Зачем ему это теперь, когда он мёртв? Она медленно покачала головой.

«Нет, дедушка, не буду, не могу. Если это правда, ты мне стишок расскажи».

Воздух вдруг похолодел, и руки Ребекки покрылись мурашками.

Старый, далёкий голос произнёс: «Осторожно, Тыковка. Я чувствую волка в стаде, рядом с тобой. Осторожно».

Вентилятор затих. Осталась лишь тишина и тусклый свет лампы.

«Он ушёл», — сказала Золтан хриплым, но теперь уже её голосом. «Дай мне минутку». Она закрыла глаза. Её дыхание замедлилось.

«Ты в порядке?»

«Да, я так полагаю».

«Я сейчас вернусь», — сказал Золтан и встал. Ребекка услышала её тихие шаги, затем в комнате зажегся свет, озаривший комнату.

Золтан вернулся к дивану, наклонился и легонько коснулся кончиками пальцев щеки Ребекки. «Твой дедушка, Ребекка, на этот раз он проявил себя сильным. Он был здесь, и всё, что он сделал в жизни, проявилось. Почему он не мог поговорить с тобой напрямую? Не знаю. Удивительно, что ты уже знала об этом Большом Улове и помнишь стихотворение, которое выучила в детстве».

«Да, и, как вы слышали, он так и не рассказал мне, что такое «Большая сумма», и до сих пор не рассказал по какой-то причине. Я даже не знаю, правда ли это».

«Интересно. Увлекательно, правда». Золтан выпрямилась и оглядела гостиную с вопросом в глазах. Она сказала, повернувшись к Ребекке:

«Возможно, сегодня вечером был прорыв. Твой дедушка так ясно передал нам свои чувства. Полагаю, можно сказать, я чувствовал то же, что и он, чувствовал его заботу о тебе, его волнение от рассказа тебе о твоём наследии, от того, что оно всё-таки реально. Ты правда понятия не имеешь, где спрятан этот Большой Куш? Что это такое?»

Ребекка взглянула на сочувствующее лицо Золтана и вздохнула. «Он впервые рассказал мне историю о Большом Улове, когда я была маленькой. В ней не говорилось, где они с Нейтом спрятали сокровище». Ребекка пожала плечами. «Было так много других историй о его приключениях, которые я пересказывала ему в санатории, когда у меня закончились новости. Эта история была лишь одной из них». Она покачала головой и молча сидела, размышляя о том, что всё это должно означать, стоит ли верить хоть чему-то из того, что здесь произошло, чему-то, что ей рассказали.

Золтан снова взял её за руки и сжал. «Я верю, что Большой Улов, каким бы он ни был, реален. Видишь ли, большинству Ушедших очень трудно пройти через Грань.

Зачем приходить, если он собирался только солгать? В этом не было бы смысла. Думаю, он хочет, чтобы ты получил то, что он и Нейт Элдерби украли и спрятали много лет назад. И он написал тебе стихотворение, думая, что ты всё разгадаешь, когда вырастешь, или, может быть, он надеялся, что мы с тобой разгадаем вместе.

Ребекка пожала плечами. «Не могу представить, чтобы дедушка, которого я знала и любила, захотел сделать из меня преступника, даже если бы он и Нейт Элдерби были преступниками. Думаю, если бы он любил меня так сильно, как сейчас утверждает, он бы не хотел, чтобы я была запятнана тем, что он сделал, чтобы я стала соучастницей его преступления».

Она всмотрелась в лицо Золтана и снова пожала плечами. «Чего бы ты ни пытался добиться, Золтан, знай, я не хочу иметь с этим ничего общего. Пусть Большой Куш останется погребённым, если он настоящий. Пусть он останется забытым. Всё заканчивается здесь, в этой комнате. Меньше всего я хочу, чтобы мой дед вошёл в историю как вор, даже если я действительно слышала его голос, а не твой». С этими словами Ребекка поднялась. У неё на мгновение закружилась голова.

