«Папа дал нам имя».

«Мама была слишком усталой, чтобы думать об этом».

«Могу только представить», — она улыбнулась Эмме, все еще держась позади.

«Почему у тебя два имени?»

Она склонила голову набок, отчего её густые чёрные локоны каскадом упали ей на плечо. «Ну, мама сказала, что больше никогда не будет печь для меня шоколадное печенье, если я не буду использовать оба имени. Я обожаю печенье, так что же мне делать? А ты — Эмма. Я смотрела твои концерты и была в восторге. Я восхищалась тобой ещё до того, как встретила твоего дедушку. Мне очень приятно с тобой познакомиться. Боже мой, теперь я родственник вундеркинда-пианиста».

Эмма перевела взгляд с деда на свою новую неродную бабушку и невольно улыбнулась. Его новая жена была лет на двенадцать старше её. «Спасибо. Мне нравится твой акцент».

Элизабет Беатрис оглянулась и увидела, как Рэмси входит в гостиную. На нём были брюки и белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Она моргнула, не веря своим глазам.

Молли не винила её. Рэмси был красивым мужчиной, суровым и суровым, как судья, пока он не улыбнулся. Именно так он и сделал, увидев Элизабет Беатрис, и её тёмная бровь вопросительно взлетела вверх.

После того, как Рэмси был представлен ей, Элизабет Беатрис опустилась на колени на уровень глаз близнецов и жестом попросила Мейсона передать ей две завёрнутые коробки. «Ты был очень терпелив, Гейдж, и да, я знаю, что это ты.

Это для тебя. А вот, Кэл, твой почти пасхальный подарок.

Послышались крики и рвущаяся бумага, затем наступила тишина, которая длилась около трех секунд, а затем крики возобновились, когда близнецы вытащили деревянные поезда, по четыре вагона каждый, искусно выполненные резчиком по дереву из Праги, рассказал им Мейсон.

«Мы провели неделю в Праге. Элизабет Беатрис не была там с детства».

Молли сказала: «Молодец, ты действительно преуспел. Но теперь ты задал очень высокую планку. Уму непостижимо, чего они будут ожидать на свои дни рождения, не говоря уже о Рождестве».

Элизабет Беатрис сказала: «Мой младший брат Томас обожал поезда в их возрасте. Честно говоря, он до сих пор их обожает».

Элизабет Беатрис повернулась к близнецам. «Видишь вагон-ресторан? Столы накрыты, и стаканы стоят. Скоро пассажиры придут ужинать». И через пять минут после своего прибытия Элизабет Беатрис превратила двух мальчиков в своих рабов.

Мейсон Лорд подошёл к Эмме, пока их новая неродная бабушка показывала мальчикам поезда. «Мы тоже тебе кое-что принесли, Эмма». Он протянул ей плоскую коробку.

OceanofPDF.com

25

Эмма медленно открыла коробку и достала толстый лист кремовой бумаги.

Она прочитала его и ахнула. «О, дедушка! Мама, папа, это рукописное приглашение от Михаила Иванова, вы знаете, всемирно известного пианиста из Санкт-Петербурга. Он попросил меня сыграть с ним дуэтом, когда он приедет в Сан-Франциско играть с оркестром в сентябре. Он сам написал музыку». Она развернула шесть листов нот. «Смотрите, он прислал их мне». Она обняла Мейсона Лорда за грудь, как это делала её мать, и крепко прижалась к нему. Она отстранилась, её глаза сияли. «Я не знаю, что сказать.

Представьте себе Михаила Иванова. Я им всегда восхищалась. Эмма снова обняла деда. «Это чудесно. Спасибо, спасибо».

Элизабет Беатрис оставила близнецов с их шлейфами и подошла к мужу. «Мы познакомились с господином Ивановым в Милане. Он покупал новые костюмы, сказал он, потому что миланские портные — лучшие в мире».

