Неважно, если он был в тюрьме, мы сможем его найти».

Мими Катлер, стоявшая у двери, снова начала дергать себя за волосы. «Знаете, вчера вечером мне пришлось отменить свидание — первое за четыре с половиной месяца, — а парень — красавчик. Я не сказала ему, чем зарабатываю на жизнь, иначе он, наверное, взбесится. Он биржевой маклер и видит кровь, только если порежется во время бритья. Я дала ему жалкое оправдание про больную мать, и, посмотрите на это, оказалось, что я даже маму найти не смогла».

Она потрясла фотографию Бузера Гордона и разорвала ее надвое.

Шерлок сказал: «Мими, скажи своему парню, что ты делаешь анализ крови на ДНК, что ты вчера работала над инцидентом с судьёй Хантом в больнице — это во всех новостях. Он будет так впечатлён и взволнован знакомством с человеком, находящимся в гуще событий, что разобьёт себе палатку у тебя на крыльце. Поверь мне».

Мими перестала дергать свои колючие волосы. «Ты думаешь?»

В ответ на торжественный кивок Шерлока Мими пригладила волосы. «Не возражаешь, если я расскажу ему о судье Ханте? Расскажу все кровавые подробности?»

«Как я уже сказал», — добавил Шерлок, — «об этом говорят во всех новостях, так почему бы не подзаработать?»

Мими ушла, взбивая волосы и напевая «Girls Just Wanna Have Fun».

Гарри смотрел вслед Мими, качая головой и удивляясь тому, как можно в одну секунду оказаться на пит-лейн, а в следующую — громко смеяться.

Рядом с Никасио, Калифорния

воскресное утро

Он был рад моросящему дождю, холодному и мокрому на шее. Благодаря ему было легко и приятно засыпать Микки О’Рурка землей. Наконец он отступил назад, осмотрел насыпанную им кучу. Плохо, слишком высоко, слишком легко найти.

Он начал бить тыльной стороной лопаты по влажной земле, разравнивая её и соскребая часть. Когда земля стала ровной, как ему хотелось, он набросал на неё веток.

«Покойся с миром, Микки», — сказал он, пнув кусок дерна под веткой.

Он постоял мгновение, восхищаясь почти идеальной тишиной. Единственным звуком был шелест листьев и стук капель дождя, стекающих с его руки и бьющих о камень рядом с его ногой в ботинке. Он слышал собственное дыхание. Воздух был тяжёлым от сырости и зелени, даже не чувствовалось запаха выхлопных газов. И вот он здесь, всего в одиннадцати милях от межштатной автомагистрали с бесконечным потоком машин.

«Неплохое место для смерти, — подумал он, — как в далеком лесу».

Он скучал по этому месту, которое было его домом почти полтора года, особенно по своей маленькой квартире в Сан-Рафаэле, всего в квартале от миссии Сан-Рафаэль-Архангел. Он часто посещал старую церковь – не для молитв, а для сосредоточения. Там было тихо, как в гробнице в ночной тьме, прохладно и умиротворенно, словно обитающие здесь духи знали себе цену и следили за порядком.

Он раздумывал, что делать с лопатой. Не оставить ли её в багажнике джипа – это было бы неразумно. Он выкинет лопату, но не на этих травянистых холмах и не в этом лесу. Они были слишком близко к Микки.

свой потрёпанный саван. Нет, он выбросит его в густые заросли по пути в Сан-Рафаэль. Может быть, какой-нибудь турист найдёт лопату и подумает, что это к удаче.

Он поднял лицо к небу, почувствовал, как прохладный моросящий дождь стекает по щекам. Затем он встряхнулся, как дворняжка, и пробежал четверть мили обратно к своему джипу.

