы найденных пуль – вероятно, это обычный тридцать восьмой калибр. Мы определили примерное расстояние и местоположение Гюнтера, но, кроме нескольких сломанных веток и нескольких частичных следов на снегу, он ничего не оставил.

Но у нас, возможно, есть зацепка. Двое полицейских нашли свидетеля, пожилого мужчину, выгуливавшего собаку в двух кварталах отсюда. Они не уверены, что он надёжен, но позвольте мне передать то, что рассказал им мистер Эйвери. Он сказал, что видел мужчину, бегущего к машине. Он думает, что это была светло-серая, а может быть, белая, последняя модель Toyota. Он сказал, что мужчина был быстрым, легко бежал, высоким и крепкого телосложения. На нём было пальто Burberry, на руках чёрные перчатки.

«Дело в том, что у двух полицейских были большие сомнения относительно г-на.

Остроту ума Эйвери. Они думали, что он, возможно, приукрашивает, даже выдумывает, все эти замечательные детали, чтобы произвести на них впечатление. Очевидно, мистер Эйвери также сказал ему, что машина вильнула, когда уезжала на восток. Он думает, что это был номер Вирджинии, первые две буквы – RT или BT. Совпадений с номером последней модели Toyota не обнаружено, поэтому мы проверяем недавно угнанных Toyota и сообщения об украденных номерах с этими буквами. Мистер Эйвери не слышал выстрелов.

«Как я уже сказал, полиция не была уверена, что мы можем верить хоть чему-то из того, что он сказал, что он бродил по всей территории, даже спрашивал мнение своей собаки,

Казалось, он был немного слишком старым и странным, как они выразились. О да, полицейские сказали, что когда он спросил мнение своей собаки, эта маленькая тварь даже залаяла.

«Очевидно, что у нас нет единой, конкретной теории относительно последних преступлений — убийства Элизы Викерс и покушения на убийство Элейн Лафлёретт прошлой ночью. В случае Дэнни О’Мэлли есть веские основания полагать, что он контактировал с преступниками. Связь этих двух женщин с судьёй Калифано, конечно, очевидна, но вот конкретные мотивы убийцы — нет».

Он помолчал, оглядывая собравшихся. «Хорошо, мне нужны все ваши идеи, все предположения о том, почему была убита Элиза Викерс и почему во Флёретт стреляли. Олли, ты почти распускаешь жилет, так что начинай».

Олли Хэмиш, заместитель Савича в отделе по задержанию преступников, прочистил горло. «Хорошо, — сказал Олли, — давайте начнём с Элизы Викерс». Он выпрямился, сложив руки перед собой на столе для совещаний. «Бен рассказал нам о прошлой пятнице, когда они с Кэлли были в кабинете судьи Калифано в поисках Флёретт, но там была только Элиза.

Убирая вещи. Он сказал, что, когда он спросил её, может ли он чем-то помочь, она замялась. Я никак не могу выбросить это из головы». Он на мгновение замолчал, сосредоточившись. «Она что-то знала. Возможно, она не осознавала, насколько это важно, но, знаете ли, это маловероятно. Что именно? Была ли она причастна к убийству судьи Калифано? Она напала на него, потому что он не собирался бросать жену ради неё?» Олли бросил на Кэлли извиняющийся взгляд. «Ярость творит с людьми ужасные вещи, мы все это видели. Элиза Викерс могла узнать, кто такой Гюнтер, возможно, она встречалась с ним или познакомилась с ним каким-то другим способом и наняла его или уговорила убить судью Калифано…»

Шерлок вскочила на ноги. Она наклонилась над столом, положив руки на стопки бумаг перед собой. «Нет, этого не может быть, Олли. Элиза была целой и невредимой».

Послушайте, я действительно встречался с Элизой Викерс всего дважды, а потом коротко переговорил с ней на похоронах судьи Калифано, но мне казалось, что я знаю её во всех важных отношениях. Я даже восхищался ею. Элиза не могла допустить убийства судьи Калифано, она была ему предана, любила и уважала его и как мужчину, и как судью. Неужели она убила его из ревности? Ни за что. Она знала, что у них нет будущего. Дело не в этом, Олли. Должно быть, что-то другое.

«Если вы действительно считали её ответственной, то логичным было бы предположить, что Гюнтер убил её, потому что она не выдержала давления. Это не пройдёт. Нет, это колебание, которое заметили Бен и Кэлли, было связано с чем-то совершенно другим».

«Ладно, Шерлок, если дело было не в этом, то что, по-твоему, ее тогда останавливало?»

Спокойный голос Диллона всегда успокаивал её. Эмоциональная напряжённость исчезла из её голоса. «Может быть, она хотела что-то сказать о Дэнни О’Мэлли, или она беспокоилась о Флёретте, думая, что Флёретта тоже может стать целью», — сказала она.

Агент Фоли сказал: «Хорошо, давайте так и сделаем. Если Элиза думала о Дэнни О’Мэлли или беспокоилась о Флёретте, то почему бы ей не сказать об этом детективу Рэйвену? Почему она не предупредила его, что Флёретта может быть в опасности, и почему она так подумала? Почему?»

Бен сказал: «Дело в том, что это место было настоящим дурдомом. Она была там одна. Зазвонил телефон, и она махнула нам рукой, чтобы мы вышли. Вот что случилось. О чём она думала?» Бен пожал плечами и повернулся к Кэлли. «У тебя есть какие-нибудь мысли по этому поводу? Ты была там и видела то же, что и я».

Кэлли сказала: «Да, она колебалась. Я видела это. Задумалась об этом, но лишь на мгновение. К сожалению, я была сосредоточена на поисках Флёретты, как и мы обе».