Он замечательный человек, Эмма. Когда Мейсон сказал ему, что ты его внучка, он пожал ему руку и сказал, что слышал, как ты играешь, и что он тоже смотрел твои выступления, как мы с Мейсоном. Он сказал, что ему особенно понравилось твоё исполнение Концерта для фортепиано с оркестром № 1 Бетховена.

3 с Филадельфийским оркестром. Он сказал, что это довело его до слёз. Он назвал наше появление чудом, потому что он только что написал музыку для дуэта для фортепиано и гадал, что с ней будет делать, и теперь он знал.

Он играл бы с тобой в Сан-Франциско».

Мейсон обнял Эмму за плечи. «Он сказал, что ты блестящая. Мы обменялись адресами электронной почты, чтобы ты могла поддерживать с ним связь».

В тот момент Молли любила своего отца больше, чем когда-либо, независимо от того, был он преступником или нет.

Близнецы крикнули отцу, чтобы он пришел и посмотрел на их поезда.

Рэмси, улыбаясь, растянулся на ковре и начал объяснять, как

Двигатели работали. Они кричали деду, чтобы тот подошёл и показал, куда сгребать уголь, но он отказался и вместо этого сел на один из больших диванов в гостиной, скрестив ноги над идеальной складкой на брюках.

Элизабет Беатрис присоединилась к Рэмси на ковре, чтобы поиграть с близнецами в поезда. Казалось, ей нравился их безграничный энтузиазм. Может быть, потому, что у неё был младший брат, Томас?

Молли снова взглянула на отца. Он выглядел, как всегда, щеголеватым в лёгком сером шерстяном костюме, белой рубашке и тёмно-сером галстуке, в туфлях Ferragamo на длинных узких ногах. Его волосы теперь были красивого оловянного оттенка, он не красил волосы, а с тонким, похожим на лезвие, носом и худым лицом с высокими скулами он выглядел как стройный аристократ среди крестьян.

Она видела, как его взгляд часто обращался к жене, даже когда он разговаривал с Эммой, которая села рядом с ним на диван. Молли подумала, не рассказал ли он ей о своём новом браке, потому что боялся, что она станет над ним смеяться, взяв третью жену на десять лет младше дочери. Нет, ничье мнение его не волновало. Она слышала, как он задавал Эмме вопросы о другом молодом исполнителе, Винченцо Росси, – и откуда он знал о Винченцо?

Молли покачала головой. Он пришёл за Эммой, вот что было важно, новая жена или нет.

Эмма наклонилась к нему. «Дедушка, как ты узнал, что я в беде?»

Её вопрос на мгновение его развеселил. «Твоя мама позвонила мне, Эмма, и рассказала. Надеюсь, ты с нетерпением ждёшь возможности навестить нас после выступления сегодня вечером в Кеннеди-центре».

Кэл и Гейдж зевнули одновременно. Молли рассмеялась, подхватила их обоих на руки и отнесла в спальню для дневного сна. Близнецы ныли и жаловались на каждом шагу. Молли знала, что через пару минут они заснут. Она сомневалась, что ей придётся таскать их за собой ещё долго – они становились слишком тяжёлыми. Она надеялась, что няня, которую она наняла, проведёт с ними сегодняшний вечер, будет наделена мужеством и чувством юмора.

Вернувшись в гостиную, Эмма рассказывала дедушке о том, что случилось с ней в Сан-Франциско. Её голос был спокойным, без малейшего страха или напряжения. Рэмси сидел рядом с ней.

Вместо того чтобы просто кивнуть, как обычно, Мейсон взял её за руку. «Молодец, Эмма. Я очень горжусь твоим поступком. Майлз и Гюнтер будут рады, что ты сохранила самообладание, но не удивлены. Ты проявила большую храбрость».

Мейсон Лорд сказал Рэмси: «Я рад, что ты научил ее заботиться о себе».

Гюнтер был правой рукой Мейсона Лорда, кем-то вроде его телохранителя. Молли никогда не интересовалась, чем именно он занимается, когда сопровождает её отца в поездках в Сан-Франциско. Он работал на её отца, сколько она себя помнила, и был любимцем близнецов.

