Савич спросил: «Миссис Стерлинг, вы знали Ребекку, внучку Джона и Джеммы?»

«Я очень хорошо её помню. Я видел в новостях, что на Ребекку напали в прошлый четверг, не так ли? Но конгрессмен Мэнверс сказал, что с ней всё в порядке, и полиция ведёт расследование. Надеюсь, так и есть. Не думаю, что вы скажете мне, замешана ли Ребекка во всём этом?»

«Мы думаем, что это так, миссис Стерлинг. Но то, что сказал её муж, правда. Она в порядке.

Что вы помните о ней?

«Я помню, что она была с Джоном, когда он мог себе это позволить. Её мать, Кейтлин, казалось, никогда не возражала. Честно говоря, я видела Кейтлин всего пару раз. Но Ребекка, да, такая хорошенькая девочка, жизнерадостная, умная, и у неё было доброе сердце, необычно, я думаю, для ребёнка такого возраста. Джон всегда говорил о том, какая она умная, как ей нравятся детские истории, которые он сочинял о нём и Нейте и их приключениях. Я помню, что не раз думала, что Джон любил её больше, чем Джемму, больше, чем свою собственную дочь Кейтлин. Я помню, что между Джеммой и её дочерью тоже не было особой любви. Не знаю почему, но мне это казалось странным, ведь я всегда была так близка с собственной матерью.

«Ребекка была очень похожа на Кейтлин и очень на Джона. А теперь Ребекка совсем выросла. Представьте себе, она даже вышла замуж за конгрессмена, похожего на её дедушку. Я был удивлён, что она вышла замуж за человека, который был намного старше её, как и я.

Да. Я подумал, не из-за дедушки ли ей было так комфортно с ним. Я видел её свадебную фотографию в « Post ». Она выглядела потрясающе.

Шерлок спросил: «Это фотография вашего мужа, миссис Стерлинг?» Она кивнула в сторону фотографии в рамке.

«Да, это Фрэнк. Я встретила своего принца на новогодней вечеринке в 2010 году. Рада сказать, что он поддерживает мои зубы в идеальном состоянии». Она широко улыбнулась, обнажив ровные белые зубы. «Он младше меня на десять лет», — добавила она и улыбнулась ещё шире.

43

СВЯТОЙ ЛУМИС

Вторник, день

Пиппа и Шеф Уайлд ели гамбургеры в «Волне» — популярном туристическом заведении напротив старинного пирса в головоломке с красным квадратиком. К счастью, вокруг не было ни мёртвых птиц, ни человеческих костей, ни майора Трамбо, высунувшегося из окна отеля «Олворт».

Пиппа печально смотрела на последние два кусочка своего чизбургера. «Сочные и идеальные. Увы, места больше нет. А, осталась одна картошка фри». Она отправила её в рот, медленно прожевала, закрыв глаза. Уайлд рассмеялся. Она похлопала себя по губам и погрозила ему пальцем. «Ты ревнуешь, потому что я схватила её раньше тебя».

Он съел последний кусок своего гамбургера и откинулся на спинку стула. «Жаль, что вам с миссис Траут не повезло с наброском Чёрного Худи, но она же сразу сказала, что лучше рисует кактус, чем человека».

«Миссис Траут действительно хороша. Она старалась, и я надеялся. Но ты прав, то, что мы придумали, ничего полезного не дало. Было темно, и, похоже, я всё ещё не оправился от удара по голове. Всё, что я мог ей сказать, – это то, что он был худощавого телосложения и скорее моложе, чем старше. И я лишь составил себе представление о его профиле под этой толстовкой. Удачи тебе с этим».

«Ты закончил собирать картошку фри? Хорошо. Я хочу, чтобы мы пошли в тот старый заброшенный продуктовый магазин, где на тебя напал Чёрный Худи». Он поиграл тёмной бровью. «Если бы это была Филадельфия, у нас бы уже была там команда».

