«Извините, это даже не входит в мою десятку».

Лифт снова загудел, и они вышли в приемную, обставленную мягкими, удобными американскими диванами и креслами в коричневых и золотых тонах, в непосредственной близости от большого кофейного столика со стеклянной столешницей, заваленного журналами и подставками для кофе. Стены были увешаны чередой фотографий: от черно-белой фотографии первой текстильной фабрики Кларксона, построенной в 1920-х годах, до нового офисного здания, построенного в начале восьмидесятых. Она сказала Грину: «Я вас честно предупредила, агент Хаммерсмит. Хотя я и говорила, что моя бабушка будет вежливой, я понятия не имею, как она отреагирует на меня, не говоря уже о вас, агенте ФБР».

Из офиса в конце коридора вышла невысокая, пухленькая женщина в чёрном костюме и практичных чёрных туфлях-лодочках, увидела их и улыбнулась. «Боже мой, это ты, Ребекка. Посмотри, как ты выросла и такая красивая. Ты была такой милой девочкой, но было легко заметить, что ты только становишься ещё милее. Я слышал, ты собираешься стать экспертом по мошенничеству с произведениями искусства. А вы, сэр? Ты не муж Ребекки, ты слишком молод».

Ребекка смеялась. «Миссис Фрейзер, удивительно, как вы всё это выпалили на одном дыхании. Помню, в один из моих визитов вы подарили мне мармеладных мишек и раскраску с Беатрикс Поттер».

Миссис Фрейзер похлопала её по плечу, а затем обняла. «Какая у тебя память. Я совсем забыла этих липких мармеладных мишек. Знаешь, они были любимыми лакомствами твоего дедушки. Я всегда хранила их на случай, если он заглянет повидаться с сотрудниками. Он был очень популярен. А теперь посмотри на себя, Ребекка, замужем за важным конгрессменом, как и твой дедушка. Я иногда вижу твоего красавца-мужа по телевизору. Помню, он был стажёром у твоего дедушки. Жаль, что я не смогла прийти на твою свадьбу, но я была в гостях у сестры. Так рада тебя видеть, но кто этот молодой человек с тобой? Он слишком красив, чтобы быть на свободе, так что, если хочешь, я могу оставить его здесь с собой, совсем одного». Она громко рассмеялась.

Грин сказал: «Спасибо за комплимент, миссис Фрейзер. Я специальный агент Грин Хаммерсмит, ФБР».

Миссис Фрейзер взглянула на его документы, а затем снова посмотрела ему в лицо. «Боже мой, Ребекка, ты же ничего плохого не сделала, правда?»

«Нет-нет, агент Хаммерсмит со мной по другой причине. О, привет, бабушка». Джемма Кларксон стояла в дверях своего кабинета, не произнося ни слова, просто наблюдая за ними без улыбки.

Миссис Фрейзер обернулась. «О, миссис Кларксон, какая прелесть Ребекка! Она так здорово выросла. Этот красивый молодой человек — агент ФБР. Можете себе представить?»

Джемма повернулась к миссис Фрейзер и кивнула. «Оливия, я жду мистера Нилли из бухгалтерии через двадцать минут. Уверена, к тому времени мы закончим. Дай мне знать, когда он приедет». Она посмотрела на Грина. «Не думаю, что ваше присутствие необходимо, агент. Пожалуйста, оставайтесь здесь». Она отошла в сторону, чтобы пропустить Ребекку в свой кабинет.

Грин сказал: «Извините, миссис Кларксон, но у меня тоже есть вопросы».

Ребекка улыбнулась Оливии Фрейзер и пожала ей руку. «Так рада снова тебя видеть».

Она повернулась вместе с Грином и последовала за бабушкой в большой прямоугольный кабинет с рядом широких окон за столом бабушки. Там было всё...

