Джемма ничего не сказала.

Ребекка сказала: «Миссис Обри сказала нам, что я не упоминала о Большом Прибытке в следующие четыре визита, а потом дедушка умер, и она нашла другую работу. Полагаю, ты думала, что деньги для тебя потеряны после того, как у дедушки случились инсульты. Я знаю, он так и не сказал тебе, где они, иначе зачем бы он взял с меня клятву хранить тайну? А теперь ты подумала, что он сказал мне, где Большой Прибыток, спрятанный в том стихотворении, даже если я думала, что это всего лишь история». Ребекка всматривалась в лицо бабушки. «Ты не могла спросить меня об этом прямо. Мы почти не разговаривали, и ты знала, что я не расскажу тебе стихотворение. Поэтому ты наняла Золтана, чтобы он попытался убедить меня, что дедушка хочет поговорить со мной, обманом заставить меня рассказать ей то, что я знаю. Ты всегда верила, что люди могут говорить с мертвыми через медиумов. Ты думала, Золтан сможет меня убедить. Но она не смогла».

Савич сказал: «Вы знали, что у Нейта Элдерби и вашего мужа спрятано много денег или облигаций, которые они украли в начале девяностых. Они всем делились, без сомнения, тоже были замешаны в чём-то криминальном. Такие деньги привлекли бы большое внимание, особенно к конгрессмену, поэтому они знали, что нужно подождать. Они их спрятали.

«Сколько это было, миссис Кларксон? Пятьдесят миллионов? Сто миллионов? Я удивлялся, почему ваш муж вам не сказал, но очевидно, что он не хотел, чтобы вы получили эти деньги. Вопрос в том, почему.

Я нашёл данные кредитной карты мистера Натаниэля Элдерби, зарегистрированного в качестве гостя в отеле Paulson в Ричмонде, частном бутик-отеле, работающем с 1989 года. Он по-прежнему обслуживает очень богатых людей, которым нужна конфиденциальность. Мы разыскали бывшего управляющего отеля Paulson, вышедшего на пенсию. Он узнал вас и Нейта по фотографиям, сделанным в девяностых. И всё стало ясно. Вы с Нейтом были любовниками и не раз бывали в этом отеле. Полагаю, Нейт рассказал вам о «Большом улове» — вероятно, это был разговор у постели больного, — пока не спохватился. Потом он встретил Миранду и влюбился в неё. Он бросил вас и женился на ней. Ей было двадцать три года, она была просто красоткой, и она его боготворила.

Джемма взорвалась давней яростью. «Этот ублюдок сказал мне, что не разрушит брак Джона! Он сказал мне, что я старая, можешь в это поверить?

Он сказал, что Миранда — этот ребёнок — идеально ему подходит. — Её голос оборвался, как кран. Она скривила губы, глядя сквозь него.

Савич продолжала без паузы, не признавая того, что она сказала:

«А потом Нейт решил, что ему придётся взять свою долю денег и уехать из страны с новой женой. Полагаю, он планировал встретиться с Джоном в тот день на Дог-Крик, где они жили, возможно, чтобы забрать деньги. Но у него так и не получилось.

«Ты сам с ним там познакомился. Уверен, ты бы ему угрожал, а потом потерял самообладание, ударил его по голове и выбросил за борт, и никто ничего не узнал, даже Миранда. Джон узнал об этом? Подозревает, что ты убил его лучшего друга? Поэтому он решил, что ты никогда не увидишь ни копейки из этих денег?»

Джемма медленно поднялась, положила руки на стол и с отвращением посмотрела на каждую из них. «Я была терпелива с вами, но больше не собираюсь слушать эту абсурдную басню, которую вы выдумали. Вы обвинили меня в убийстве Нейта, не имея никаких доказательств. Воспоминания управляющего отелем с фотографии, сделанной двадцать пять лет назад? Это ваши доказательства? Мои адвокаты бы с этим разобрались».

