Возможно, она рассчитывала проскользнуть за кулисы, когда Эмма закончит выступление, и предложить проводить её до туалета. Скорее всего, она надеялась, что ты или кто-то другой сам отведёт Эмму в туалет, планировала обезвредить вас обоих этим дротиком и вывести её через заднюю дверь. Но ты нашёл её, когда Эмма ещё играла, и разрушил её план, каким бы он ни был. Она не могла позволить кому-то прийти за тобой и вынуждена была бежать.

Джой сказала: «Прости, Шерлок, я всех подвела, и теперь у неё мой пистолет и мой значок. Я не должна этого допускать».

«Ты была без сознания, Джой. Ничего нельзя было поделать. Скорая доставила тебя в больницу в рекордные сроки. Я оставил всех наших людей искать женщину в Центре Кеннеди. Её пока никто не видел, так что, полагаю, она увидела меня и сумела проскользнуть мимо охраны. Я позвонил лейтенанту Рэйвену, он позвонил твоему мужу, и вот мы здесь».

Джой прошептала: «Хорошо, что я не надела стринги. Дэйв их обожает, но я никак не могла заставить себя надеть их под форму».

Когда лейтенант Джой Трейдер, Бен Рейвен, открыл занавеску в кабинке, доктор Зугони сказал: «Входите, лейтенант Рейвен, почти все остальные уже вошли». Раздался гудок. Зугони посмотрел на пейджер. «Мне нужно осмотреть ещё одного пациента. Я вернусь к вам через пару часов, офицер Трейдер. Поручу вам и агенту Шерлоку успокоить вашего лейтенанта». Он поспешно вышел из кабинки, его белый халат снова развевался.

Джой посмотрела ему вслед. Она чувствовала себя совершенно растерянной и рассеянной, и гадала, как он заставляет свой белый халат так двигаться. Ветра не было, но, возможно, он мчался почти со скоростью света. Её мысли метались, кружились, и она задавалась вопросом.

Ее последней мыслью были шаги, которые она услышала перед тем, как погас свет.

Шерлок похлопал Дэйва Трейдера по плечу и заверил его, что с его женой всё будет в порядке. Она оставила его смотреть на неподвижное лицо Джой. Молился ли он?

Шерлок не удивился, увидев Диллона в отделении неотложной помощи, работающего с Максом, сидящим с полудюжиной полицейских, которые приехали туда, когда стало известно, что один из их сотрудников пострадал. Он поднял взгляд, изогнув бровь.

«У нее сотрясение мозга, в ее организме вместе с дротиком находится кетамин, но доктор...

Зугони — да, он тоже был здесь ради офицера Трейдера — он говорит, что с ней все будет в порядке.

Из-за удара по голове ее оставят там на ночь, надеюсь, завтра ее отправят домой».

«Это хорошо. Расскажи мне, что случилось».

Она так и сделала. «Вчера я была уверена, что это был мужчина, Диллон, мистер Дротик-Пистолет. Но сегодня это была женщина, которая выстрелила в Джой из такого пистолета и забрала её форму. Большинство парней в неё не влезли бы. Так их двое? Или я ошибалась? Полагаю, тот, кто стрелял в меня, мог быть женщиной. Служба безопасности Кеннеди-центра и сотрудники метрополитена ищут женщину. Что бы она ни задумала, Джой Трейдер, обнаружив её, положил этому конец. Надеюсь, ничего из этого не попадёт в интернет или в новости. Это последнее, что нужно Молли и Рэмси».

Савич сказал: «Бен попросил своих людей и службу безопасности в Центре Кеннеди держать эту информацию в тайне, поэтому все цифры скрещены».

«Может быть, это даст им немного времени, хотя бы поможет им выдержать сегодняшнее выступление Эммы. Думаю, большинство детей сдались бы, но не Эмма. Не сомневаюсь, что она будет настаивать на выступлении, и я её за это не виню.