Оттенки серого – от стен до диванов, кресел и толстого ковра – нарушали цвет лишь около дюжины голландских картин на стенах. Она задумалась, как выглядел офис, когда её дед управлял «Кларксон Юнайтед».

Мать Ребекки рассказала ей, что в тот день, когда он выиграл свои первые выборы, он был счастливее всех на свете и чуть не выскочил из здания, пританцовывая. Он был рад оставить всё в надёжных руках Джеммы.

Грин сказал Джемме: «С тех пор, как в прошлый четверг в Вашингтоне кто-то пытался похитить Ребекку, я был назначен её телохранителем». Он снова достал свои кредитные карты и протянул их ей. Джемма отмахнулась от них.

Джемма сказала: «Да, да, я всё знаю. Я видела телевизор твоего мужа.

Внешность. Как я сказал агенту Савичу, который позвонил мне в понедельник, мне пришло в голову, что это мог быть трюк, устроенный вашим мужем, Ребеккой, поскольку он баллотируется на переизбрание. Реклама всегда полезна, особенно если она связана с предполагаемой опасностью для близкого человека. Он же сказал, что с вами всё в порядке. Почему бы вам не рассказать мне, что произошло?

Грин сказал: «Это был не трюк. Попытка похищения была вполне реальной. Ты бы это понял, если бы позвонил Ребекке».

«Или если бы Ребекка позвонила мне», — сказала Джемма.

Ребекка просто сказала: «Я не думала, что тебе это будет интересно, бабушка».

Джемма коснулась бриллиантовых сережек-гвоздиков в ушах. «Конечно, мне было бы интересно. А какое это имеет отношение к тому, почему вы сегодня здесь, с телохранителем из ФБР?»

Ребекка подалась вперёд. «У меня проблемы, бабушка. Надеюсь, ты поможешь».

Темная бровь поползла вверх. «Помочь тебе? Чем я могу тебе помочь, Ребекка?» — невысказанное, но ясно уловимое Ребеккой, презрение в голосе бабушки. Ребекка не видела Джемму с похорон дедушки, а до этого — на своей свадьбе полгода назад. Бабушка приехала на свадьбу Ребекки на своей машине с водителем и уехала вскоре после церемонии. Джемма выглядела потрясающе в стильном костюме от Армани, настолько темно-фиолетовом, что он казался почти черным, и белой шелковой блузке. Одна из подружек невесты сказала ей, что Рич был очень внимателен к Джемме перед службой, приводил других политиков и бизнесменов, чтобы познакомиться с ней. Что ж, она была важной персоной, богатой и

Влиятельная. Она сидела рядом с дочерью на церемонии, потому что этого от неё ожидали.

Сегодня Джемма снова была в платье от Armani, на этот раз чёрном, с белой блузкой и чёрными туфлями на маленьких ножках. В её коротких чёрных волосах не было ни единой седины, и она выглядела на пятнадцать лет моложе своих почти семидесяти семи. Ребекка вспомнила, как мать сказала на похоронах дедушки, глядя на Джемму холодным, как камень, но, как ни странно, смиренным голосом: «Я вижу, как Феникс стряхнул остатки своего пепла и восстал».

Джемма подошла к своему столу и села. Она сложила кончики пальцев домиком и сказала: «Садитесь, Ребекка, агент Хаммерсмит, и расскажите, чем я могу вам помочь».

Ребекка сказала: «Как вам сказал агент Хаммерсмит, попытка моего похищения была реальной. Рич ничего не инсценировал. На самом деле меня спас другой агент ФБР».

Бровь снова поползла вверх. «Тебе всегда невероятно везло», — сказала она и улыбнулась.

Ребекка вспомнила о звонке агента Савича, выпрямилась в светло-сером кожаном кресле и без предисловий сказала: «Знаете ли вы, что Миранда Элдерби, теперь Миранда Стирлинг, убеждена, что Нейта убили? Мне бы хотелось узнать ваше мнение».