Они вышли на улицу, где стоял холодный полдень, под хмурым небом, предвещавшим дождь. Туристов не было видно, только местные жители, уткнувшись в пальто, терпеливо занимались своими делами. Они пошли тем же путём, что и Пиппа. Двадцать минут спустя они стояли перед заброшенным продуктовым магазином. В тусклом сером свете здание выглядело ещё более заброшенным, чем накануне.

Уайлд бросил через плечо, открывая скрипучую дверь: «Когда я впервые приехал в Сент-Люмис, я целую неделю исследовал город, даже заглянул в этот старый магазин. Когда я случайно упомянул об этом бельме на глазу мистеру Слиману, он рассказал мне, что пытался купить здание у Хьюберта Дункана, стоматолога на пенсии, чей дед когда-то управлял магазином, но безуспешно».

Очевидно, эти двое мужчин много лет не ладили. Слиман не рассказал мне, какие у него были планы, если бы он заполучил этот камень. Возможно, он построил бы каток, учитывая, что сегодня для этого достаточно холодно.

Они стояли в более тусклом свете, чем в понедельник, и вдыхали холодный, затхлый воздух. Уайльд огляделся. «С тех пор, как я был здесь три года назад, здесь совсем не изменилось». Он указал на отпечатки ног Пиппы, отчётливо видневшиеся в пыли. «Ладно, Синель, расскажи мне, что произошло».

«Я стоял здесь, когда услышал низкий, приглушённый голос, словно человек страдал от боли. „Я здесь. Вернись. Помогите мне“. Потому что я идиот, я не подумал, даже не остановился. Я вскочил на коня и помчался искать его».

Он похлопал её по плечу. «Не хочу слушать эту идиотскую чушь. Ты же коп, конечно, ты действовала. У него был акцент, который ты могла бы различить?»

Она покачала головой. «Ничего особенного не услышала, так что, я бы сказала, среднеатлантический». Она криво усмехнулась. «То есть, прямо здесь. Легко сказать, я знаю, ведь мы здесь, а не в Техасе». Она оглядела обветшалое пространство, вдыхая запах плесени. «Вот там он меня и сбил».

Уайлд достал телефон, включил свет, присел на корточки и огляделся. «Вот где он прятался, — сказала она, — за одним из стеллажей». Уайлд отчётливо видел следы Пиппы и другие, более крупные, но размазанные.

«Когда я пришла в себя, я услышала, как он разговаривает по телефону, и вот тогда я его мельком увидела. Он снова меня ударил. Видишь этот ясный путь сквозь…

Вся пыль? Это я. Когда я проснулся во второй раз, я медленно пробирался по полу на заднице, потому что руки у меня были связаны за спиной, а лодыжки туго обмотаны.

Уайльд поднялся, проследил за её движением в пыли и увидел длинный крюк, прикреплённый к деревянному шесту, с её кровью на острие. Он сказал: «Покажи мне свои руки».

Пиппа выгнула бровь, затем осторожно сняла перчатки, обнажив руки, всё ещё частично прикрытые марлевыми повязками. Он по очереди обхватывал их ладонью, но не видел следов крови. Он посмотрел на неё сверху вниз. На ней не было макияжа, а поверх длинной французской косы была надета красная лыжная шапочка. Он поднял руку, но тут же опустил её и покачал головой. «Должен сказать, Синель, ты ползала по полу на заднице, руки связаны за спиной, пилила этот крюк, это было очень тяжело. Ты молодец, очень молодец. Я бы всё равно хотел, чтобы врач осмотрел твои руки».

«Руки в порядке. Они не болят, особенно после трёх таблеток аспирина, которые я принял сегодня утром. Посмотрим, сможем ли мы найти следы Чёрного Худи».