Я бы тоже хотела выступить. Она слишком много работала над произведениями Шопена, чтобы вдруг потерять результат. Она сыграет.

«Согласен. Рэмси сказал мне, что они говорили с Эммой об отмене её сегодняшнего выступления и немедленном доставке её в особняк Мейсона Лорда в Чикаго, но она категорически отказалась».

Когда они вышли из отделения неотложной помощи, Шерлок сказал: «Думаю, Эмма чувствует, что должна действовать. Она дала обещание и сдержит его. Однако для Рэмси и Молли всё это превратилось в кошмар. Эмму сегодня хорошо охраняли, и те, кто хотел её спасти, потерпели неудачу, но это не помешает им попробовать ещё раз».

И мы до сих пор не знаем, кто они и почему они это делают».

Савич сказал: «Осталось совсем немного времени до того, как Эмма отправится в Чикаго. Вопрос в том, что они будут делать, если попытаются снова?»

Они продолжали обсуждать дело, пока шли на парковку и садились в «Порше» Савича. Когда он заводил машину, его мобильный телефон громко заиграл песню Джоан Джетт «I Love Rock 'n' Roll».

Савич передал свой телефон Шерлоку. «Бен? Диллон за рулём. Что случилось?»

«У меня для тебя новости, Шерлок, насчёт машин на парковке Кеннеди-центра. Там безуспешно, но мои люди не остановились. Они проверили все машины, припаркованные на соседних улицах. Они заметили арендованную машину и выяснили, что её арендовал кто-то из Невады». Он помолчал, и она увидела его ухмылку. «У нас есть имя».

OceanofPDF.com

24

Отель Хей Адамс

ПЯТНИЦА, ПОЗДНО ВЕЧЕРОМ

Головная боль от напряжения за левым ухом Молли волшебным образом исчезла, когда её отец, Мейсон Лорд, появился в их номере в три часа дня. Она позвонила ему вчера, чтобы рассказать о случившемся в Кеннеди-центре, и он сказал ей, что им следует приехать на территорию, но не сказал, что приедет в Вашингтон.

Она не произнесла ни слова, просто подошла к нему, обняла его за грудь и крепко обняла. Он притянул её к себе, обнял в ответ. Она вдохнула тонкий лимонный аромат, который он всегда напоминал ей о холмах, покрытых лимонными деревьями в Позитано на Амальфитанском побережье, об их тонком аромате, витающем в самом воздухе. Она посмотрела на него и просто знала, что он сделает всё возможное, чтобы защитить Эмму. «Папа, не могу выразить словами, как я рада тебя видеть. Мы до сих пор не знаем, кто пытался похитить Эмму, и сегодня утром они попытались снова. Пострадал полицейский. Мы с Рэмси согласны, что лучшее место, где Эмма будет в безопасности, — это у тебя в Оук-Парке».

Он осторожно отстранил её от себя, внимательно изучая её лицо. «Ты выглядишь усталой, Молли, расстроенной и встревоженной. Именно поэтому я здесь, чтобы забрать вас всех домой. Мы разберёмся, Молли».

Мейсон повернулся и улыбнулся молодой женщине, стоявшей рядом с ним. «Молли, это моя жена, Элизабет Беатрис. Вообще-то, когда вы позвонили, мы были в Париже, где мы проводили последний медовый месяц». В его голосе слышалась собственническая нотка, и в нём слышалась гордость. Её отец-женоненавистник звучал гордо, глядя на женщину? Она была его женой? Он ничего о ней не сказал, когда она звонила ему накануне вечером.

«Дорогая моя, это моя дочь, Молли Хант».

На мгновение Молли не могла осознать происходящее. У неё было такое чувство, будто её бросили на сцену посреди странной пьесы, и она не знала своих реплик.