Майлз, дворецкий и шеф-повар её отца, всегда был к ней добр, всегда был на её стороне. Вся семья Хант с нетерпением ждала встречи с Гюнтером и Майлзом. Гюнтер давал Эмме уроки стрельбы, а Майлз угощал их шоколадным печеньем. Молли знала, что каждый раз, когда они приходили, близнецы будут путаться под ногами на кухне вместе с Майлзом, но он, казалось, не возражал. Как двадцатичетырёхлетняя жена её отца впишется в эту жизнь за охраняемыми стенами его поместья?

Рэмси сказал: «Мейсон, я полагаю, Молли сказала тебе, что в этом замешаны специальный агент Савич и его жена, специальный агент Шерлок?»

Мейсон Лорд откинулся назад, постучал длинными тонкими пальцами. «Конечно. Я рад, что они здоровы, и что агент Шерлок выздоровел».

Эмма сказала: «Бедная тётя Шерлок. Один из мужчин ворвался в концертный зал во время репетиции и выстрелил ей в шею дротиком. С ней всё в порядке, но она была очень зла».

Молли сказала: «Лейтенант Бен Рэйвен помогает. Он назначил четырёх охранников на сегодняшнее представление».

На лице Мейсона мелькнуло презрение. Он сказал: «У меня здесь двое людей, которые позаботятся о безопасности Эммы в Кеннеди-центре. Я организую наш рейс в Оук-Парк утром». Он стряхнул крошечную пылинку с рукава кашемировой куртки. «Жаль, что они не добились никакого прогресса».

Элизабет Беатрис подошла и села на закруглённый подлокотник дивана рядом с мужем. Она слегка коснулась его плеча. «Ты говорил, что задаёшься вопросом, связано ли происходящее с Эммой с тобой, Мейсон».

Мейсон сказал: «Мы с Элизабет Беатрис обсуждали эту ситуацию во время нашего перелёта в Вашингтон. Она знает, что Эмму похитили шесть лет назад, только потому, что она моя внучка. Надеюсь, я больше не буду виновата в том, что произошло».

Рэмси сказал: «Мы проверили всех возможных родственников отца Сонни».

"Кто он?"

Мейсон сказал жене: «Это был тот жалкий бывший священник, который похитил Эмму, когда ей было всего шесть лет. Когда он пытался увезти Эмму в Монтерей — прибрежный город в Калифорнии — Молли застрелила его. Он умер в больнице».

Но он не просто скончался от полученных травм. Молли знала, что её отец приказал его там убить. Она сказала: «Мы все были очень благодарны, что всё это наконец закончилось, какой бы ни была точная причина. У него никого не осталось из семьи. Но его нанял твой бывший партнёр, папа, Рулшейкер. Как думаешь, это мог быть он?»

Мейсон без колебаний ответил: «Рул не посмеет. Он знает, что я сам приду за ним и похороню его в пустыне, если он снова попытается сделать что-то подобное после стольких лет».

Если Молли не ошибалась, глаза Элизабет Беатрис блестели.

Рэмси сказал: «Ну, он, конечно, знает, насколько это опасно для него, но если он в этом замешан, то это потому, что за последние несколько месяцев должно было произойти что-то, что, по его мнению, имеет решающее значение для него и его интересов.

Мейсон, можешь ли ты вспомнить хоть что-нибудь, что ты сделал за последние несколько месяцев, чтобы заставить его подумать, будто ты нарушил перемирие? Что-то, что довело его до ручки?

«Какое перемирие?» — спросила Элизабет Беатрис.

