В глазах Нерона вспыхнула злоба. «Ты это выдумал, да? Ты понятия не имеешь, глупая сука. Ты согласна, Домино?»

Домино без колебаний ответила: «Да». Умная девочка.

Слова вылетели из уст Шерлока прежде, чем она успела остановиться.

«Логично, что ты ничего не знаешь, Неро. Ты всего лишь наёмный работник, как сказала миссис Хант, статист, и ничего больше. Зачем Молли тебе что-то рассказывать?»

Он вскочил на ноги. «Заткнитесь, или я пристрелю вас обоих здесь и сейчас». Он возвышался над ними, переводя пистолет с одного на другого. Шерлок затаила дыхание. Она видела его ярость. Она слишком сильно на него надавила. Немного поздновато, чтобы понять. Тебе следовало держать рот закрытым. Шерлок молился.

Медленно, очень медленно Неро успокоился. Он произнёс мёртвым голосом: «Я с удовольствием убью вас, агент Шерлок, но не сегодня». Он махнул рукой Домино, и вместе они покинули подвал, не сказав больше ни слова.

Молли и Шерлок услышали, как повернулся ключ в замке.

Молли схватила Шерлока. «Я боялась, что он тебя убьёт!»

«Поверь мне, Молли, я быстро понял, что нужно было молчать. Мне нужно быть с ним осторожнее. А теперь давай съедим чипсы и посмотрим на окно. Нам нельзя здесь оставаться».

«Я голоден. Ты правда думаешь, что в сэндвичах могут быть наркотики?»

«Я бы поставила на это свой счастливый четвертак, — она улыбнулась Молли. — Я использую его с Диллоном. Он ни разу не догадался, хотя я каждый раз его обыгрываю.

Или, может быть, он знает и просто позволяет мне избежать наказания. Давайте остановимся на чипсах. Ты правда думаешь, что знаешь, почему нас похитили?

Или вы пытались заставить Нерона рассказать нам?

«Не уверен, но это единственное, что приходит мне в голову и имеет смысл. Думаю, всё дело в признаниях, которые я заставил отца и шейкеров подписать шесть лет назад, чтобы положить конец войне между ними. Оригиналы документов находятся в сейфе нашего адвоката в Сан-Франциско. Возможно, Рулшейкер хочет их вернуть. Вопрос в том, почему? И почему именно сейчас?»

«Ты думаешь, он хочет развязать новую войну с твоим отцом?»

«Боюсь, это оно. Шерлок, если дело в этом, мы не можем этого допустить».

«Ты прав. Мы не можем, так что давай посмотрим, не слишком ли у тебя фигуристая задница, чтобы пролезть в окно».

«Если я смог протиснуться, что будет с людьми Нерона?»

«Скоро стемнеет. Откроем окно и подождем».

OceanofPDF.com

38

Государь

Лас-Вегас

СУББОТА ДЕНЬ

Монолитная башня отеля «The Sovereign» возвышалась на восемь этажей над двумя казино, расположенными по обе стороны от неё, – гимн роскоши Лас-Вегаса. Её окна сверкали на закатном солнце, фонтаны взмывали высоко в воздух и каскадами ниспадали в широкие бассейны с карпами. Полдюжины швейцаров в чёрном с золотыми галстуками-бабочками сопровождали такси и арендованные автомобили ко входу, помогали прибывающим гостям выйти из машин и передавали багаж носильщикам.

Когда водитель лимузина высадил их у обочины перед отелем «Соверен», чтобы избежать толпы, Элизабет Беатрис чуть глаза не вылезла из орбит. Она уставилась на него. «Боже мой», — сказала она.

Они шли к входу по тротуару рядом с извилистой подъездной дорожкой. Они знали, что Шейкер находится дома, как сообщил консьерж Мейсону, когда тот позвонил. Он жил на верхнем этаже, в своей огромной квартире с видом на Стрип и бесконечные мили пустыни и суровые бесплодные холмы за ней.