Ребекка медленно проговорила: «Знаешь, я была готова поверить, что дедушка мог убить своего лучшего друга? Я горько сожалею, что вообще когда-либо допускала такую мысль, даже на мгновение». Она помолчала, а затем слова вырвались наружу. «Чего я до сих пор не понимаю, так это почему ты ненавидела меня, сколько себя помню. Я твоя внучка. Я из твоей плоти. Почему, бабушка?»

Голос Джеммы был злобным, полным горечи. «Глупая девчонка! Думаешь, твой отец был молодым человеком, который бросил тебя и твою мать, а она даже не представила его тебе? Тебе никогда не казалось это странным? Ты никогда его не видела, никогда не слышала его имени? Ты идиотка. Никогда не было такого молодого человека».

И вот наконец всё встало на свои места. Ребекка медленно проговорила: «Я даже не задумывалась, почему дедушка проводил со мной так много времени. Я думала, что все дедушки такие же, как он. Я знала, что он любит меня, знала, что он отдаст за меня жизнь, да, но я никогда не думала, что он не мой дедушка. Но он им не был; он был моим отцом. Что случилось? У твоего мужа был свой собственный вид, он забеременел от любовницы и попросил свою дочь, двадцатидвухлетнюю, вольную, выдать себя за мою мать, вырастить меня? Удивительно, что она согласилась. Интересно, что он дал ей, чтобы она назвала его ребёнка своим. Неудивительно, что она попросила меня называть её Кейтлин, а не…

Мама, — Ребекка рассмеялась, задыхаясь. — Она моя старшая сестра.

Теперь всё так ясно. Ты прав, я идиотка. — Она икнула. — И вот ты где, и все тебя считали, включая меня, мою бабушку. Должно быть, это тебя и сожгло дотла.

Руки Джеммы были сжаты. «Я должна была смотреть на тебя, маленькая принцесса Джонни, гордость его темной жизни. Знаешь, Кейтлин сказала мне, что любит тебя, как свою дочь? Она не хотела, но она начала любить тебя в тот момент, когда держала тебя на руках. И мой муж позаботился о том, чтобы я никогда никому не сказала правду, уж точно не тебе, иначе он погубит меня». Джемма выпрямилась, ее подбородок вздернулся. «В конце концов, кого это волнует? Теперь все это не имеет значения. Джонни, твой драгоценный отец, мертв и ушел. Это я очень хорошо заботилась о нем все эти долгие годы, когда он был не более чем гниющим овощем. Что касается остального, я не убивала Нейта.

Это абсурд». Она наклонилась вперёд, пристально глядя им в лицо. «А теперь я хочу, чтобы вы все ушли. Идите и предъявляйте свои обвинения следующему человеку в вашем списке. Если вы снова побеспокоите меня, я позвоню своим адвокатам, и они с вами разберутся».

Ребекка сказала приятным голосом: «Сядь, злая карга. Мне нужно тебе ещё кое-что сказать».

Джемма напряглась и уставилась на Ребекку, открыв рот. «Что ты можешь мне сказать, никчёмная девчонка?» Но она села.

Ребекка улыбнулась. «Когда я отказалась что-либо рассказать Золтану, ты нанял этих двоих, чтобы похитить меня? Ты приказал им избивать меня, пока я не расскажу им стихотворение? Ты собирался убить меня после того, как я его им расскажу?»

Джемма покачала головой. «Не будь ещё большей дурой, чем ты уже есть. Я ничего не знаю о твоей попытке похищения. Я ничего не знаю обо всём этом. Что касается тебя, Ребекка, надеюсь, мне больше никогда не придётся тебя видеть». Она наклонилась вперёд и пристально посмотрела на Ребекку. «Знаешь, ты больше похожа на свою родную мать? Интересно, найдёшь ли ты когда-нибудь эту шлюху».

Ребекка даже улыбнулась. «Хочешь знать, что меня пугает? Ты всё ещё официально моя бабушка, а я всё ещё официально твоя родственница».

Никто не двинулся с места. Ребекка сказала: «Знаешь ли ты стихотворение „Дедушка“?