Клейтон-стрит

Сан-Франциско

Позднее воскресное утро

Бухарь Гордон выглядел неважно. Маленькие чёрные стежки на подбородке, спускающиеся по щеке к уху, напоминали щетину бороды с одной стороны. Синяки на лице теперь были выцветшего фиолетового цвета, а оба глаза всё ещё были чёрными. На нём был старый зелёный флисовый халат, а его большие ноги были обуты в толстые чёрные носки. Бухарь был очень крупным. Савичу пришлось поднять на него глаза.

«Да, чего вы, клоуны, хотите? Сегодня воскресенье; вы должны быть в церкви или хотя бы запасаться чипсами и сальсой перед футбольным матчем».

Шерлок одарил Бузера своей фирменной солнечной улыбкой. Савич подумал: « Мы…» проверьте, такая же ли привлекательная ваша улыбка, как и светлый конский хвост.

«Мы не просто клоуны, — сказал Шерлок, — мы клоуны ФБР, и мы каждый день трудимся, чтобы привлечь преступников к ответственности. То, что вы видите, — это деньги ваших налогоплательщиков в действии. У нас есть к вам несколько вопросов о стрельбе, которая произошла вчера». И она выдала свои кредиты. Тщательно изучив ситуацию, Бузер посмотрел на Савич. «Вы её телохранитель?»

«Всё верно», — сказал Савич и передал свои кредитные данные.

«То, что мне было нужно», — сказал Бузер и вздохнул. «Федеральная полиция в воскресенье — вот это да! Будет только хуже, если «Форти-Найнерс» проиграют.

«Слушай, ты тратишь время впустую. Я невиновен ни в чём, что произошло за последние два дня. Посмотри на меня, я был в больнице. Я получил...

Из меня выбили дерьмо, и не на ринге, а в дурацком баре. Четыре придурка набросились на меня. Не поймите меня неправильно, я бы с ними справился, если бы у меня не текло пиво из ушей.

«Шесть простыней на ветер?»

«Ага», — он улыбнулся Шерлоку. «Мне только повезло, что у меня никогда не бывает похмелья».

Савич подумал: «Тебе всего двадцать три. Ты просто подожди».

Бузер отступил назад и позволил Савичу и Шерлоку войти в небольшой коридор, справа от которого находилась гостиная — длинная узкая комната, в которой, как ни странно, было большое окно, из которого открывался кусочек вида на мост Золотые Ворота.

Что еще более удивительно, комната была опрятной, вплоть до газеты Sunday Chronicle, сложенной рядом с большим черным креслом La-Z-Boy, а через руку перекинут красивый вязаный крючком темно-синий плед.

Бузер махнул им рукой в сторону бледно-зеленого дивана с тремя разноцветными декоративными подушками, аккуратно разложенными вдоль подушек спинки.

«Хорошие подушки», — сказал Шерлок.

«Моя мама, — сказал Бузер. — Она приходит, когда меня нет дома, чтобы полить мои растения, и делает всякую всячину: приносит подушки, меняет простыни и сушит полотенца».

«Плющ тоже выглядит хорошо», — сказал Савич. «Садитесь, мистер Гордон. Нам нужна ваша помощь».

Взгляд Бузера был полон недоверия. «Моя помощь? Я же говорил, я два дня был без сознания. Я ни разу никого не подстрелил… да и не смог бы даже попытаться, случись такое за последние два дня». Он удобно устроился в большом кресле и поднял подставку для ног. Он осторожно развернул плед, натянул его на ноги и откинул голову на подголовник.

Шерлок и Савич сели на диван, стараясь не нарушить искусно разложенные декоративные подушки.

Шерлок сказал: «Вы находились в Центральной больнице Сан-Франциско до полудня пятницы, не так ли, мистер Гордон?»

Он поднял голову и широко раскрыл глаза. «Слушай, я никому не навредил в больнице, я был слишком не в себе, чтобы даже злиться на кого-то, и, ну, все были ко мне добры».

Шерлок сказал: «Приятно слышать. Я тоже хороший. Теперь, мистер Гордон, нам нужно, чтобы вы вспомнили. Вы лежите в своей комнате в пятницу, вы...