45

Джемма слегка постучала кончиками пальцев по изысканному серому кожаному коврику для стола и покачала головой. «Меня поражает, что Миранда всё ещё выбрасывает этот старый каштан.

Нейта убили? Что за абсурд, конечно, но Миранда никогда не отличалась особым умом, всегда была дерзкой, даже с моим мужем. Я никогда не понимала, как ей в голову пришла эта чушь про убийство. — Она помолчала. — Но это привлекло её внимание и вызвало огромное сочувствие к двадцатитрёхлетней вдове.

Грин сказал своим мягким голосом, как у фэбээровца: «Я думаю, вас расстроило, миссис Кларксон, когда Миранда флиртовала с вашим мужем».

«Признаюсь, несколько раз мне хотелось её выпотрошить». Джемма замерла, уставившись на Грина. «Это было сделано хорошо, агент Хаммерсмит. Но это правда, и мне не стыдно это говорить. Думаю, я чувствовала то же, что и любая другая женщина, если бы другая женщина пошла за её мужем».

Грин продолжила: «Вы что-нибудь говорили об этом своему мужу?»

Джемма успокоилась; они ясно это видели. «Конечно, видела. Джонни рассмеялся, сказал, что Миранда — милый ребёнок, и, возможно, Нейт тоже так к ней отнесётся. Другими словами, он видел её насквозь и верил, что Нейт сделает то же самое, когда преодолеет кризис среднего возраста».

Ребекка сказала: «Но Нейт никогда не понимал её насквозь, правда, бабушка? Он любил её».

Джемма пожала плечами. «Значит, он умер до того, как она ему наскучила, но он бы умер, я уверена. Но всё это — всего лишь древняя история, не так ли?

Почему мы вообще об этом говорим?»

Грин улыбнулся ей. «Вы правы, миссис Кларксон. Нам, конечно, нужно обсудить другие, гораздо более важные вещи. Например, я знаю, что вы посещали

Вы проводите большую часть своей взрослой жизни на спиритических сеансах. Вы когда-нибудь работали с медиумом по имени Золтан?

«Золтан? Я, конечно, слышал это имя. У неё превосходная репутация, но нет, мне не доводилось с ней работать».

Это была ложь, он видел это, но она сказала это так гладко. Неужели ему показалось? «Ты знала, что она попросила Ребекку встретиться с ней, чтобы поговорить с дедушкой?»

Джемма застыла, её лицо ничего не выражало. Она перевела взгляд с Грина на Ребекку и медленно произнесла: «Что всё это значит? Я думала, ты хочешь поговорить о Нейте и его смерти, о его случайной смерти».

«Мы считаем, что Золтан и попытка похищения Ребекки связаны, г-жа.

Кларксон, что они оба были связаны с большой суммой денег, которую ваш муж намеревался отдать Ребекке, деньгами, которые он называл своей Большой Долей.

«Большая сумма? Похоже на одну из его глупых историй. Имущество Джона было тщательно учтено после его смерти, включая долю Ребекки. У него не было никаких скрытых богатств. А если бы и были, зачем ему отдавать всё Ребекке?

И зачем Золтану звонить ей?

Грин не собирался позволять ей затягивать его. Возможно, она и так всё знала, но это не имело значения. Он непринуждённо ответил: «Хороший вопрос, мэм, и мы ещё до него дойдём. Но сначала для ясности: вы считаете, что смерть Нейта была несчастным случаем?»

Она пожала плечами. «Это случилось много лет назад, и, к счастью, эти воспоминания сейчас размыты. Но одно я знаю точно. Нейта не убили. Он был пьян, один, упал, ударился головой и утонул. Помню, Миранда так радовалась быть в центре внимания и до конца разыгрывала из себя скорбящую вдову, королеву драмы. Она упивалась этим, пока все не поняли, что никаких доказательств убийства нет, и наконец отвергла её абсурдные обвинения. К счастью, она заткнулась и уехала из Клермонта с карманами, полными денег за страховку Нейта».