Если бы это случилось? Ну, почему бы и нет? Если бы его новая жена могла закрыть глаза на то, что её новый муж — крупный мошенник, она бы вышла замуж за лихого, богатого и красивого мужчину. Очевидно, Элизабет Беатрис и её семья были готовы именно к этому, если бы вообще знали. «Привет», — сказала Молли. «А, добро пожаловать в семью».

Элизабет Беатрис вышла вперёд и пожала руку Молли. «Привет, Молли.

Я так рада познакомиться с вами. Ваш отец так много рассказывал о вас. Он показывал мне ваши фотографии в журнале, даже подарил моим отцу и матери экземпляр вашей книги с фотографиями побережья Амальфи. Он сказал, что вы работаете над второй книгой. Мне не терпится её увидеть.

Её отец хвастался ею? Отдал её книгу своим новым родственникам?

У Молли закружилась голова. Должно быть, она попала в альтернативную вселенную. Да, её отец постепенно изменился за последние шесть лет, но помогла ли ему эта молодая женщина достичь финишной черты? Отец гордился и ею, и своей дочерью? Как бы то ни было, это было удивительно и поистине чудесно.

«И, конечно же, Мейсон восхищается судьёй Хантом», — тёмные глаза Элизабет слегка блеснули, — «и его невероятной Эммой. Он не перестаёт хвастаться близнецами. Мне жаль, что мы немного устали от дороги, но мы только что прилетели из Парижа, как и сказал Мейсон, и твой отец хотел немедленно тебя увидеть. Мне очень жаль, что возникли проблемы, но твой отец уже здесь».

По ее словам, она была полностью уверена в том, что ее новый муж сможет решить любую проблему, которая встанет у него на пути.

«Спасибо». Молли не удержалась и выпалила: «Вы англичанин».

Элизабет Беатрис кивнула. Мейсон сказал: «Её отец — виконт Беллами из Грейс-Холла в Хэмпшире. Она только что получила высший балл по экономике в Оксфорде».

И снова раздался голос гордости.

Молли не могла оторвать взгляда от молодой женщины с копной прекрасных вьющихся чёрных волос, ниспадавших ей на плечи, обрамляя её изящное лицо. Её такие же тёмные глаза за большими очками в чёрной оправе светились умом и, если Молли не ошибалась, юмором. Естественно, у неё был английский персиково-сливочный цвет лица. Молли взяла гладкую белую руку Элизабет Беатрис в свою и улыбнулась великолепной молодой женщине, которая была как минимум на десять лет моложе её, а теперь стала её мачехой. Она почувствовала, как её охватывает смех. Неужели отец всегда будет её удивлять? Хорошо, что и она, и Рэмси научились спокойно относиться ко всему, что касалось её отца. Английская невеста, только что окончившая университет, в очках. Она на мгновение вспомнила его вторую жену, Еву, ещё более…

Идеальнее, чем его третий. Сама Ева в прошлом году снова вышла замуж. Как его звали? Рич Дулос, да, именно так, отпрыск богатой семьи из Южной Флориды. У Рул Шейкера снова появился зять, вероятно, такой же подозрительный, как и он сам.

У Молли всё ещё кружилась голова. Она покачала головой и отступила назад. «Извините, что задержала вас в коридоре. Пожалуйста, входите». Она придержала дверь и жестом пригласила их войти, всё ещё осознавая поразительный факт, что эта женщина теперь жена её отца. Глядя, как её новая мачеха входит в номер под руку с мужем, уверенно держась в своих четырёхдюймовых туфлях Louboutin, Молли готова была поспорить, что эта изысканная, уверенная в себе молодая женщина с таким удивительным именем вышла замуж за её отца не из-за денег. Казалось, в ней было нечто большее, и между ними было нечто большее.

Ее отец не предупредил ее, что собирается жениться в третий раз.

Она сомневалась, что он когда-либо кому-либо рассказывал что-либо, если только сам того не хотел.

