«Савич проверил отпечаток большого пальца, который мы собрали в заброшенном продуктовом магазине?»

«Да, он это сделал, но отпечатка пальца нет в базе данных. Однако это не помешает нам сопоставить его с Рональдом Помфри, если это его отпечаток. Но сначала нам нужно его найти. Поскольку пара агентов в полевом отделении полиции Балтимора заявила, что он не появлялся в своей квартире, хотя, по словам Дэви, Савич был здесь в субботу,

согласен, что наблюдение за миссис Трамбо — наш лучший шанс поймать его».

Уайльд потянулся. «Либо он придёт сегодня вечером, либо она пойдёт к нему, где бы он ни был.

Вот почему, Cinel i, мы здесь, на холоде. А если я ошибаюсь, мы вернёмся сюда завтра вечером.

Пиппа наклонилась ближе. «Проблема в том, что если ни мать, ни сын сегодня ночью не встанут, мы замёрзнем насмерть. У меня замёрзли ноги, и я даже в тех походных носках, которые ты мне одолжил. Пальцы на ногах совсем не в тепле, так что, похоже, ты сэкономил, Уайлд».

«Эй, следи за языком. Эти носки — лучшие в Walmart».

Минуты тянулись медленно, как сироп на снегу.

Уайльд буднично сказал: «Чувство подсказывает, что он останется здесь. Он знает Сент-Луис».

Люмис. Даже с тобой он в полной безопасности, ведь ты не видел его как следует, когда он на тебя напал. Даже если бы он случайно на тебя налетел, ты бы его не узнал. Он пока не знает, что мы его в чём-то подозреваем.

«И помни, Марсия Гей с ним связалась. Послушай, Пиппа, даже если он не придёт сегодня вечером, он обязательно придёт. Ему нужно встретиться с матерью, обсудить, как быть с тем, что происходит, как вести себя с Марсией».

Они увидели фигуру, закутанную в тёмное длинное зимнее пальто и высокие сапоги, в кепке, плотно надвинутой на лицо. Он украдкой оглядел гостиницу и вошёл через кухонную дверь.

Пиппа прошептала: «Привет, Рональд».

Они тихо пересекли пустынную улицу, подошли к кухонному окну и наблюдали, как миссис Трамбо протягивает ему чашку кофе. Рональд Помфри надел свою кепку и выглядел точь-в-точь как на фотографиях, но было в нём что-то другое. Он выглядел измученным и испуганным. Он сидел, сгорбившись, держа кофе в руках, и отпивал.

«Нам нужно подойти поближе. Может быть, мы услышим, о чём они говорят». Они подобрались как можно ближе и услышали голос Рональда. «Это он, Уайлд», — прошептала она ему на ухо. «Я узнаю его голос».

Они прижались друг к другу и услышали, как Рональд Помфри сказал: «Мам, я сегодня получил от неё ещё одно сообщение. Она злее, чем когда-либо. Она просто сходит с ума».

Рука миссис Трамбо сжала плечо сына. «Что злая ведьма хочет, чтобы ты сделал?»

Рональд поднял на неё измученные глаза и злобно рассмеялся. «Какая разница, мама? Я влип, никуда не денусь. И подставит ли нас Марсия или нет, когда они узнают, что я натворил, всё будет кончено. Мне только жаль, что я потянул тебя за собой». Он поставил чашку с кофе на кухонный стол, закрыл лицо руками. Плакал ли он? И вдруг поднял голову. «Нам нужно было признать случившееся и никогда не платить ей ни цента».

Слова застряли у него в горле. «Пары сотен долларов в месяц ей всё равно никогда не хватит».

Миссис Трамбо гладила его по плечам своими большими руками. «Что сделано, то сделано, Рон. В глубине души я всегда знала, что она вернётся. Она жестока, беспощадна, но мучениями это не поможешь. Покажи мне то сообщение.

Мне нужно знать, чего она хочет от тебя.