Ты сам. Тебе помогают хорошие обезболивающие, и ты чувствуешь себя довольно хорошо, да?

«Да, но это длилось недолго, может быть, часа четыре; потом мне снова стало больно».

Савич сказал: «Это очень важно, мистер Гордон. Пока вы лежали на больничной койке, приходили ли к вам медицинские работники, чтобы взять кровь?»

Это взбудоражило Бузера. «О, чувак, этот мучитель обвинил меня в плохой крови? Тебя прислали из больницы, потому что у меня птичий вирус?»

«Нет, у тебя прекрасная кровь, — сказал Шерлок. — Никаких вирусов. Расскажи нам о том, кто тебя мучил».

Бузер переводил взгляд с одного на другого. «А зачем мне это? Вы же копы, как и те другие придурки, которые заперли меня в тюрьме без всякой причины. Моему менеджеру пришлось меня выручать, и он тоже на меня орал, а я был там, мучаясь, потому что это я напился, а не те четверо других придурков, которые на меня набросились. Хорошо хоть копы отправили меня в больницу. Почему я должен вам что-то рассказывать?»

Савич сказал: «Мы считаем, что человек, который взял у вас кровь, дважды пытался убить судью Дредда».

Бухарь моргнул, глядя на них енотовыми глазами. «Судья Дредд? Ты шутишь, да? В школе боевых искусств раньше висел плакат с судьёй Дреддом, он там тренировался. Ты хочешь сказать, что тот, кто брал у меня кровь, пытался вчера застрелить его в лифте?»

«Да», — сказал Шерлок. «С судьёй Дреддом пока всё в порядке, но мы хотим найти стрелка, прежде чем он снова попытается. Ты назвал человека, который взял у тебя кровь, палачом. Расскажи нам об этом».

Входная дверь открылась, и вошла очень красивая женщина. На ней был чёрный брючный костюм и туфли на низком каблуке. Она была светловолосой, с фарфоровой кожей и изящной фигурой, как у сказочной принцессы. Под левой мышкой она несла пакет с продуктами, а из огромной сумки в правой руке торчало что-то похожее на пару сложенных трусов-боксёров.

«Что здесь происходит, Пол? Кто эти люди? Ты же не из миссионерской группы, верно? Если из неё, то тебе не повезло. Пол — ревностный католик».

«О, привет, мам. Эти ребята — не христиане, они агенты ФБР, и им нужна моя помощь, чтобы найти парня, который пытается убить судью Дредда».

Теперь настала её очередь смотреть. «Боже мой», — наконец сказала она и приняла их руки для рукопожатия, а также их представления и хвалу.

Бузер сказал: «О, да, это моя мама, Синтия Хауэлл. У неё другая фамилия, потому что она развелась с моим отцом из-за того, что он был пьяницей, и вышла замуж за Дэниела, моего отчима. На прошлое Рождество он подарил мне тот чёрный «Форд-150». Ты видел его на подъездной дорожке, да?»

Савич сказал: «Прекрасная машина».

«Ну, вот и всё», — сказала миссис Хауэлл. «Мой Пол может вам помочь? Правда?»

«Мама, оказывается, я видел в больнице парня, который застрелил судью Дредда.

Он взял у меня кровь.

«Понятно. Пол, расскажи этим агентам всё, что знаешь об этом человеке, пока я принесу тебе ещё одну обезболивающую. О, я принёс две домашние пиццы, с большим количеством пепперони, как ты любишь. Знаю, ты голоден, но дай мне разогреть их в духовке минут десять». И она вышла из гостиной на кухню.

Его мать приготовила ему пиццу? Пепперони? Шерлок почувствовал, как у нее потекли слюнки.