Отец, заставил меня запомнить? Я понятия не имею, что это значит, вообще ничего. Даже если бы тебе это удалось, даже если бы эти нанятые тобой головорезы пытали меня, я бы ничего не смог им сказать.

«Ты лжешь».

«Нет, не я. Так что, как видите, весь этот ваш сложный план оказался совершенно бесполезным».

Савич сказал: «Миссис Кларксон, не стесняйтесь звонить своим адвокатам. Они вам понадобятся. Мы арестовали Гэри Дюваля, бандита, которого вы наняли, чтобы застрелить Золтана.

Сейчас он молчит, но ему почти нечего терять, и, если он заговорит, он, возможно, избежит возвращения в тюрьму строгого режима. Полагаю, нам удастся каким-то образом связать его с вами. Каковы шансы, что вы связаны с двумя людьми, которые застрелили друг друга, если вы не причастны к этому?

Джемма запрокинула голову и рассмеялась. «О боже, передайте федеральному прокурору любые доказательства, которые найдёте, и он посмеётся вместе со мной. Я не знаю никакого Гэри Дюваля».

Спускаясь на лифте, Грин вздохнул. «Я действительно думал, что она даст себя в руки, но у нас нет ничего серьёзного. Старик прав, нам нужно больше».

Когда они вышли из лифта в вестибюль, Савич сказал: «Тебе лучше вернуться домой, Ребекка. Позвони мужу, отвези его домой, проведи с ним немного времени. Вам двоим нужно о многом поговорить. Должен признаться, твоя бабушка удивила меня тем, как равнодушно она отнеслась к Гэри Дювалю. Что-то тут не так». Он подбросил брелок от Porsche в воздух, поймал его и, насвистывая, пошёл с ними на парковку.

Когда Ребекка и Грин смотрели, как он уезжает на своём прекрасном красном «Порше», она сказала: «Знаешь, что замечательно, Гри? Эта отвратительная старуха — не моя бабушка. Наконец-то всё обретает смысл». Она остановилась у «Рейндж Ровера» Гри. «И мне не придётся чувствовать себя виноватой за то, что я хочу видеть её в тюрьме».

55

СВЯТОЙ ЛУМИС

ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК

Среда, день

Пиппа напрягла все силы. «Пройдя половину списка выпускников MICA, я наконец нашла Джейсона Осборна, теперь уже художника по рекламе, который окончил его вместе с Рональдом и знал и его, и Марсию Гей. Он помнил, что они оба произвели настоящий фурор, были очень талантливы». Она откинулась на спинку стула и грешно улыбнулась. «И он сказал, что они были парой, парой, в тот год, когда учились там вместе».

«Попался. Отлично, Синел», — Уайлд откинулся на спинку стула и потёр глаза. «После всех этих безуспешных звонков преподавателям MICA я подумал, что этот конкретный колодец, возможно, уже пуст. Поэтому предположим, что девушка в домике, где погиб майор Трамбо, — это Марсия Гей. Тогда миссис Трамбо солгала, что не знает её, и у неё, должно быть, была веская причина.

«Позвольте мне спросить вас: вы думаете, Рональд был тем человеком, который вырубил вас, связал и забрал ваш телефон? А потом поехал в Вашингтон и поджёг дом Савича и Шерлока?»

Пиппа откинулась на спинку стула и закрыла глаза. Она устала, была взвинчена, её мозг всё ещё работал со скоростью света. Она украдкой посмотрела на него и, зевнув, сказала:

«Имеет смысл».

Уайльд достал свой телефон и набрал номер. «Назовите меня болваном. Рональд не был в Балтиморе, но здесь, в Сент-Люмисе». Он сказал в телефон: «Дэви, вы знаете Рональда Помфри, сына миссис Трамбо?»

Дэви звучал запыхавшимся голосом. «Ну, Шеф, конечно, я его знаю, неплохой парень, наверное, весь в своём искусстве, рисует картины на ткацких станках, очень красивые. Потом, может быть, что-то случилось, не знаю что, но он уехал из Сент-Люмиса. Тебя тогда здесь не было, значит, больше трёх лет назад».