Мейсон остановился у великолепной цветущей глицинии и взял Элизабет Беатрис за руку. Она настояла на том, чтобы пойти с ним и лично познакомиться с Рулшейкером, и, как она заметила, никогда не видела Лас-Вегас. Сначала он сопротивлялся. «Что такое, Мейсон? Ты боишься, что какой-нибудь сумасшедший игрок будет бросать мне кости?» Она наклонилась и укусила его за мочку уха. Он посмотрел на Рэмси и Савича. У обоих были каменные лица. Она добавила:

«Перестань волноваться. Со мной ничего не случится. Кто знает, может, я смогу помочь». Мейсон задумался. Возможно, она была права. По крайней мере, она поможет ему взять себя в руки, когда он встретится с шейкерами. Он бы убил Рул Шейкера и его дочь Еву шесть лет назад, если бы сама Молли не остановила его. Возможно, ему снова понадобится её помощь, чтобы остановить его.

В его памяти все еще отчетливо помнится случай, когда Ева предала его и чуть не убила.

Вот уж глупость. Она убила отца Эммы, Луи. Он помнил его ярость. Только Молли положила всему конец. Она спасла ему жизнь, и жизни Евы, и её отца. От него.

Он слегка потёр костяшками пальцев гладкую щеку жены. «Хорошо, но держись поближе ко мне».

Элизабет Беатрис посмотрела теперь на огромные фонтаны и прекрасно ухоженные клумбы, которые их окружали, и снова сказала:

«Боже мой, — добавила она, — признаюсь, я потеряла дар речи, когда лимузин свернул на Стрип, как вы его называете, Мейсон». Она усмехнулась. «У меня был лишь высокомерный британский взгляд на Лас-Вегас — на деградировавшую пустошь, созданную для выкачивания денег у тех, кто не может себе этого позволить. Возможно, это и так, но мне он напоминает Диснейленд для взрослых, и да, я была в Орландо подростком».

Савич не был в Лас-Вегасе пару лет и гадал, захотят ли они с Шерлоком когда-нибудь вернуться сюда. Тротуары кишели туристами, многие из которых были одеты с изысканным безвкусием: женщины в обтягивающих коротких шортах и мужчины с пузатыми животами в бермудах, обтягивающих футболках и сандалиях с белыми носками. Некоторые приходили посмотреть шоу, но большинство приезжало сюда играть в азартные игры, и большинство проигрывало; некоторые выигрывали большие деньги и тратили их на сумку Prada для жены или платье без бретелек от Givenchy для любовницы. Женщины, которые выигрывали, покупали себе сумки Prada.

Он снова подумал о Шерлоке, сглотнул. Он сделает всё, что потребуется, чтобы найти её и Молли. Он выбьет правду из Шейкера, убьёт его, если понадобится. Эта мысль успокоила его, заставила задуматься, контролирует ли он себя, не слишком ли сильна его ярость. Неважно.

Савич нутром чувствовал, что если он не вернёт Шерлока целым и невредимым, Шейкер умрёт здесь, в этом воображаемом городе, его вотчине. Он просто не мог представить, как скажет Шону, что его мать не вернётся домой. Нет, этого не случится, он не допустит этого.

Рэмси ненавидел Лас-Вегас, ненавидел этого человека, сколотившего здесь состояние на бесконечном оптимизме и жадности людей. Он так боялся за Молли, так боялся того, что с ней может случиться, что знал: ему придётся сдержаться при виде этого мелкого ублюдка, иначе он выбьет почки Шейкеру в спину. Он посмотрел на Савича. Тот выглядел спокойным, собранным, но Рэмси знал, что Савич побежит наперегонки с ним, чтобы добраться до Шейкера. Он вспомнил, как был с Молли в последний раз…

Они были здесь шесть лет назад, и с тех пор ни разу. Но Молли не было рядом, Молли ушла. Он подумал о Кэле, Гейдже и Эмме. Самолет Мейсона вез их в Чикаго, а затем обратно. Скоро они будут в безопасности в доме Мейсона с Гюнтером и Майлзом. Если что-то случится с их матерью, что он им скажет? Как они будут жить дальше?