Миссис Хауэлл тут же вернулась со стаканом воды с тремя кубиками льда и долькой лимона, зажатой на краю стакана. Бузер принял таблетку, выпил воду и мило улыбнулся матери. Она нежно обхватила его лицо руками. «Сегодня утром всё выглядит не так плохо. Я сейчас поставлю твою пиццу в духовку, милый. Не жди меня. Расскажешь мне всё позже».

Шерлок спросил: «Техник, который приходил брать у тебя кровь?»

Бузер откинул голову назад и посмотрел в потолок. «Он был маленьким».

Савич спросил: «Учитывая, что вы довольно высокого роста, что именно вы подразумеваете под «маленьким»?»

«Не знаю, ниже тебя, гораздо ниже шести футов. Довольно тощий, но не так уж и много для него, понимаешь?»

Ты — бегемот. Даже Диллон кажется тебе тощим. Шерлок сказал:

«Расскажите нам о его лице. Как он выглядел?»

«Я мало что могу рассказать о его лице, потому что на нём была одна из этих хирургических масок, знаете, как будто ему нужна была защита от меня, как будто я был заразным или что-то в этом роде. Поэтому я и подумал, что, когда вы появились, в больнице обнаружили что-то плохое».

Савич сказал: «Нет, мистер Гордон, с вашей кровью все в порядке.

А волосы у него? Какого цвета?

«На голове у него была зеленая медицинская шапочка».

«Вы вообще видели его волосы?»

«Помню, я подумал, что шапочка ему велика. Она закрывала всю голову, спускалась на уши. Если бы у него в руке не было этой огромной иглы, я бы сказал что-нибудь, например, почему в больнице ему не выдали шапочки по размеру, но я промолчал».

Шерлок спросил: «Какой рост у твоей мамы, Бузер?»

Из кухни раздался приятный голос: «Мой рост пять футов девять дюймов, агент Шерлок. Пол тоже высокий; он весь в меня».

Шерлок улыбнулся Бузеру. «Представь себе этого парня, он стоит у твоей кровати. Он выше твоей мамы?»

Бузер задумался. «Нет, он примерно такой же, как моя мама, может, чуть ниже».

«Можете ли вы рассказать нам что-нибудь, что бросилось вам в глаза при первой встрече? Вы назвали его мучителем. Значит, он был не очень хорошим?»

«Это точно. Он бы меня сильно покалечил, если бы я не был немного пьян от наркотиков. Ему было очень трудно ввести иглу в вену, пришлось идти в другую руку. Не знаю, сколько раз он меня уколол.

Мне бы хотелось выбить у него блок, даже с помощью наркотиков».

«Но он наконец-то ввёл иглу в вену», — сказал Савич. «Помнишь, сколько пробирок с кровью он наполнил?»

Бузер вздрогнул и скривился, как ребёнок. «Я не хотел смотреть, но через какое-то время всё-таки посмотрел. Три вакуумные пробирки с фиолетовыми пробками. Я спросил его, для чего вся эта кровь, и он ответил что-то вроде: „Наверное, они хотят убедиться, что твои внутренности не будут так же изуродованы, как твоё лицо“».

«Я это запомнила, потому что мне показалось, что его слова прозвучали как-то неприятно. Потом он ушёл, больше ничего мне не сказав. Думаю, он был единственным в больнице, кто отнёсся ко мне недобро».

Савич на мгновение всмотрелся в лицо Бузера. Он видел, что обезболивающие начинают действовать. Бузеру стало комфортнее сидеть в большом кресле, его мышцы расслаблены, руки разглаживают плед. Он сказал: «Давайте закройте глаза, мистер Гордон. Расслабьтесь. Представьте, что вы смотрите, как он берёт у вас кровь. Что-нибудь необычное в нём есть?»

«Я слышал, как он тихо ругался, когда не мог найти вену».

"Что-нибудь еще?"

«Ну, он остановился в дверях, когда выходил, и обернулся».

«Посмотри на него, Бузер. Он что, старый был?»