Золтан тоже встал и слегка коснулся руки Ребекки. «Мне жаль, что ты всё ещё не уверена, был ли твой дедушка здесь на самом деле, и всё ещё сомневаешься во мне».

Он был здесь, Ребекка. Интересно, однако, что он так и не рассказал тебе, в чём именно заключалась главная цель. Но, может быть, у него не было времени, может быть, ему пришлось уйти, прежде чем он успел всё тебе рассказать.

Но он сказал ей, что в стаде есть волк, и что это значило? Ребекке это показалось нелепым. Она посмотрела на руку Золтана. Золтан отдёрнул её руку, отступил на шаг, но её голос оставался спокойным. «Дело в том, что я пришла к убеждению, что существует ограничение по времени, в течение которого Ушедшие могут оставаться с…

нас, как только они пройдут через Грань. Возможно, им придётся подождать своей очереди, прежде чем снова подключиться к нам.

Ребекка посмотрела на огонь в камине, теперь только тлеющие угли. «Если честно, Золтан, я не знаю наверняка, благодарить ли тебя за то, что ты связался с моим дедушкой, или похвалить за качество расследования, которое ты, должно быть, проделал, чтобы убедить меня своим блестящим выступлением. Думаю, последнее вероятнее. Действительно ли мой дедушка был замешан в какой-то крупной краже со своим другом? Я не верю в это. Нет, «Большая добыча» была лишь одной из замечательных историй, которые он мне рассказал. Но, как я уже сказала, это не имеет значения». Она помолчала, наклонилась, чтобы взять чашку, и сделала последний глоток чая. «Представить, что ты действительно разговариваешь с мертвецом… ну, спасибо за неожиданный вечер и чай».

«Ребекка, у меня возникла идея. Возможно, нам удастся найти «Большую добычу» и вернуть её первоначальному владельцу. Что ты думаешь?»

Ребекка снова сказала: «Как я уже сказала, Золтан, всё кончено. Я больше не вернусь».

«Ты, конечно, вольна делать, что хочешь, Ребекка. Но если ты вернёшься, возможно, твой дедушка расскажет тебе больше о Большом Улове, объяснит свои мотивы, и ты сможешь его допросить. Можешь сказать ему, что не хочешь этого, потому что хочешь его защитить. Я знаю, он может вернуться, его присутствие было сильным сегодня вечером. Он отчаянно этого хочет, Ребекка. Дай ему ещё один шанс убедить тебя».

Ребекка покачала головой, но молчала, пока Золтан не проводил её до двери. «Надеюсь, ты передумаешь. Но что бы ты ни решила, Ребекка, ты и твой дедушка подарили мне интересный вечер. Может быть, ты придёшь ещё в пятницу вечером?»

Ребекка покачала головой. «Я приняла решение. Я не вернусь».

Когда Ребекка шла к машине, она вдруг осознала, что всё ещё чувствует себя непривычно спокойно, плавно, как течение тихой реки, и разве это не странно? Она осторожно выехала задним ходом с подъездной дорожки Золтана, её руки немного дрожали на руле, и она подумала, не думала ли она когда-нибудь, что разговаривает с дедушкой. Он Знал твоё прозвище, Тыковка. Он знал про историю с «Большим выигрышем». Золтан ведь не мог знать об этом, правда?

Как Золтан мог узнать прозвище Ребекки и всё остальное? В тот момент она поняла, что хотела бы ей верить. Она,

Ребекка Кларксон Мэнверс хотела верить, что произошедшее сегодня вечером было реальностью. Но, конечно же, это было не так. Всё было лишь дымом и зеркалами. Она не собиралась возвращаться в пятницу, чего бы ни хотел Золтан. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Был ли волк в стаде? Зачем Золтан – или её дед – дал ей это странное предупреждение? Нет, это было нелепо, её дед умер, его больше нет.