Пока туристы толпились вокруг, Мейсон сказал: «Если за этим стоит Шейкер, его головорезы свяжутся с тобой, Рэмси, и потребуют доказательства против них, которые Молли шесть лет хранила у своих адвокатов в Сан-Франциско. Если же дело не в Шейкере, а в чём-то совершенно другом, убийство Молли в любом случае отправит Ив и Шейкера в тюрьму, поскольку адвокатам Молли было поручено передать всё это полиции, если с ней что-то случится».

«Какие именно доказательства, Мейсон?» — спросила Элизабет Беатрис.

Мейсон сказал: «Шесть лет назад Молли собрала достаточно улик против нас всех – шейкеров и меня – чтобы положить конец тому, что превратилось в войну между нами. Шейкеры начали её, организовав похищение Эммы». Он сделал паузу. «После этого кто-то из наших семей был убит – отец Эммы, Луи Сантера, и младшая дочь Шейкера. Они пытались убить и меня. Молли положила этому конец, изложив всё, что уже произошло, в письменной форме и заставив нас это подтвердить». Мейсон покачал головой, сжав руку Элизабет Беатрис. «Я был в ярости, когда Молли рассказала мне, что я собираюсь сделать, в ярости от того, что она будет отдавать мне приказы. Моя собственная дочь угрожала обратиться в полицию со всем, что ей известно обо мне, если я откажусь. Её самая большая угроза, та, которая остановила меня, заключалась в том, что я больше никогда не увижу ни её, ни Эмму. Я подписал, как и Рул с Ив. Шесть лет никаких проблем». Он покачал головой и рассмеялся. «Вот тогда я наконец понял, насколько умна и сильна Молли, и насколько она умела манипулировать, когда это было необходимо». Он улыбнулся. «С того дня я увидел её в новом свете. Я понял, что горжусь ею. Она впечатляет, моя дочь. Я хочу сказать ей это, когда мы найдём её и агента Шерлока».

Рэмси лишь молча смотрел на тестя. Он сказал: «Она хотела бы, чтобы ты ей это сказал, Мейсон».

Савич сказал: «Очевидно, что-то изменилось. Не знаешь, что это может быть, Мейсон?»

Мейсон покачал головой. «Я думал, но ничего не могу сказать. Я уже упоминал, что у Рула были проблемы в казино: крупье уходили, деньги пропадали, официантки уходили без видимых причин. Но я…

Не думаю, что эти жалкие проблемы могли бы заставить его снова начать войну, — он пожал плечами. — Но, возможно, Рул решил, что он уже достаточно долго ждал, чтобы отомстить мне. Главное, чтобы мы вернули Молли и Шерлока, поверьте, я с радостью позволю ему попробовать.

Швейцар заметил их и бросился открывать перед ними сверкающую стеклянную дверь. Мейсон сунул ему пятёрку.

Они вышли из палящего солнца в огромный вестибюль, где кондиционер нагнетал холодный воздух. Зона регистрации была ещё больше: сверкающие люстры свисали с высоты четырнадцати футов, ярды мраморных полов с зелёными и золотыми прожилками, отполированных до блеска. Стены были покрыты объёмными стеклянными скульптурами в виде цветов, выполненными так изысканно, что каждый цветок узнавался, и хотелось потрогать его лепестки. Вереницы вновь прибывших медленно шли от одной скульптуры к другой, переговариваясь и указывая на что-то.

За длинной, изящно резной стойкой регистрации из красного дерева сидело не меньше тридцати красивых молодых людей, но Мейсон не пошёл туда, а направился к скромной стойке VIP-консьержа в укромном уголке. Через несколько минут он вернулся с ключом-картой в руке. «Сюда». Он провёл их через одно из казино к отдельному лифту.