«Что подумал дедушка?»

Джемма сидела совершенно неподвижно. Она склонила голову набок, глядя на Ребекку, и перестала постукивать ногтями. «Позвольте напомнить вам, что ваш дедушка недавно умер?

Эти раны так и не зажили. Зачем ты хочешь, чтобы я снова переживал столь болезненные времена?

«Пожалуйста, бабушка, это важно».

«Очень хорошо. Ваш дед, конечно, считал, что Нейт был пьян, считал, что его смерть была несчастным случаем. Он был погребён под тяжестью вины, потому что считал, что должен был быть с Нейтом».

«Что ты имеешь в виду, говоря, что эти раны никогда не заживают, бабушка?» В ответ на молчание бабушки голос Ребекки стал жестче, и из неё вырвались слова, которые годами гноились. «Ты не можешь говорить о дедушке и о том, что с ним случилось. Его раны тебя не коснулись. Персонал санатория сказал мне, что ты сама редко его навещала, хотя и присылала несколько сиделок. Я знаю, что никогда тебя там не видела, а ведь я регулярно навещала его все эти долгие шестнадцать лет».

Джемма рассмеялась: «Ты действительно ничего не понимаешь, Ребекка.

Да, мне сказали, что его драгоценный малыш всегда был рядом, сидел на корточках у его кровати, поглаживая его вялые руки… — Она резко оборвала себя и покачала головой. — Я была очень занята, Ребекка, и, честно говоря, не понимаю, почему ты об этом заговорила.

Не твоё дело, что я делал или не делал за эти годы. Знаешь, одна из медсестёр спросила меня, не надеешься ли ты на большее наследство, что было абсурдно, учитывая, что Джон был в коме. Поверь, я заверил медсестру, что тебе это не нужно, особенно учитывая тот траст, который твой дедушка создал для тебя много лет назад.

«Знаешь, я всё думала, любила ли ты когда-нибудь моего деда, твоего мужа. Иначе зачем бы он так любил меня, свою внучку? У него не было жены, которая бы заботилась о нём».

Джемма резко вскочила со стула и ударила кулаками по столу. «Он пожалел тебя, идиот! Бедный ребёнок без отца. Что ему было делать? Игнорировать тебя? Делать вид, что тебя не существует? Нет, он окружил тебя любовью и вниманием».

«Ты ожидала, что он проигнорирует меня, как ты, бабушка? Почему ты не пожалела меня, бедного ребёнка твоей крови, оставшегося без отца? Ты знала моего родного отца, не так ли? Ты знаешь, почему он бросил мою мать и меня».

Джемма выпрямилась. «Хочешь честности? Твоя мать, мой единственный ребёнок, была таким разочарованием. Она была бунтаркой, спала со всеми подряд. Кто из её парней был твоим отцом? Не знаю, да мне и всё равно. Понятия не имею, встречался ли я с твоим настоящим биологическим отцом».

«Но она всегда боготворила отца, всегда делала именно то, что он хотел. Так же, как и ты. Думаю, она жаловалась ему на мои попытки…

контролировать её, точно так же, как мне пришлось взять под контроль бизнес, который твой дед изначально не хотел и с радостью передал мне. Он не чувствовал ответственности ни за что, кроме политики и того, как он поднимется на вершину. И за тебя, конечно. За тебя и политику.

«Ты сказала, что твоя дочь, Кейтлин, тебя разочаровала. Чем я тебя разочаровала, бабушка? Я была слишком мала, чтобы спать с кем попало, и никогда не бунтовала, не с дедушкой, который наставлял и любил меня. После инсульта, когда он впал в кому, я была сосредоточена на нём». Она всматривалась в холодное лицо бабушки, и слова полились рекой. «Почему ты меня ненавидишь? Почему ты всегда меня ненавидела?»