Бен сказал: «Я думаю, что, возможно, Элиза задавалась вопросом, знала ли Флёретта что-то, но, с другой стороны, почему бы ей не рассказать нам?» Бен увидел, что Шерлок готов вмешаться, одарил её полуулыбкой и добавил: «Нет, я не думаю, что сама Элиза знала что-то об убийстве судьи Калифано. И я не

Думаю, она хотела бы смерти судьи Калифано, по любой причине. Думаю, Элиза могла бы войти и увидеть судью Калифано, целующегося с Соней Макгивенс, Флёретт или Тай Кёртис на его большом столе из красного дерева, и всё равно не отреагировала бы насилием. Как сказал Шерлок, она была слишком собрана и уверена в себе. Она слишком принимала то, кем и чем был судья Калифано.

Олли Хэмиш сказал: «Ладно, я вас слышу. Значит, её нерешительность, должно быть, означает, что она что-то узнала или что-то услышала, но не была до конца уверена, что это значит, возможно, не хотела ничего говорить Бену, пока не удостоверится, так или иначе…»

Бен сказал: «Поэтому все, что она услышала, было от человека, которому она доверяла, который ей нравился или который просто не мог иметь никакого отношения к убийству судьи Калифано».

Джимми Мейтленд выступил первым. «Допустим, Элиза Викерс действительно что-то узнала. В любом случае, это было настоящее дело. Из-за этого её убили. А это значит, ребята, что нам придётся снова отслеживать её передвижения. Нам нужно знать, куда она ходила, с кем видела, с кем разговаривала, всё, начиная с убийства судьи Калифано. И как можно дальше. Джаггер, вы с Брюэром, займитесь этим».

Савич сказал: «Мы уже проверили записи её телефонных разговоров, ничего не поделаешь. Может быть, нам повезёт, и она действительно навестила кого-то. Возможно, она задала слишком много вопросов, заставила этого человека нервничать, и это подписало ей смертный приговор».

Джимми Мейтленд сказал: «Этот человек знал, что она не оставит это просто так, знал, что она умная, знал, что будет терзать себя, пока не разберётся, поэтому он позвонил Гюнтеру. Как ты и сказал, Савич, это было для неё смертным приговором».

Фрэнк Хэлли сказал: «Но что она услышала? И где она была? В кабинете судьи Калифано? Или, может быть, кто-то позвонил ей, предупредил, но она не поверила. Может быть, здесь есть кто-то ещё, кто-то ещё в здании Верховного суда, ещё один клерк».

Савич кивнул. «Хорошо. Продолжай».

Другой агент ФБР сказал: «Но почему этот другой клерк, или кто бы это ни был, не сказал нам? Мы их всех опросили, как минимум три-четыре раза допросили всех, кто там работает. И почему именно Флёретт?»

Савич сказал: «Хорошо, у нас есть несколько хороших, надежных идей по поводу Элизы, но пока ничего определённого. Почему Флёретт? Теперь я думаю, что причина, по которой Гюнтер хочет смерти Флёретт, довольно проста: он видел, как она разговаривала с Дэнни О’Мэлли в прошлую пятницу, и он поверил, что Дэнни доверился ей».

Кэлли рассказала: «Она прошла с ним около квартала, когда они вышли из здания Верховного суда, чтобы пойти на обед».

«И Гюнтер видел их вместе», — сказал Савич. «Хорошо, нам нужно снова обратиться к судебным приставам, вдруг кто-то из них знает больше, чем нам рассказал. Кроме того, нам нужно сегодня вернуться в мой район, чтобы опросить…

Радиус действия шире. Когда вы получите задания, мы снова отправимся.

Когда конференц-зал опустел, Савич подошёл к мистеру Мейтленду и директору Мюллеру. «Спасибо, что остались. Позвольте сообщить миру, что Элейн ЛаФлёретт больше нет у нас дома. По двум причинам: во-первых, безопасность Шона, а во-вторых, — Савич всматривался в лица, — думаю, пора действовать. Возможно, нам удастся выманить Гюнтера. Мы можем выбрать добровольца, который выдаст себя за Флёретт и сделает её заметной на территории Квантико. Большинство убийц никогда не рискнут совершить убийство в Квантико, но Гюнтер?»

Бен сказал: «Для Гюнтера это было бы настоящим кайфом. Попытаться убить Флёретт на территории самого безопасного комплекса в мире? Не думаю, что он смог бы отказаться от такого».

«Он не мог этого сделать, — сказал Савич. — Ему пришлось бы использовать винтовку. Допустим, у него лишь средние навыки снайпера. С хорошей снайперской винтовкой, например, с газоотводным полуавтоматом, он мог бы поразить цель на расстоянии около 2400 футов (700 метров). Если он эксперт, то это расстояние может достигать трёх тысяч футов (900 метров). Это очень большое расстояние, далеко за пределами стрельбища.

Новые снайперские винтовки ещё точнее тех, что мы использовали пять лет назад. Например, у югославской М-76 ствол длиннее и тяжелее, а приклад изменён, стал более эргономичным. Она рассчитана на гораздо более дальнобойный калибр, чем калибры винтовок, на базе которых она создана. Держу пари, что он использовал бы такую же. Сможет ли он попасть в человека на высоте трёх тысяч футов? Я бы не стал ставить против.

Директор Мюллер медленно произнес: «Мы подвергнем риску жизни агентов. А чтобы агенты и спецназ круглосуточно контролировали такую огромную территорию, количество необходимых людей просто уму непостижимо. Здесь множество отступов, дорог и троп. Мы должны исходить из того, что Гюнтер — эксперт. Вы составили карту местности, откуда он будет наиболее эффективен, Савич?»