Элизабет Беатрис играла в баккара в невероятных казино Монте-Карло среди элиты, но они не были похожи на зал казино «Соверен». Здесь мужчины не были в смокингах, а женщины не были в вечерних платьях без бретелек, усыпанных бриллиантами. Люди были одеты неформально, как прохожие на улице, в основном в шорты и футболки. Уровень шума на танцполе поражал её: гул разговоров, гудки, свистки и звон игровых автоматов, а также редкие радостные возгласы, когда кто-то выигрывал. Это был другой мир. Она понимала, что может быть полночь или полдень, но это не имеет значения, не здесь, где день длился бесконечно.

Мейсон вставил ключ-карту, и двери лифта открылись. Они бесшумно поднялись вверх, так быстро, что Элизабет Беатрис пришлось прочистить уши. Они вышли в широкий коридор, но не на ковровое покрытие, а на полированный дубовый пол. Они дошли до конца коридора. Мейсон кивнул на двустворчатые двери из розового дерева перед ними. «Только лучшее для Рула», — сказал он и позвонил в дверь.

Дверь сразу же открыла Ив Шейкер, теперь Ив Дулос, бывшая жена Мейсона и старшая дочь Рул Шейкера. Шесть лет Ив была

Единственный ребёнок Рула. Мейсон не видел её лично в то время, хотя видел несколько её фотографий, когда заглядывал на большой пир в Лас-Вегасе. Вегасский журнал «Обзор» о роскошной свадьбе Шейкер/Дулос, который Майлз распечатал для него, скользнул под его кофейную чашку. Ей уже исполнилось тридцать, и она была великолепна, как никогда прежде: густые светлые волосы свободно ниспадали на лицо, спускаясь ниже плеч. На ней был облегающий белый топ, открывающий гладкую загорелую кожу, и обтягивающие белые джинсы. Она была босиком, с идеальным французским педикюром на ногах. Она всё ещё была сложена как танцовщица, только ещё красивее. Мейсон сказал: «Ив. Ты отлично выглядишь».

Конечно, она не удивилась. Мейсон понял, что в ту минуту, как он поговорил с консьержем, тот уже звонил в квартиру Рула. Ив оглядела его с ног до головы. «Для старика ты тоже неплохо выглядишь, Мейсон».

"Спасибо."

Ева взглянула на молодую женщину рядом с ним и тихонько усмехнулась. «Ты такой банальный, Мейсон. Как и большинство богатых людей, ты молодеешь с каждым годом. Но ты никогда не приносил игрушку на встречи».

Элизабет Беатрис улыбнулась женщине, которая была настолько красива, что могла бы сойти за ангела Виктории. «Я бы сказала, мы скорее любимые игрушки друг друга. Я его жена. Меня зовут Элизабет Беатрис», — и она протянула руку.

Ева, не задумываясь, взяла её за руку. Она ненавидела ощущение гладкой молодой кожи. Идеальная бровь изогнулась. «Вижу, ты тянула обручальное кольцо. Молодец. Мейсон подарил мне бриллиант огранки «маркиз» в семь карат, но кто считает караты? Ты же британка. Где Мейсон тебя нашёл? Не в какой-нибудь захолустной деревушке, а, может, играешь эпизодическую роль в каком-нибудь спектакле на Шафтсбери?»

Мейсон сказал: «Отец Элизабет Беатрис — виконт Беллами из Грейс-Холла в Хэмпшире».

Ева не изменилась в лице. «Не думаю, что ты дал её отцу кучу облигаций на предъявителя, чтобы тот следил за тем, как ты зарабатываешь на жизнь?»

Рэмси сказал: «Хватит язвить, Ева. Мы здесь, чтобы поговорить с твоим отцом».

Ева не двинулась с места. «Ах, Рэмси, как приятно тебя видеть. Надеюсь, у Молли и твоих детей всё хорошо? Я слышала, Эмма вчера вечером играла в Кеннеди-центре. Всё прошло хорошо?»