И все же, зачем предупреждение? Кому она не могла доверять? Ричу? Нет, это не мог быть Рич, ее муж, с которым она прожила шесть месяцев, конгрессмен с четырьмя сроками полномочий от округа Талбот, штат Мэриленд. Она вспомнила, как он сказал ей после смерти своей первой жены, что не думает, что когда-либо найдет другую женщину, которую полюбит. Но девять месяцев назад он случайно встретил ее в Линкольн-центре на фортепианном концерте Люсьена Бальфура. Впервые за много лет он влюбился в нее, и теперь говорил ей, что гордится ею каждый день. Они все еще открывали для себя, как много у них общего, и всегда наслаждались обществом друг друга. Он хорошо общался с Кит, ее деловым партнером и другом, и он одобрял ее.

Ребекка свернула на Хейзелтон-авеню, где было мало движения, всего в двадцати минутах езды от Калорама-Хайтс и дома. Она подумала о младшем сыне Рича, Беке.

Он был скорее позолоченным придурком, чем волком. Он был лоббистом в сфере медицинского страхования, работу ему, конечно же, устроил его могущественный отец, ее муж. Ему было тридцать три, он был на пять лет старше ее, и у него вошло в привычку выходить из спальни в одних боксерах, когда знал, что она где-то рядом, словно ждал ее. Он быстро дорос до того, чтобы выходить из ванной, только обмотав талию полотенцем. Бек вернулся в дом своего отца в Чеви-Чейз годом ранее, после неприятного расставания со своей тогдашней женой, дочерью инвестиционного банкира из Нью-Йорка. Мантрой Ребекки для себя было: Бек, найди скорее другую девушку и уходи ...

Может, Такер – волк? Старший сын Рича был с ней совершенно любезен, хотя по большей части игнорировал её, считая новой игрушкой отца, в лучшем случае временным развлечением. Её это вполне устраивало. Он казался вполне счастливым со своей женой Селестой и тремя сыновьями. Селесте не нравилась Ребекка, но ненавидела ли она её настолько, чтобы желать ей зла? Была ли она волком? Что ж, домыслы на эту тему вряд ли имели значение. Она лишь клюнула на приманку Золтана, на намёки и предупреждения, которые он ей оставил, чтобы заставить её вернуться за новым…

Шоу дедушки. Она цинично подумала, что, вероятно, ей придётся заплатить пятьсот долларов за это развлечение.

Ребекка почувствовала навалившуюся усталость и забарабанила пальцами по рулю. Она заставила себя сосредоточиться на встрече с мистером.

Клемент Эррио, богатый коллекционер импрессионистов. Увы, у неё для него были плохие новости. Берта Моризо, купленная им на аукционе семнадцать лет назад, оказалась подделкой. Он вряд ли обрадуется, хотя Ребекка знала, что он должен был что-то подозревать, иначе не связался бы с ней для подтверждения подлинности картины. Кит разыскала художника, который, вероятнее всего, воплотил столь прекрасную манеру Моризо, – Карлоса Бизе, который жил в Андалусии и которому сейчас было девяносто.

К счастью, он прекратил заниматься подделками десять лет назад, но это не помогло мистеру.

Хэрриот. Это, безусловно, привлечёт внимание его страховой компании, поскольку они, несомненно, наняли эксперта для подтверждения подлинности картины, прежде чем её застраховать.

«Никто другой не смог бы написать эту картину», — сказал Кит Ребекке. «А теперь Бизе так стар, что он тратит время, хвастаясь тем, что его работы висят в музеях по всему миру и, конечно же, в больших коллекциях, вроде коллекции мистера Хэрриота».

Ревекка подумала о расплате за нечестность, о том, что если бы должностное преступление оставалось незамеченным достаточно долго, то здесь, на земле, не было бы никакой платы.