Мейсон взял Эмму за руку и сказал Элизабет Беатрис: «Шесть лет назад Молли заключила между нами соглашение, обязывающее нас не лезть в дела друг друга. Я расскажу тебе всё об этом по пути обратно в Чикаго». Он продолжил, обращаясь к Рэмси: «Я не общался с ним шесть лет, не участвовал ни в каких его деловых делах. Честно говоря, я очень давно о нём не вспоминал. Погоди, я слышал, что у него были свои проблемы: дела в казино шли на спад, некоторые крупье ушли, на некоторых официанток напали на улице, даже был вандализм. Полагаю, для него было бы естественно задуматься, не совпадение ли всё это, и, возможно, подумать обо мне, но он не стал бы так рисковать, если бы не был уверен в своих фактах». Мейсон пожал плечами. «Но он должен знать, что я хочу сохранить перемирие, чтобы ему нечего было найти».

«Может ли это быть кто-то другой, кроме этого Шейкера, Мейсон?» — спросила Элизабет Беатрис.

Вместо того чтобы пренебрежительно кивнуть, как он делал с Молли большую часть её жизни, Мейсон уделил жене всё своё внимание. «Я учитываю всех своих конкурентов, которых сейчас осталось совсем немного».

Рэмси спросил: «Никаких серьезных ссор ни с кем из них не было?»

«Нет. Как я уже сказал Молли, я был за границей не только последние недели с Элизабет Беатрис, но и большую часть времени в Англии последние полгода, ухаживая за этой невероятной женщиной. Тем не менее, все мои люди работают над этим. Я хочу поговорить с Савичем и Шерлоком».

Он слегка улыбнулся и сказал невесте: «Два агента ФБР, о которых я тебе рассказывал. Они хорошие, но если это как-то связано со мной, у них просто нет моих ресурсов».

«И все же, — сказала Элизабет Беатрис, накрывая его руку своей, — у них могут быть свежие идеи».

Мейсон кивнул, а затем произнёс голосом главнокомандующего: «Гюнтер уже собрал несколько интересных слухов. Пока рано судить, насколько они правдивы. Все согласны, что нашим следующим шагом будет обеспечение безопасности Эммы в Оук-Парке?»

Молли снова восхитилась им. Её отец был обеспокоен тем, что они думают? Молли, Рэмси и Эмма кивнули.

OceanofPDF.com

26

Порт-Франклин

Поздно вечером пятницы

Кирра возблагодарила богов правосудия за нелепую сделку о признании вины, которую ей пришлось предложить адвокату Марвина Бейли и стоически представить судье Руперту Бланкеншипу тем утром в суде, что повергло доброго судью в ярость. Судья Бланкеншип был возмущен и не скрывал этого. Он перевел взгляд с неё на адвоката Бейли, в то время как Бейли, ухмылявшаяся ей со стола защиты, неуверенно посмотрела на него. Судья велел им вернуться на совещание и придумать более подходящий приговор для Бейли, и этот замечательный человек назначил им дату повторного слушания перед ним, а не перед каким-либо другим судьёй. Бейли, у которого простыня была длиннее её руки, посмотрел на судью так, будто тот хотел убить его, а затем её. Она широко улыбнулась Бейли и его адвокату. Она с трудом сдержалась, чтобы не закричать и не помахать кулаком.

Но в тот же день в суде судьи Обермейера рассматривалось ещё одно дело, которое так её разозлило, что она представляла, как выдернет судью из кресла, даст ему подзатыльник по лысине, а потом ворвётся в кабинет Хейлстока, пинает его стол и обзывает шлюхой, козлом, вомбатом и многими другими словами, потому что австралийские ругательства были бесконечно изобретательны. Ей пришлось заключить сделку о признании вины с Девоном Краудером, трижды судимым, и всего лишь на шесть месяцев в окружной тюрьме за взлом и ограбление дюжины домов с пистолетом в кармане, готовым пустить его в ход, если кто-то из домовладельцев окажет ему сопротивление. Она чуть не сошла с ума, когда Обермейер практически поздравил Кирру с её просвещённым подходом – работать с адвокатами защиты, а не против них. Обермейер буквально напутствовал этого придурка Девона Краудера.