«Он оставался снаружи, — сказал Уайлд, указывая, — а потом двинулся внутрь за стеллажи, остановился там, где мог спрятаться и ждать, пока ты войдешь». Пиппа коснулась кончиками пальцев затылка. «Знаешь, я чуть не упустила этот шанс. Он тоже не мог знать. Но он рискнул, и это ему не помогло. Полагаю, он попытался бы свалить меня куда-нибудь в другое место, если бы пришлось».

Уайлд сказал: «Возможно. Со всей этой грязью и пылью нетрудно увидеть, где он прятался. Вот, держи мой телефон и направь сюда фонарь». Уайлд поставил ботинок рядом с одним из отпечатков за стеллажом. «Я ношу двенадцатый. Этот отпечаток не больше девятого размера. Соответствует твоему описанию его худощавого телосложения. Он присел на корточки, услышав тебя. Держу пари, он наклонился вперед, вероятно, оперся рукой на эту стойку. Посмотрим, что мы увидим». Он вытащил из кармана небольшой черный пластиковый футляр. «Это, агент Синел I, мой личный портативный набор для снятия скрытых отпечатков пальцев, подаренный мне отцом, когда я стал детективом. Я всегда носил его с собой в Филадельфии». Он открыл его, показав стопку черных карточек два на три, банку с порошком для снятия скрытых отпечатков, рулон подъемной ленты и стеклянную кисточку для снятия отпечатков пальцев.

Пиппа сказала: «Аппарат для снятия отпечатков пальцев? Ух ты, я впечатлена, что ты догадался взять его с собой сегодня». Она отступила назад, уступая ему дорогу.

«Держи свет вот здесь», — Уайльд обмакнул кисть в застывший порошок.

«Без сомнения, миллион человек работали с этими стеллажами на протяжении десятилетий, но попробовать стоит». Она наблюдала, как он осторожно рассыпает порошок.

Она вытянула шею, чтобы заглянуть ему через плечо. «Ну, это неудивительно…

ничего, кроме пятен».

«Верьте, Cinel i». Затем Уайльд присвистнул. «Смотрите, чёткий отпечаток большого пальца, выше, чем я думал, значит, он вытянулся, чтобы лучше вас рассмотреть». Он слегка прижал толстую полоску скотча и снял отпечаток. «Я использую белый порошок, поэтому чёрные карточки, как вы уже знаете. Вот так. Скрестим цифры, Cinel i».

Она наблюдала, как он осторожно прижимает ленту к карточке. И вот он, отчётливый отпечаток большого пальца.

«Потрясающе. Но почему только отпечаток большого пальца? Я думал, он использует всю руку, чтобы удержать равновесие».

«Думаю, так и было. Он попросил тебя помочь ему, а потом ему пришлось резко оттолкнуться, чтобы ударить тебя, и это размазало его остальные отпечатки пальцев».

«Возможно, это все, что нам нужно», — сказала Пиппа и почувствовала прилив оптимизма.

«Если нам повезет и его отпечаток пальца будет в системе».

Пиппа поднялась, потерла руки о плечи и поморщилась. Она смотрела, как он упаковывает свои вещи и сует их в карман. Она оглянулась туда, где стояла, когда Чёрный Худи ударил её. Она смотрела на окровавленный крюк, всё ещё лежащий в углу, видела, как водит по нему запястьями, стиснув зубы от боли, и как кровь размазывает кончик. «Унизительно, как легко он меня свалил. Должно быть, он следил за мной по пятам вчера, с того самого момента, как я покинула гостевой дом майора Трамбо. И я ни разу его не видела, ни разу не чувствовала, что за мной кто-то наблюдает».

«Ты не ожидал, что за тобой будут следить. Ты был здесь всего полтора дня. Даже те немногие, кто тебя узнал, не могли знать, что ты из ФБР, работаешь здесь под прикрытием. Эй, я коп, и понятия не имел, кто ты».

«Да, успокой меня. Он, честно говоря, легко со мной справился. Это унизительно, очень унизительно».