Рональд сунул ей свой телефон, словно это была укусившая его змея.

«Вот, я не хочу это перечитывать. Она не остановится, мама, пока агент Савич и его семья не умрут, или пока всё это не обрушится на нас».

Рональд провёл пальцами в перчатках по заплаканным глазам. «Это всё моя вина. Если бы не я, её бы не было рядом. Я думал, она любит меня, верит в меня. И она была такой красивой, ты тоже так думал. Я не должен был допустить, чтобы всё это случилось. Прости меня, мама, мне очень жаль».

Миссис Трамбо наклонилась и прижала его к груди, читая сообщение. Затем она поцеловала его в макушку и легонько погладила пальцами его лицо. «Это не твоя вина, Рон. Ты не мог знать, насколько она была извращена». Она затаила дыхание. «То, чего она хочет на этот раз, не может и не будет сбываться.

Нам нужно решить эту проблему каким-то другим способом».

Рональд посмотрел на мать и сказал голосом, полным отвращения:

«Она хочет, чтобы я пошёл за сыном Савичем, оставил его в уединённом месте. Она знает, что он умрёт, мама. Сейчас зима, холодно. Он умрёт, и это из-за меня. Она хочет, чтобы Савич отправился на его поиски. Она хочет, чтобы он нашёл своего сына мёртвым».

Эти слова повисли между ними. Миссис Трамбо чётко сказала: «Ты этого не сделаешь». Она вернула трубку сыну, выпрямилась над ним и расправила плечи. Она выглядела как валькирия.

«Я думала об этом, мама, и мне нужно бежать, исчезнуть. Если я ничего для неё не сделаю, они, возможно, не смогут всё это собрать воедино.

Возможно, вы все еще в безопасности».

«Если ты сбежишь, мы потеряем друг друга. Я останусь одна. Но ты прав, Рон. Этому нужно положить конец. Как-то. Твой уход, возможно, единственный способ тебя спасти. Но ты никуда не поедешь сегодня ночью. Слишком холодно, и я надеюсь, мы сможем придумать другой способ справиться с этим. Я постелил постель в подвале. Спустись вниз и поспи. Я разбужу тебя, пока никто не проснулся». Они смотрели, как Рональд медленно поднимается, крепко обнимает мать, что-то шепчет и, сгорбившись, выходит из кухни.

Миссис Трамбо сняла фартук, отнесла чашку с кофе сына в раковину, методично ополоснула её и поставила в сушилку. Она оглядела кухню и выключила свет.

Пиппа и Уайлд переглянулись. «Не знаю, чего я ожидал услышать, — сказал Уайлд, — но точно не этого. Пора идти здороваться».

57

Пиппа тихо сказала от входной двери: «Миссис Трамбо, вам не нужно подниматься наверх. Всё верно, развернитесь».

Пиппа подошла к нижней ступеньке и посмотрела на миссис Трамбо. Она смотрела на них сверху вниз, без всякого выражения на лице, но, как и её сын, выглядела измученной.

Её голос был ровным, равнодушным. «А, это вы, агент Синел, шеф Уайлд. Я устала и не хочу разговаривать ни с кем из вас сегодня вечером. Возможно, завтра».

Пожалуйста, уходите. Спокойной ночи.

«Не могу, мэм. Я живу здесь, в номере для новобрачных. Послушайте, миссис Трамбо, вам нужно с нами поговорить. Мы пойдём в гостиную. Шеф Уайлд приведёт Рональда».

Миссис Трамбо на мгновение закрыла глаза, а затем сказала: «Откуда вы знаете, что он здесь? Нет, неважно. Это неважно». Она снова расправила плечи. Валькирия вернулась. «Сразу скажу: за всем этим стояла я. Не вмешивайте в это моего сына».

Пиппа снова сказала: «Пойдем в гостиную».

Они услышали голос Уайльда, приглушённый крик из подвала, звуки удара, падающей мебели. Пиппа начала спускаться, но нет, Уайльду она была не нужна. Через мгновение они с Рональдом поднялись по лестнице. Уайльд держал руку Помфри за спину.

