После того как я чуть не задохнулась, мы ели в относительной тишине. Десятилетняя Сара совсем не такая веселая и разговорчивая, как обычно. Мне это кажется странным: она может уйти в любой момент, не нужно осторожничать. Она несколько раз поглядывает на папу, а он просто ест, как машина по поглощению еды, и ничего не говорит. Мы доедаем тако. Мама споласкивает посуду, а я складываю ее в посудомойку. Десятилетняя Сара в кабинете, смотрит на свою картину. Она спрашивает папу:

– Можно я поиграю на пианино?

Папа говорит:

– Конечно, прошу!

Она играет раннюю, неотполированную версию «Элеанор Ригби». Мы с мамой подходим посмотреть, не узнаёт ли папа ее теперь. Не узнаёт.