«Хорошо, что он не хотел тебя убивать, а лишь вывести из строя.

Интересно, что бы он с тобой сделал, если бы ты не освободился. Отпустил бы? Может, оставил бы тебя здесь, пока кто-нибудь не найдёт? Он медленно поднялся, отряхнул руки о джинсы. «В любом случае, похоже, им крупно повезло, или Чёрный Худи и тот, от кого он получал инструкции, достаточно хорошо знали Савича, чтобы понимать: если он поверит, что ты в беде, он сразу же помчится в Сент-Люмис».

«Вполне логично, что они знали, что агент Савич — мой начальник. Но интересно, что бы они сделали, если бы он не пришёл».

«Возможно, что-то более очевидное, более жестокое. Как я уже сказал, им повезло, они получили именно тот результат, который хотели. Но теперь, когда у нас есть отпечаток пальца Чёрного Худи, удача может им улыбнуться. Нам нужно выяснить, как они так быстро узнали, что вы из ФБР».

«Начать можно только с одного. Нам нужно поговорить с миссис Трамбо».

44

КЛЭРМОНТ, ВИРДЖИНИЯ

Кларксон Юнайтед Индастриз

Вторник, день

Ребекка нажала кнопку «вверх» в лифтовом холле. Пока они ждали, она сказала Грину: «Когда дедушку избрали в Конгресс в начале восьмидесятых, ему пришлось отказаться от контроля над своими активами. Он передал Clarkson United в слепой траст, но сделал это так, чтобы моя бабушка могла продолжать управлять всем».

Дедушка никогда не интересовался бизнесом, для него это было скорее формальностью, хотя при нём дело процветало. У него был талант к этому делу. Он был харизматичным, и людям нравилось работать на него. Но его истинной любовью была политика.

Когда его избрали мэром Клэрмонта, он уже передал компанию моей бабушке. Это было за три года до его избрания в Конгресс». Она рассмеялась, покачав головой. «Политика и я — мы оба были его настоящей любовью». Она помолчала, улыбнувшись. «Помогло то, что действующий глава государства оказался в любовном треугольнике».

«Тебе не кажется необычным, как сильно он любил тебя теперь, когда ты уже взрослая?»

Она кивнула. «Необычно, конечно, но мне повезло. Меня очень любили, и я это знала».

Она помолчала немного, а затем сказала: «Ты думаешь, он любил меня слишком сильно? Почему?

Разве ты не считаешь, что я была достаточно мила?»

«Уверена, что да. Что сказала по этому поводу твоя мать?»

«Я думаю, она видела в нем человека, который займет мое место, поскольку у меня не было отца.

Знаешь, благодаря ему я никогда не скучала по отцу, у меня было

Дедушка».

«Что случилось с твоим отцом?»

Лифт пискнул, двери открылись. Внутри никого не было. Ребекка нажала кнопку восьмого, верхнего этажа. «Мне сказали, что он бросил маму… ну, я стала называть её Кейтлин, когда была подростком, по её выбору, – а меня – сразу после моего рождения. Не знаю почему. Это всё, что она мне сказала. Но для меня это не имело особого значения. Опять же, у меня был дедушка».

«А как ваша бабушка отреагировала на то, что ее муж обожает вас?»

«Она никогда не была частью моей жизни, лишь присутствием на заднем плане, ничего больше. Честно говоря, сомневаюсь, что это когда-нибудь изменится. Когда я выросла, я поняла, что она игнорировала меня, как только могла. Помню, когда она смотрела на меня, на её лице не было ни тени пустоты, никакого выражения. Оглядываясь назад, я думаю, что я ей просто не нравился, или, может быть, она обижалась на меня, потому что дедушка любил меня больше, чем её, и он давал это понять. Но, думаю, сегодня она будет со мной вежлива, такая уж она есть – правительница, управляющая всем, королева пчёл. Как вам такое отношение к неблагополучной семейной динамике?»