Пиппа и Уайлд сидели напротив матери и сына. «Повторяю: Рональд ни к чему не причастен. Это была я, только я, а не Рональд».

Пиппа внимательно посмотрела на них. «Мистер Помфри, вы ударили меня по голове, связали, украли телефон, пистолет и удостоверение личности?»

Он сглотнул и кивнул.

Пиппа сказала: «Спасибо, что не солгал. Просто чтобы ты знал: ты оставил отпечаток большого пальца на одной из полок в заброшенном продуктовом магазине. Теперь мы знаем, что ты был на последнем курсе MICA, когда встретил Марсию Гей».

Он бросил взгляд на мать и покачал головой.

Уайльд тихо сказал: «Мы слышали ваш разговор с матерью. Пришло время узнать правду».

«Хорошо, Рон, скажи им», — сказала миссис Трамбо.

Рональд выглядел подавленным. Он медленно кивнул. «Мы с Марсией познакомились в MICA. Откуда вы знаете о Марсии?»

«Мы с шефом Уайлдом провели небольшое исследование, — сказала Пиппа. — Теперь я хочу, чтобы вы оба рассказали нам, что произошло в той хижине в Поконо в ночь гибели майора Трамбо».

Глаза Рональда загорелись. Он сжал руки. «Это была моя вина, а не моей мамы».

«В чем именно заключалась ваша вина?»

Он облизал пересохшие губы, посмотрел на свои сцепленные руки. «Мама?»

«Давай, Рон», — сказала миссис Трамбо и взяла его за руку. «Мы слишком долго жили с этим кошмаром, и ты больше не можешь от него убегать. Это должно закончиться».

Рональд поднял голову и посмотрел на лицо матери. Наконец он кивнул.

Мама и майор Трамбо — он требовал, чтобы все называли его майором — иногда навещали мою хижину в горах Поконо, недалеко от городка Колд-Блу. Мы с Марсией останавливались в этой хижине несколько раз. Она тоже была со мной в тот раз.

В субботу вечером мы с Марсией поехали в Колд Блу за продуктами для мамы, чтобы она приготовила ей рагу. Мы вернулись раньше, чем ожидалось. Я слышала, как майор Трамбо орал на мою маму, оскорбляя её грязными словами. Он шипел, как змея. Я слышала крик матери. Я видела майора Трамбо в окно, бьющего её кулаками. Мама боролась с ним, но проигрывала. Она попала ему коленом в пах, но это его не остановило. Входная дверь была заперта. У меня не было ключа, поэтому я разбила окно и забралась внутрь. Он был больше меня, намного больше и сильнее, хотя и был старым. Он начал кричать на меня: «Я – девчонка со своими глупыми девчачьими штучками. Я была позором». Такая красивая женщина, как Марсия, заслуживает большего, чем маленькая конфетка.

Он сказал, что, как и я, возможно, он должен быть тем, кто её получит. Я набросилась на него, но он отшвырнул меня и бил, продолжал бить. Мама пыталась оттолкнуть его, но он её оттолкнул. Он оставил меня лежать без сознания на полу и снова бросился на маму. Я побежала на кухню, схватила нож и вернулась. Я ударила его ножом в спину, пока он сидел на ней верхом, обхватив её шею своими большими руками и душил.

58

«Где была Марсия во время боя?»

Рональд смотрел на свои руки, потирая их друг о друга.

«Она стояла посреди комнаты, в шоке, как мне показалось в тот момент.

Она не пыталась помочь мне, моей матери. Она не сказала ни слова, но я снова списал это на шок. Мы все были в шоке. Помню, как стоял над ним, потирал шею и удивлялся, почему так мало крови. Я думал, что кровь хлынет фонтанами, когда кого-то убиваешь. А он был мёртв. Абсолютно мёртв.