Она давно решила, что карма — это всего лишь привлекательная конструкция, которую слабые люди используют, чтобы почувствовать себя лучше, не сделав чего-то, когда следовало бы.

Она планировала забыть о «Большом выигрыше», о стихотворении и о волке в своей овчарне. Если Золтан позвонит, Ребекка снова скажет ей, что она не вернётся.

4

ЧЕВИ-ЧЕЙЗ, МЭРИЛЕНД

ЧЕТВЕРГ, ПОЛДЕНЬ

29 ОКТЯБРЯ

Ребекка припарковала свой серебристый «БМВ» на боковой улице, перекинула ремешок сумочки через плечо и вышла на яркое октябрьское солнце. Она быстро похлопала по капоту. Она любила свой «БМВ», подарок мужа на двадцать восьмой день рождения. Она вздохнула. Ей нужно было торопиться, иначе она опоздает на шумный обед невестки, посвященный планированию. Селесте это совсем не понравилось бы. Но ее встреча с клиентом, мистером Хэрриотом, заняла больше времени, чем ожидалось. Новости, которые ей пришлось ему сообщить, совсем его не обрадовали. Она его не винила. Мистер Хэрриот даже слышал о Карлосе Бизе, и когда она указала на детали, которые были его фирменными знаками, он не мог с ней спорить.

Он даже неохотно поблагодарил её, успокоившись. Сообщать плохие новости никогда не было для неё развлечением. Она предпочла бы выпить за клиента шампанского. Что ж, теперь она взялась за лучшего из клиентов, миссис Венеру Расмуссен, почтенную икону вашингтонского общества, и всё ещё действующего генерального директора Rasmussen Industries. Она наняла Ребекку для проверки подлинности группы из шести картин, которые она хотела приобрести для недавно отремонтированной приёмной руководства в своей штаб-квартире. Лучше нанять Ребекку заранее, чем купить картины и обнаружить, что её обманули, сказала миссис Расмуссен Ребекке.

Ребекка заставила себя замедлиться, сделать глубокий вдох, перезагрузиться. Она не так уж и опоздала, и никого не волновало бы, если бы она пропустила суп.

Так почему бы не насладиться прекрасным осенним днем, почувствовать, как прохладный ветерок колышет опавшие листья?

В соседних дворах? Она решила насладиться прогулкой длиной в квартал до дома Селесты в этом тихом, элегантном районе Чеви-Чейз. Когда она проезжала мимо дома Такера и Селесты несколько минут назад, то увидела большую кольцевую подъездную дорожку, забитую машинами дружков Эла Селесты и бог знает кого ещё, и продолжила путь, припарковавшись у красивого затенённого бордюра в квартале от дома.

Она сказала Ричу, что Селеста пригласила её на этот планировочный обед только потому, что не видела выхода. Селесте меньше всего хотелось, чтобы Ребекка пожаловалась мужу. Ребекка знала, что Селеста с радостью увидит её на следующей транспортной площадке в Тимбукту, считая её лишь женой богатого человека, страдающего от кризиса среднего возраста. Ребекка не удивится, узнав, что Селеста высказывает своё мнение всем, кто готов её выслушать, и что большинство знакомых Селесты с радостью её выслушают.

Ее муж похлопал ее по щеке, сказал ей смириться, потому что Селеста была важна для него. Конечно, он имел в виду ее семью — с их огромными пожертвованиями, властью, которой они обладали, было важно сохранить его место в Конгрессе еще на один срок. «У нее также есть превосходный повар, так что ты будешь хорошо есть. Что касается всех остальных людей там, они будут любезны и, конечно, будут обсуждать тебя за твоей спиной, когда ты не слышишь. По крайней мере, это ради благого дела». Он постучал рукой по сердцу. Она все еще не хотела уходить, но обязательства были двигателем, который управлял жизнью почти каждого, особенно если ты была женой политика. Ты была великодушна, даже когда тебе хотелось ударить в рот, пытаясь манипулировать тобой.