Молли молилась, чтобы он был осторожен на этот раз, после того, как чуть не погиб со своей второй женой, Евой. Вернётся ли он к своим женоненавистническим наклонностям через полгода или год, станет ли выставлять Элизабет напоказ как свою драгоценную собственность, как и Еву? Удовольствие от зависти других мужчин? Возможно, зависть, но Элизабет Беатрис – собственность? Нет, это невозможно.

Молли отчётливо помнила, как он относился к ней, своей дочери, с особым, смешанным презрением и безразличием, когда она росла, потому что она была девочкой, бесполезной для него, пока шесть лет назад она не спасла ему жизнь, и ему пришлось признать, что она видела угрозы, которые он не видел. Она поражалась тому, как он изменился с тех пор, сначала медленно, из холодного, равнодушного короля, который обращался с ней как с подданной, в отца, который целовал её в щёку, улыбался ей, даже обнимал время от времени. Он похлопывал Рэмси по спине и дарил ему кубинские сигары, когда она родила мальчиков-близнецов. С тех пор он приезжал в Сан-Франциско каждые несколько месяцев, а они, в свою очередь, навещали его на каникулах, однажды даже на День святого Валентина. Он приезжал, потому что любил Эмму, а может быть, и её тоже.

И, конечно же, близнецы.

«Мама! Кто здесь?»

«Смесь для покорения троп? Кто-то принёс смесь для покорения троп? Это дедушка!»

Близнецы в одно мгновение набросились на него, одновременно подняв руки и переговариваясь на своём близнецовом языке. Мейсон Лорд рассмеялся, подхватил их обоих на руки и крепко обнял. «От вас обоих пахнет шоколадом», — сказал он, понюхав сначала одного, потом другого. «А теперь хочешь микс из сухофруктов?»

Пока они продолжали бормотать, непонятные никому, кроме Эммы и родителей, Мейсон взглянул поверх их голов на Эмму, которая стояла позади, улыбаясь ему. «Привет, Эмма», — сказал он. «Познакомься с Элизабет Беатрис».

И снова улыбка озарила его очень красивое, строгое лицо. Он рассмеялся и покачал головой. «Она твоя неродная бабушка».

Элизабет Беатрис на мгновение выглядела шокированной, затем она поправила очки и тоже рассмеялась.

Кэл, обняв дедушку за шею, крикнул: «Эмми, это дедушка и какая-то незнакомка. Дедушка, ты принёс нам подарок?»

Гейдж откинулся назад, опираясь на его руку. «Ты всегда даришь нам подарки».

Кэл спросил, подпрыгивая: «Что в тех больших сумках на полу рядом с женщиной?»

Гейдж спросил: «Для нас?»

«Подарки? Ты ожидал, что я принесу тебе подарки? Думаешь, то, что в этой сумке, — для тебя? Сегодня не твой день рождения и не Рождество».

Взгляды близнецов были прикованы к двум большим сумкам. «Уже почти апрель, а это Пасха».

Мейсон повернулся к жене: «Это близнецы, Кэл и Гейдж. Ребята, внимание, это моя жена».

Кэл и Гейдж мельком взглянули на Элизабет Беатрис, всё ещё не отрывая взгляда от двух сумок у ног своей неродной бабушки. «Здравствуйте, мэм. Можно нам забрать подарки?»

Элизабет Беатрис переводила взгляд с одного маленького лица на другое. «Кто из них ты?»

Близнецы обменялись взглядами, ухмыльнулись и одновременно назвали друг друга по именам.

Молли сказала: «Всё наоборот. Им нравится тебя выкручивать, если им это сходит с рук. Их легко отличить, потому что Гейдж в прошлом году упал с дерева. Видите небольшой шрам чуть выше левой брови? Извините, ребята, вы попались».

Элизабет Беатрис слегка коснулась кончиком пальца каждого лица. «Кэл и Гейдж. Мне нравятся ваши имена».