«Всё остановилось, словно мы оказались в пузыре, без внешнего мира, весь ужас внутри, прямо перед нами. Мы все стояли и смотрели на майора Трамбо. Помню, у меня всё болело, и я подумал, не повредил ли он мне почку. Я посмотрел на маму. Она терла горло там, где он её душил». Он сник, обхватив себя руками, словно у него просто не осталось слов.

Пиппа наклонилась к нему. «Что случилось потом, Рональд?»

Он поднял лицо, бледное, осунувшееся. «Марсия предложила похоронить его и бросить туда нож. Она сказала, что иначе мы с мамой сядем в тюрьму, с этой ножевой раной в спину, поэтому мы все согласились. Это было ужасно: копать яму, пока она не стала достаточно большой и глубокой, чтобы сбросить его туда, а потом засыпать землей. Его глаза были открыты. Я до сих пор вижу его лицо, вижу, как он смотрит на меня, когда земля покрывает его. Но я был рад». Он тяжело вздохнул. «На следующий день я поехал в Бушкил, в похоронное бюро, и купил урну. Мама положила туда шесть фунтов пепла с могилы».

Миссис Трамбо взяла сына за руку. «Рон пытался помешать майору убить меня. Мой мальчик не убийца».

Уайлд сказал: «Почему вы просто не обратились к местным властям и не рассказали им, что произошло? Он избивал жену, чуть не убил вас обоих. Это была самооборона. Даже после того, как вы закопали тело. Учитывая весь этот шок, страх и растерянность, вас троих, должно быть, было достаточно, чтобы рассказать одну и ту же историю».

«Ты не понимаешь», — сказал Рональд. «На следующее утро мы не могли поверить в то, что натворили, но всё равно ничего нельзя было изменить. Мы говорили о том, чтобы пойти в полицию в Бушкиле и рассказать им правду. Но Марсия не позволила этому случиться. Она перевела взгляд с меня на маму, улыбнулась своей прекрасной улыбкой и сказала спокойно, как судья: «Теперь я в деле, и ты ни за что не пойдёшь в полицию».

Если вы, двое мучеников, сдадитесь, я скажу копам, что вы хладнокровно убили своего отчима, без всякой причины, кроме его криков на вашу драгоценную мамочку. Хорошо, я вижу, вы начинаете мне верить.

«Она сказала нам, что мы оставим этого старого ублюдка похороненным и пойдем заниматься своими делами».

Миссис Трамбо сказала: «Я никогда не забуду эту улыбку. Я всегда считала её очаровательной и умной. Я бы никогда не подумала, что она на такое способна».

Рональд сказал: «Она сказала нам, что уезжает на моей машине, но перед тем, как уехать, она сказала: «Не забывайте, я знаю, где захоронено тело». Она засмеялась и вытащила свой мобильный телефон. «Вы удивлялись, почему я не помогла вам вырыть ему могилу? Мне пришлось отступить, чтобы все заснять». Она помахала нам телефоном. «Ронни,»

Она сказала: «Ты прекрасный артист и неплохой любовник, но между нами всё кончено». И снова одарила меня своей прекрасной улыбкой. «Я буду присылать тебе видео, Ронни, а ты и твоя мама с этого момента будете мне немного платить. Иначе я вас обоих сдам. Я не шучу, ты же знаешь».

Миссис Трамбо сказала: «Я никогда не забуду, что она мне сказала, и презрение в её голосе. „Миссис Трамбо, вы поступили не очень умно, выйдя замуж за это жалкое подобие мужчины? Жаль, что вы ещё не расплатились за это“». Миссис Трамбо вздохнула. «Это только усугубило ситуацию, потому что она была права».

Рональд сказал: «И она уехала. Она оставила мою машину в Балтиморе, у моей квартиры. Она никогда не просила больше, чем мы могли себе позволить, всего пару сотен в месяц. Я видел её изредка, смотрел её выставки, следил за её карьерой».

Мы с мамой жили, зная, что она может связаться с нами или выдать нас в любой момент.