«Вы видели его недавно? Здесь, в Сент-Люмисе?»

Минута молчания, а затем: «Раз уж вы заговорили, я видел его в субботу среди толпы туристов, приехавших на Хэллоуин. Он был весь закутан, но я узнал его, даже в солнечных очках. Казалось, он торопился, поэтому я не стал с ним разговаривать».

У Уайльда заколотилось сердце. Понял. «Спасибо, Дэви. Ты вчера поймал опоссума?»

«Конечно. Я отвёз его на болото и отпустил. Он был недоволен, но я решил, что у него там больше шансов найти девушку, чем у миссис...»

Сарай Джилли.”

Когда Уайлд положил телефон на стол, Пиппа ухмылялась. «Значит, Рональд Помфри в субботу был здесь, в городе. Вернёмся к делу. Рональд и Марсия познакомились в MICA, и они были настолько близки, что она отправилась с ним и его семьёй в его хижину в Поконо. После смерти майора она, похоже, пошла своим путём. Почему? Из-за того, что случилось в той хижине?»

Уайлд по давней привычке вертел ручкой в пальцах. «Но как это объясняет, почему Рональд был готов напасть на тебя и попытаться поджечь дом агента ФБР ради неё? Всё дело в деньгах? Диллон сказала мне, что у неё на банковском счёте около семидесяти тысяч долларов, но ты же знаешь, её адвокат всё это сожрёт. Значит, у неё не хватит денег, чтобы подбить Рональда поджечь дом Савича. Зачем ему становиться поджигателем ради неё?» Он помолчал, а затем добавил: «Савич уверен, что за пожаром стоит Марсия Гей?»

«Да, он уверен. Она практически сама ему в этом призналась».

Уайльд сказал: «Тогда все должно вернуться к тем четверым в хижине Рональда.

Мы нашли эту больницу примерно в сорока пяти минутах езды. Скорая могла бы добраться до майора Трамбо и отвезти его в отделение неотложной помощи или констатировать смерть прямо в хижине, что означало бы, что врач подписался под этим. А это означало бы наличие записей, Cinel i. Почему нет записей?

Пиппа пожала плечами. «Может быть, когда они поняли, что он мёртв, они решили не беспокоиться и забрали его тело в другое место».

«Может быть, но я слышу барабанный бой, Синел-ай. Что, если бы майор Трамбо умер не от сердечного приступа? Помните, и миссис Фили, и миссис Трамбо говорили, что он был отвратительным, возможно, даже тираном».

Пиппа выпрямилась в кресле. «То есть ты хочешь сказать, что миссис Трамбо помогла ему попасть в загробный мир? Значит, речь идёт об убийстве, Уайлд. И Марсия Гей была там и видела это».

56

СВЯТОЙ ЛУМИС

Среда, вечер

В десять часов Пиппа и Уайлд прижались друг к другу в переулке напротив гостевого дома майора Трамбо. Пиппа прошептала: «Я переписывалась с Дилом. Он пишет, что начальник тюрьмы Патни в округе Колумбия запретил Марсии видеться с ним или принимать исходящую почту».

Конечно, он не может помешать ей поговорить с адвокатом, но теперь за ней пристально следят охранники. Пока никаких попыток передать сообщение не предпринято. Сомневаюсь, что адвокат — посредник; он поставит под угрозу свою лицензию и собственную свободу.

Уайльд сказал: «Тогда она должна была использовать другого заключенного, который мог вернуться и укусить ее».

«Диллон также говорит, что Вероника Лейк всё ещё жива, но надежды на её выживание мало. Вероника — единственный прямой свидетель против Марсии Гей, и если она умрёт, им, возможно, придётся освободить Марсию или не осудить её. Это станет кошмаром для Диллона, после того как Шерлок и Шон чуть не погибли в огне. Так что мы должны разобраться с этим, Уайлд. Мы должны».